Мария Ланг – Незнакомец. Шелк и бархат (страница 23)

— Итак, — продолжал свой допрос Кристер, — Агнес не встретила тебя внизу в деревне, это было вранье, которым вам удалось сбить С толку суд, потому что вы говорили одно и то же. Да уж, вы успели хорошо отрепетировать свои роли, прежде чем в дело вмешалась полиция. Остается выяснить, почему ты вообще появился на сцене при всех этих обстоятельствах. Черный Холм вроде бы находится чуть-чуть в стороне от шоссе.

— 51 пошел за Робертом. Он был пьян и кричал, что проучит Хека раз и навсегда. Сначала я пропустил это мимо ушей, но потом здорово струхнул — подумал, что он действительно может устроить черт знает что и побежал за ним. Если бы только у меня хватило ума сделать это на пятнадцать минут раньше…

— Если бы не было всех этих «если», — произнес низкий, лишенный выразительности голос Эрланда. — Если бы мы с Агнес не встретились там наверху в доме. Если бы я не собирался сочетать любовь с охотой на вальдшнепов. Если бы Роберт не был пьян. Какой смысл перечислять все эти «если»? И, кроме того, все это произошло пятнадцать лет назад. А убийство Агнес произошло всего несколько часов назад. Мы как будто забыли о нем.

Кристер испытующе посмотрел на него.

— Очень мужественно с вашей стороны напоминать о случившемся. После того экскурса в прошлое, который мы только что предприняли, я могу представить себе только одного человека, который мог желать свернуть ей шею или вогнать ей в висок топорик.

— Вот-вот, именно, — эхом откликнулся Манфред.

Но Лидия тут же поставила их обоих на место.

— С Эрланда только что снято подозрение в убийстве. Вместо того, чтобы осыпать его новыми обвинениями, я думаю, что мы должны попросить у него прощения. За всех нас… и Агнес. Если он может простить.

Кристер поднялся, увидев множество световых пятен, приближающихся к дому в темноте. Он нежно потрепал Лидию по плечу:

— Вот это-то и есть самое слабое место. Если он может…

…Ночь казалась бесконечной. Никто из нас не спал. Все новые и новые люди, прокурор, врачи и полицейские приезжали в тихую заброшенную деревушку. Каждый из них ругал плохие дороги, полную невозможность довести до места выездную лабораторию или обычную машину, дождь, который снова начал капать и, кажется, не собирался прекращаться до конца лета. Каждому из ник необходимо было согреться и высушиться, так что я без конца подбрасывала дров в печь, пока сама не раскалилась почти до красноты, а Нина варила кофе и делала бутерброды, пока все наши запасы хлеба, масла и ветчины не были полностью исчерпаны.

Даниэль Северин жевал свой бутерброд и гудел, что он ненавидит это место, где люди только и делают, что убивают друг друга по ночам. А прокурор округа Андеш Лёвинг клялся, что подаст прошение перевести его в другой округ, где не случаются такие кошмарные истории.

— Если Эрланд Хёк не виноват в убийстве, за которое он отсидел семь лет, но зато убил эту женщину, то я попросту бросаю эту чертову работу. Ведь она, разумеется, убита?

— Что значит «разумеется»? — шипел Даниэль. — Доказать это может только вскрытие. Я же могу только констатировать, что у нее рваная рана в виске и чертовски похоже, что эта рана возникла в результате того, что кто-то стукнул ее этим проклятым старинным топориком. А затем ее бросили в пруд — живой или мертвой — это один черт, потому что она в любом случае не могла бы долго оставаться живой после того, как попала туда.

Дождь уничтожил все следы на склоне, ведущем к роднику, так что к середине дня в понедельник эксперты и фотографы разъехались, огородив предварительно место преступления. Долгие часы упорной работы дали на самом деле всего лишь несколько конкретных фактов, из которых ни один не был сенсационной новостью. Агнес поставила свой белый «моррис», принадлежавший супругам Линдвалль, у моста, даже не заперев дверь. Ее отсутствовавшая туфля была найдена в траве в двух шагах от того места, где лежал топорик. Волосы на лезвии топора принадлежали ей, так же как и частицы кожи и крови, которые, несмотря на дождь, сохранились в царапинах на острие. Зато никаких отпечатков пальцев ни на палке, ни на топорике не было.

В этой ситуации, как и предсказывал Кристер, вовсе необязательно было дожидаться заключения судебно-медицинской экспертизы. Без того было ясно, что Агнес Линдвалль была убита и какое именно орудие для этого было использовано. Ее в молчании отнесли вниз к машине «скорой помощи», которая из-за скопления машин на лужайке у моста не смогла развернуться и вынуждена была выезжать задним ходом на извилистую лесную дорогу.

Я была совершенно не в состоянии ехать в Скуга, чтобы навестить моего бедного забытого папу или купить еще хлеба и кофе. Вместо этого я поручила Юнаса, Андеша Лёвинга и Кристера заботам Нины и рухнула на свою кровать.

