Мария Ланг – Незнакомец. Шелк и бархат (страница 36)

Поскольку она в этот вечер собиралась на празднование дня рождения, на ней было черное бархатное платье и бархатная шляпа, поля которой были размером с мельничное колесо и с элегантной рафинированностью были отделаны по внутренней стороне белым мехом. Она нервным жестом сняла шляпу со своих гладких рыжевато-каштановых волос и выпалила:

— Господи, Кристер, дорогой мой, что здесь происходит?

Он объяснил, стараясь употреблять как можно более осторожные выражения. Что речь идет о смертельном случае. Что ужасную находку сделала Мария. Что это был труп Вероники Турен. Что она, насколько можно судить, была убита.

Аста побледнела и потрясенно проговорила:

— Но когда же это могло случиться? Вчера вечером я ехала с ней и с Хенриком до площади Стюреплан. Мы расстались в начале седьмого, и они поехали дальше к себе в Лидингё. Она ни словом не упомянула, что намерена вернуться.

— Может быть, она что-нибудь забыла?

— Я сомневаюсь, что она могла забыть нечто столь важное, что не смогла подождать до утра. Да и как она могла знать, что ей откроют дверь?

— Но ведь здесь живет фрёкен Меландер.

— Да, но Вероника об этом понятия не имела. Она только что вернулась из-за границы.

— Ее муж тоже был с ней в этой поездке?

— Да, разумеется.

— Это ее второй муж, не так ли?

— Да. Всем известно, что она вдова Фольке Фростелля. Он умер летом пятьдесят пятого года, а два года спустя она вышла замуж за Хенрика Турена.

— Они были счастливы?

На ее Широком открытом лице тут же отразились сомнения по данному поводу, но она ответила уклончиво:

— Ты знаешь, я никогда не была для Вероники настолько близкой подругой, чтобы она стала обсуждать со мной Эту сторону своей жизни. Я вообще сомневаюсь, чтобы у нее были столь задушевные отношения с кем бы то ни было.

— Я предполагаю, что в финансовом плане он много выигрывает от ее смерти.

— Кристер! Ты не смеешь утверждать, что Хенрик, милый, добрый Хенрик, мог…

— Да-да, — нетерпеливо ответил Кристер Палле Давидсену, который в очередной раз прервал его разговор.

— Извините, что опять помешал — Оскарссон на проводе. Он звонит из Лидингё.

— Да, я послал его туда, чтобы он сообщил директору Турену о случившемся и привез его сюда.

— Вот именно. Оскарссон говорит, что он звонил и стучал во все двери их виллы. Потом разбудил соседей, которые дали ему адрес домработницы четы Турен. Она пошла с ним и отперла ему дверь виллы. Они обыскали ее от подвала до чердака.

— Ты хочешь сказать, что…

— Вот именно, — сказал Палле с довольной миной. — Мужа Вероники Турен и след простыл. Он тихонько собрал свои пожитки и слинял.

Глава шестая

— Ну так вот, он сбежал. — Голос Оскарссона металлически скрипел в трубке. — Домработница ушла от них вчера около четырех вечера. Она приготовила им на ужин котлеты, селедку и жареную салаку — те блюда, которые они всегда предпочитают по возвращении из очередной заграничной поездки. Однако еда так и стоит нетронутой, а в холодильнике — бутылка «Сконе», к которой тоже никто не притрагивался. Ни один из них не лежал также на своей кровати. Хотя дома они несомненно побывали уже после четырех, она оставила во всех мыслимых и немыслимых местах горы окурков, а он навел изрядный беспорядок в своей спальне.

— Собирал вещи?

— Похоже, что да. Домработница, к сожалению, не знает, сколько чемоданов имелось в доме, но ей кажется, что двух не хватает. И потом, нет обеих машин. Ни серого «кадиллака»…

— Его мы нашли. Какой марки вторая машина?

— Ярко-красный «феррари», спортивная модель. Эта семейка может себе позволить такое дорогое удовольствие.

— Деньги были ее.

— Ах ты, черт! Ну, в таком случае он испарился на ее «феррари», и, если полагаться на одного из его любопытных соседей, то он уехал в начале четвертого утра.

— Свидетель — в три часа ночи? Невероятная удача.

— Да как сказать. Старикашка слышал, как «феррари» выехал из гаража, развернулся и поехал в сторону города. Он говорит, что у большой тачки другой звук, и он, конечно, совершенно прав.

— А он не может случайно определить на слух, кто сидит за рулем?

— Нет, вот это-то и есть самое слабое место. Он может только утверждать, что «феррари» всегда водил Хенрик Турен — его жене, наверное, казалось, что эта машина ездит слишком быстро. Ну что, узнать регистрационный номер и объявить розыск?

Кристер, разговаривавший по телефону, подключенному к розетке в салоне, задумчиво разглядывал тяжелую красную штору у противоположной стены. Хенрик Турен в красной машине. Куда он может направляться?

