Мария Ланг – Незнакомец. Шелк и бархат (страница 34)

Они зашли в комнату закройщицы, и Альгрен издал целую серию звуков типа:

— Хм… с-с-с… м-м-м…

Затем он спросил:

— А что, жемчужины настоящие? И кто она такая в таком случае?

— Вероника Турен, дочь миллионера Эрика Грена и вдова мультимиллионера Фольке Фростелля.

— Ох, да, если я правильно помню, она годилась ему в дочери. Фотографы уже закончили? Я ничего не смогу сказать, пока не сниму с нее эту ужасную блузку. Розовое в крапинку, в ее возрасте! Мои девочки ходили в таких, когда учились в начальной школе.

Он достал из сумки ножницы, опытной рукой разрезал блузу и отогнул края, не прикасаясь к разорванным и окровавленным местам. Затем так же быстро и аккуратно разрезал лифчик и стал осматривать раны под внимательным и нетерпеливым взглядом Кристера.

— Так-так, две раны. Колотая рана слева от стернальной линии, между четвертым и пятым ребром. И затем более длинная и поверхностная лакерационная рана в пятнадцати сантиметрах от первой, чуть правее и выше.

— Нам что, каждый раз приглашать переводчика, чтобы он переводил твою медицинскую галиматью? Стернальная линия — это что за чертовщина?

— Нечто столь элементарное, как край грудной кости. А лакерация, мой дорогой недоучка, это разрыв тканей.

— Я учился в реальной гимназии. А почему эти две раны выглядят так по-разному? Разве они нанесены не одним и тем же оружием?

— Это не так-то просто объяснить. Чертовски сложно, если подумать. Разрыв мог возникнуть при первом ударе, если оружие соскользнуло. Во всяком случае, именно меньшая рана оказалась смертельной. Она находится прямо напротив сердца, и все указывает на то, что причиной смерти явилась тампонада сердца… Да-да, я постараюсь объяснить все это на уровне средней школы. Какой-то мерзавец воткнул в сердце острый предмет, в результате чего сердечная сумка в течение двух-трех минут заполнилась кровью, что в свою очередь воспрепятствовало расширению сердца. А если сердце не работает, то человек умирает. Вот так-то, мой дорогой Ватсон.

— Если уж ты взялся так обстоятельно все это объяснять, не скажешь ли ты мне, что за острый предмет вызвал эту самую тампонаду?

— О, господи! Тампонаду! Что за предмет? Нет, черт меня побери, если я это знаю. Да и зачем мне утруждать свой мозг такими загадками? Искать орудие убийства — это твое дело. Но мне нужны цветные фотографии этих ран — прежде, чем тело будет унесено отсюда.

— Я надеюсь, что ты немедленно займешься вскрытием?

— Кристер Вик, иногда мне кажется, что ты и начальной школы толком не закончил. В соответствии с правилами, которыми я привык руководствоваться, вскрытие проводится не менее чем через двадцать четыре часа после того, как наступила смерть.

— Ага, и когда же истекут твои двадцать четыре часа?

— Ты имеешь в виду?..

— Да, именно это я и имею в виду. Когда наступила та смерть, от которой ты должен отсчитывать двадцать четыре часа?

— Понятия не имею, черт тебя подери. Вчера во второй половине дня, вечером, ночью — выбирай, что тебе больше понравится. Во всяком случае, окоченелость трупа уже начала проявляться.

— От души благодарю за колоссальную помощь, которую ты нам оказал. И не хохочи так громко, с твоим избыточным весом это опасно для давления. У меня к тебе еще один вопрос.

— Я не намерен больше отвечать на твои дурацкие вопросы.

— Ты уверен — прежде чем я запущу твои мудрые слова в прессу и радио — ты совершенно уверен, что это убийство?

— Уверен? — переспросил Альгрен, с деловым видом застегивая свою сумку. — Разумеется, я не уверен. Почему бы ей самой было не воткнуть себе в сердце холодное оружие? Если, конечно, предположить, что жизнь ей надоела — и с тем условием, что существовало это самое оружие.

Внезапно глаза Кристера сверкнули.

— Палле, где ты? Попроси Линдстедта зайти сюда на минуточку.

— Ага, — сказал Линдстедт, самый старший и наиболее опытный из всех экспертов. — В чем дело?

— Вы уже закончили в этой комнате?

— Хм, что значит «закончили»? Мы снова займемся ею, когда пройдем остальные комнаты. А в них эта белокурая крошка старательно прибралась и протерла пыль сегодня утром, так что там мало что можно найти.

— Вы обнаружили что-нибудь интересное?

— Ключи от машины, они лежали на полу под столом, на брелоке написано «В. Турен» и номер телефона.