Когда я проснулась, было пять часов вечера, и по-прежнему шел дождь. Причесавшись и накрасившись, я вышла в кухню и обнаружила, что Нина колдует над горшком с едой, которую Лидия, несмотря на свое горе, заботливо прислала нам сюда наверх, а за столом, где Кристер в глубочайшей задумчивости покуривал свою трубку, прокурор округа Лёвинг сменился худощавым темноволосым субъектом, который, держа на коленях Юнаса, дымил не меньше, чем сам комиссар.

— Эйе, дорогой мой! Откуда ты взялся? Что, глава уже закончена? Ты слышал, что у нас здесь…

— Я ехал без остановки от самого Стокгольма. К черту все эти пыльные рукописи пятнадцатого века! Это было просто преступлением с нашей стороны тащить тебя в эту проклятую деревню, даже не рассказав тебе, в чем дело. Ингрид позвонила сегодня утром из Скуга и устроила мне хорошую взбучку, и еще она плакала и просила простить ее за то, что она сказала тебе, будто в Змеином Озере никогда ничего особенного не случалось. Она просто не решилась говорить тебе всю правду, когда услышала, что вы с Камиллой остались здесь вдвоем. Кстати, Камилла… Где она?

— Она, — ответил Кристер, — бросила Пак с Юнасом так же бессовестно, как и мы с тобой. Но у нее, во всяком случае, хватило ума послать кого-то вместо себя. Как вкусно пахнет, Нина, что там у тебя?

— Курица, и рис, и грибы, и перец, и лук, и…

— Достаточно. Пожалуй, я предпочитаю тебя всяким беглым оперным певицам.

— Еще бы! Подумать только, сколько кофе я сварила для тебя за последние двадцать четыре часа!

Мы поели, выпили еще кофе и еще раз обсудили все события. Это была короткая передышка, прежде чем Кристер подвел нас к трагической развязке.

— Андеш Лёвинг и я, — сказал он, — мы еще раз по крупицам перебрали показания юноши, подробнейшим образом расспросили его и мы совершенно убеждены, что все было именно так, как он описывает. Его слова совпадают также с тем, что сейчас сообщает Лаге, а именно, что он уговорил охваченную паникой Агнес вложить ружье в руку Эрланда и свалить на него вину за случайный выстрел. Этот план был придуман на ходу, однако он, к несчастью, удался, так как все косвенные улики были против Эрланда Хека. Ружье принадлежало ему, он остервенело дрался с убитым и было общеизвестно, что они ненавидели друг друга. И самое главное — он потерял память, когда Роберт швырнул его на пол. В противном случае он сделал бы попытку защищаться.

— Ага, он все-таки невиновен! — воскликнула Нина, до этого радостно напевавшая что-то за мытьем посуды. — В следующий раз ты будешь больше полагаться на мою и камиллину интуицию.

И тут Эйнар задал неожиданный вопрос:

— Так кто же все-таки застрелил Роберта Ульссона?

— То есть как кто? — удивилась я и почувствовала, что выгляжу совершенной дурой. — Агнес, кто же еще? И Бьёрн-Эрик, и Лаге застали ее на месте преступления с ружьем в руке. И она сказала Лаге…

— Да, — перебил меня Кристер, — если основываться на его показаниях, она была весьма немногословна и говорила уклончиво. Между тем никто, собственно говоря, не видел, как она стреляла. Что на самом деле произошло до того, как Бьёрн-Эрик заглянули окно и увидел свою сестру, до сих пор окутано мраком. Единственное, что мы знаем — что она сама уже мертва.

— Убита, — прошептала я.

— Да, убита. И если нам удастся найти ответ на вопрос, почему ее решили убрать, то, бьюсь об заклад, все остальные загадки тут же сами собой прояснятся.

— Мы просто-напросто бегаем по замкнутому кругу, — жалобным тоном констатировала я. — Теперь мы снова на том же месте, где были до признания Бьёрна-Эрика… Агнес, стало быть, искала встречи с Эрландом. Она собиралась рассказать ему что-то важное — и что-то очень опасное для… для того, кто убил Роберта. И поэтому ее заставили замолчать. Вы это подозреваете, не так ли?

— Да. Примерно так, — кивнул Кристер.

Тут он поднялся и начал нетерпеливо вышагивать туда-сюда по большой кухне.

— Пак права в том, что мы бегаем по замкнутому кругу. Мы двигаемся от совсем свежего преступления по тропе, которая приводит к преступлению пятнадцатилетней давности, а от того преступления снова возвращаемся в сегодняшний день. От Агнес, топорика и холодного родника здесь на хуторе Змеиное Озеро к Роберту, двустволке и избушке в Черном Склоне, а затем снова от Черного Склона к Змеиному Озеру, от Роберта к его сестре, и так без конца. И все время мы как бы движемся по периферии, не приближаясь ни на шаг к центру круга.