— Да, но ведите розыск очень осторожно. Надо в первую очередь проверить утренние рейсы из Арланды[19]. А ты пока оставайся в доме.

Он положил трубку и неожиданно спросил:

— Что за этой занавеской? Я задался этим вопросом еще вчера.

— Платья, — ответила Аста Арман и отодвинула одну из штор. — Это новая оссенне-зимняя коллекция. Конечно, чудовищно эгоистично с моей стороны говорить об этом в такой ситуации, но факты таковы, что если я не успею подготовить ее и предоставить модели своим закупщикам в установленный срок, то моя фирма окажется на грани краха.

— Не волнуйся. Сегодня тебе и твоим подчиненным, конечно, не удастся ничего сделать, но наши ребята работают быстро и напряженно, так что скоро все твои помещения снова будут в твоем полном распоряжении. Скажи мне, чем занимается Хенрик Турен?

— Он своего рода бизнесмен — во всяком случае, был им до своей женитьбы на Веронике. Теперь, я думаю, он занимается в основном ее делами — их ему хватает по горло. Но более точно я ничего не могу сказать, потому что с состоятельными людьми как-то не принято говорить об их состоянии. Это правда, что он… что он сбежал?

— Боюсь, что да.

— Возможно, он поехал искать Веронику. Он, наверное, волнуется, что она…

— Он уложил свои вещи и взял с собой два чемодана.

Она закусила губу, как ребенок, которому сделали замечание, но тут же воскликнула:

— Может быть, он поехал в Мальму? Он вполне мог предположить, что она уехала в Мальму. Вообще-то они на самом деле живут именно там.

— Слушай, сколько у них домов? Шикарная вилла на Лидингё, усадьба ее отца в Смоланде, а теперь еще Мальма. Что это такое и где это находится?

— Отцовскую усадьбу Вероника сдала в аренду много лет назад — Фольке, ее первый муж, не очень любил там бывать, он купил вместо этого имение Мальма. Это чудесная живописная усадьба восемнадцатого века недалеко от Вингокера.

— Хм. К настоящему моменту ее второй и ныне живущий муж мог бы три раза съездить в Вингокер и вернуться обратно.

На всякий случай он все же набрал код и номер в Мальма, убедился, что никто не снимает трубку, и затем с тяжелым вздохом решил выпустить сенсационную новость в средства массовой информации. Отправившись в управление криминальной полиции, чтобы обеспечить это, он оставил инспектора Давидсена охранять ателье мод, и к величайшему удовольствию последнего, там тут же стали происходить незначительные на первый взгляд, но очень любопытные события.

Палле устроился возле двери и оглядывал инквизиторским взглядом каждого входящего. Он понимал, что это наивно, однако по-прежнему надеялся, что ему удастся в один прекрасный день разгадать тайну убийцы, заглянув ему в лицо. Разве не разумно было бы предположить, что человек, совершивший около двенадцати часов назад ужасное преступление, которое вскоре будет известно на всю страну под названием «убийство ножницами», может выдать себя видом человека, подавленного угрызениями совести, или с неестественно наигранной невинностью в глазах? Однако его надежды пока что не оправдались. Хорошенькая светловолосая Мария еще не оправилась от шока и то и дело заливалась слезами, седая портниха держалась спокойно и сдержанно, затем появилась сама Аста Арман, взбудораженная и обеспокоенная, но ни у одной из них он не мог прочесть в глазах того чувства вины, которое искал. И когда он, наконец, открыл дверь и обнаружил за ней светлого взъерошенного подростка, весь облик которого выражал чувство вины, то даже не удостоил новый персонаж взглядом и пропустил мимо ушей сбивчивые объяснения.

— Ну вот, опять я оскандалилась! Опять проспала — в третий раз за две недели! Мне ужасно стыдно. Мария меня убьет, уж это точно.

— Тихо, — шикнул на нее Палле, который уловил какой-то звук наверху над их головами.

— А ты кто такой, черт возьми?

На Бие были на этот раз очки в оправе цвета морской волны, а глаза, которые они обрамляли, недовольно блеснули.

— Почему ты торчишь здесь и не пускаешь меня? Я жутко тороплюсь, понятно?

Но веселые детские глаза Палле тоже умели иногда метать молнии, и Бие тут же умолкла.

В тишине стали отчетливо слышны шаги, звучащие наверху — кто-то мягко ступал на резиновых подошвах, медленно спускаясь вниз по винтовой лестнице. Постепенно показались коричневые замшевые туфли, коричневые брюки, бежевый пиджак в узкую полоску, голубая рубашка без галстука и подбородок, украшенный каштановой бородкой.

— Жак! — воскликнула Бие. — Чего это ты так пугаешь? И что ты вообще делаешь здесь в такую рань?

Палле Давидсен добавил еще один вопрос, который, несмотря на видимую простоту, прозвучал почти угрожающе:

— А разве в этих квартирах на пятом этаже кто-нибудь живет?

Быстрые карие глаза Жака, придававшие ему сходство с белкой, испуганно забегали.