— А что-нибудь, что можно было использовать в качестве орудия убийства?

— Нет, абсолютно ничего.

Как ни странно, Кристер казался довольным этой информацией и сказал нетерпеливо:

— Позовите сюда фрекен Меландер.

Обернувшись к остальным, он добавил:

— Вы что, не понимаете? Отсутствует тот предмет, тот острый предмет, который должен был бы находиться здесь.

— О, господи! — простонал профессор Альгрен. — А что я тебе все это время втолковывал? Что отсутствует…

— Фрёкен Меландер, это ваша рабочая комната, не так ли?

— Да, — проговорила Мария, боязливо остановившись на пороге.

— Вы не могли бы посмотреть, все ли здесь на месте?

Ее тихое «да» вряд ли выглядело особо убедительно, поскольку она упорно старалась не смотреть на стол, где лежал труп.

— Постарайтесь забыть о мертвом теле. Если бы вы сейчас взялись за работу, что бы вы стали делать?

— Я… я расстелила бы на столе ткань, затем приколола бы булавками выкройку — если, конечно, это допускает фактура ткани. Затем я обвела бы контур выкройки белым или голубым мелком и убрала бы выкройку. А потом я стала бы вырезать…

Она автоматически покосилась на длинный стол и воскликнула:

— Ножницы! Мои новые портновские ножницы! Они всегда лежат на углу стола у окна. Но сейчас они исчезли.

Ее худенькое личико стало бледным, как мел.

— Вы… вы хотите сказать, что это моими ножницами…

— Да, — сказал Кристер и кивнул инспектору, который вывел ее из комнаты, чтобы предупредить новый нервный срыв.

— Ножницы, — задумчиво пробормотал Аларик Альгрен. — Два острия и две раны. Да-да. Так оно и должно быть. Разумеется, так оно и есть.

Он хитро покосился на Кристера:

— Смотри-ка, у тебя уже ноздри раздуваются. Осталось всего ничего. Сущая мелочь — выяснить, куда девались эти проклятые ножницы.

Глава пятая

Палле Давидсен оказался настолько талантливым утешителем рыдающих юных дам, что уже через пять минут Мария оказалась в состоянии найти в ящике списанные ножницы такого же размера и такого же типа, как пропавшие. Она сообщила также, что последние были абсолютно новые и острые, а винт, соединяющий их посередине, был очень туго затянут, так что нужно было прилагать немалые усилия, чтобы резать ими. Она собиралась отрегулировать их, но не успела.

— Вот ведь чертова штуковина! — воскликнул Альгрен, измеряя почерневшие старые ножницы, предоставленные в его распоряжение. — Одно из самых отвратительных орудий убийства, с каким мне когда-либо доводилось иметь дело. Хотите верьте, хотите нет, но они длиной тридцать сантиметров и весьма тяжелые. Как такая хрупкая женщина, как эта твоя фрёкен Меландер, умудряется ими резать?

— Она не моя, — поправил Кристер. — Возможно, она скоро станет подружкой Палле Давидсена. Ну, эти ножницы совпадают с ранами?

— Да, если держать их за одно кольцо и использовать одно лезвие в качестве колющего орудия, — ответил профессор после недолгих манипуляций. — Смотри сюда, у тебя есть шанс научиться кое-чему из анатомии и геометрии. Итак, одно лезвие вонзается в грудь, а второе попадает в тело по касательной, производя разрез. Но поскольку ножницы; сталкиваются с сопротивлением тела, раствор ножниц увеличивается и резаная рана становится шире и глубже. Ну вот, ты и раскрыл тайну орудия убийства. Сочный кусочек для газет, не правда ли? «Убийство в ателье мод», «Миллионерша убита портновскими ножницами».

— Типичное непреднамеренное убийство, — с энтузиазмом заговорил Палле Давидсен. — Она стоит вместе с убийцей здесь у стола, ножницы лежат на видном месте; потом они начинают ссориться, и — раз! Ножницы уже торчат у нее в груди.

— Да-да, — иронично подхватил Кристер. — Осталось выяснить, почему данная миллионерша находилась в данном ателье? Да еще и в рабочей комнате закройщицы? После восьми часов вечера?

Он вышел в холл и заглянул в салон.

— Эй, Линдстедт! Вы не обнаружили ее сумочки?

— Нет, только ключи от машины.

— Ты снял с них отпечатки? Я могу взять их?

— Конечно. Похоже, что какая-то шикарная американская тачка. Хотя именной брелок дешевый… из нержавеющей стали.

— Белое золото! — сказал Кристер, осмотрев его. — Давидсен, сбегай вниз и посмотри, не стоит ли машина госпожи Турен где-нибудь поблизости.