Мария Кузьмина – Девушка со спицами (страница 9)
– Мать этого не разделяет. А отец… – Фаруза лишь махнула рукой.
– Интересно, любит ли Ева блинчики…
– Румянушка, кто ж их не любит?!
Странные звуки отвлекли Фарузу и Румяну от беседы. Из глубин дома академика раздавался шум. Но кто может шуметь в совершенно пустом доме?
Румяна вскочила, чтобы посмотреть, но Фаруза решительным жестом усадила её на место:
– Сиди. Я сама.
– Но Фаруза…
– Сказала: сама, – строго повторила домработница и скрылась за дверью.
Румяна последовала за ней, стараясь не шуметь.
Дверь из пристройки вела в холл коттеджа, а оттуда – в библиотеку, которую Румяна обследовала сразу, как оказалась здесь. Это было просторное, в полдома, помещение, из которого шла лестница наверх. Второй этаж располагался лишь над половиной библиотеки. Поэтому комната выглядела необычно: над её частью потолок был высокий – в два этажа. Одна стена, метров пять-шесть в высоту, была полностью занята книгами. Доступ к верхним полкам обеспечивала складная стремянка. Румяне до дрожи нравилось это место, но стоило ей оказаться в библиотеке, Фаруза всегда была тут как тут. Она заглядывала через плечо, когда Румяна просматривала книги. Увидав как-то в одной из книг штамп – круг с загадочной надписью «Тревоговерт» по краю и кедром внутри, – девушка спросила, что это такое.
– Экслибрис, – произнесла тогда домработница слово, которое Румяна перекатывала во рту, пытаясь понять, какое оно.
На вид слово было вроде приятное, но внутри – какое-то колючее, беспокойное. Слово это не отозвалось, а сама картинка – тёмно-синий кружок – понравилась. Экслибрис был не на всех книгах, и тогда Румяна решила читать в первую очередь те, на которых стоял такой штамп. Фаруза, не оставлявшая Румяну в библиотеке одну, удивлялась такой избирательности.
И вот сейчас уже сама Румяна играла в преследователя – ей очень хотелось узнать, что там творится внутри. Из библиотеки слышалось недовольное бормотание домработницы и ещё какой-то шум – будто парус бился на ветру.
– Проваливай! – услышала Румяна грубое слово. – Потом мне всё расскажешь. Да поняла я, что новости срочные!
С кем могла разговаривать Фаруза?! Да с кем угодно – начиная от портьерного карниза и заканчивая книжным шкафом. «Не удивлюсь, если у неё и тут всё по именам-отчествам!» – думала Румяна. Когда шум прекратился, Румяна услышала приближающиеся к двери шаги и предпочла исчезнуть, пока Фаруза не застукала её под дверью. Она выбежала из дома, но в пристройку не пошла: у неё появилась идея.
Спустя несколько минут Румяна, дрожа на ветру, стояла у порога соседнего коттеджа и всё сомневалась, правильно ли поступает. Но воспоминание о плачущей Еве придало сил, и она постучала. Потом заметила кнопку звонка и нажала на неё.
Дверь открыл бородатый мужчина и вопросительно поднял бровь, лениво осматривая Румяну равнодушным взглядом.
– Здравствуйте, я… учительница Евы.
Мужчина отошёл от двери, приглашая гостью зайти. Холл был большой, из комнаты напротив падал свет, оттуда вышла маленькая женщина с короткой стрижкой и в шёлковом домашнем халате. В доме витал еле заметный запах лекарств.
– Что она опять натворила? – Мама девочки решила обойтись без приветствий.
– О нет, что вы! – воскликнула Румяна. – Наоборот. Я пришла поблагодарить, у вас очень ответственный ребёнок.
Мужчина с удивлением воззрился на супругу. Будто похвала их ребёнку – это что-то более невероятное, чем самые загадочные тайны Кедрова.
– Я новая учительница в их классе, и сегодня Ева мне очень помогла. Она чуткий человек.
Супруги продолжали молчать, только переглядывались.
– Я просто живу тут рядом, поэтому решила зайти.
Румяне показалось, что хозяева считают её визит затянувшимся, и она попрощалась. Едва вышла за калитку, как её обогнала Ева и встала, загораживая дорогу.
– Зачем вы припёрлись?
– Не припёрлись, а притащились. Так интереснее, не находишь?
Ева невольно улыбнулась, но тут же снова приняла злобный вид.
– Зачем вы пришли в мою семью?
– А что, на твоей семье заклятье? Нельзя переступать порог?
– Почти, – буркнула Ева и медленно пошла по улице.
– Зато я знаю, как снять заклятие!
Ева остановилась и удивлённо посмотрела на учительницу.
– Блинчики! Но только если их готовит волшебница Фаруза. Пойдём. – И она жестом пригласила Еву следовать за ней.
Ева села на краешек стула и незаметно осматривалась. Вид у неё был ещё более растрёпанный, чем в школе. Синие волосы, несогласные быть «хвостиком», яростно рвались на свободу, а обретя её, свисали унылыми прядями. Легинсы неопределённого цвета, футболка надета наизнанку, джинсовая куртка счастливо избежала знакомства со стиральной машиной, кеды на босу ногу. При этом Ева тщательно вымыла руки и теперь, воспользовавшись гостеприимством Фарузы, поглощала блинчики один за другим.
– Очень вкусно! – поблагодарила девочка домработницу, отчего та засияла, как металлические бока Ивана Чаевича, и всё не уставала подкладывать добавки.
– Я не знала, что вы живёте здесь. – Ева наконец оторвалась от блинов, села поудобнее, подогнув под себя одну ногу, и взглянула на учительницу.
– Знаешь, здесь огромная книж… библиотека. Ты любишь читать?
– Не особенно.
– А что любишь?
– Рисовать. Только не просите показывать рисунки.
– Почему «не просите»?
– Ну, все, как узнают, что я рисую, сразу просят показать рисунки. Люди такие одинаковые.
– А почему нельзя посмотреть твои рисунки?
– А почему вы меня допрашиваете? – в тон учительнице спросила Ева.
Наступило молчание. Ева вытащила из-под себя согнутую ногу, села прямо и стала рвать блин на мелкие кусочки. Скоро у неё на тарелке лежала гора жареного масляного «тряпья».
– Ох, насупа, никто тебя не допрашивает, ешь себе спокойно! – Фаруза пригладила Евины волосы. Так гладят малышей, чтобы они успокоились.
– Везёт вам – вы взрослая, – сказала Ева после паузы, снова подгибая ногу. – Взрослые могут делать что хотят и жить где хотят. А дети не могут ничего. Детство – самое дрянное время жизни.
– Мрачно.
– Потому что ничего хорошего не происходит.
– А вот это враньё, – заявила Румяна, и Ева удивлённо посмотрела на неё. – Ведь есть блинчики Фарузы!
– Да, блинчики очень хороши!
– А то я уже думала, ты исповедуешь ересь «плохих Фарузиных блинов». Здесь таких медленно жарят на Фарузиной сковородке.
Фаруза пробормотала что-то невнятно-сердитое, а Ева, усмехнувшись, налила ещё варенья на тарелку.
– Конечно, не все обстоятельства жизни можно считать лёгкими… – задумчиво произнесла Румяна. – Кстати, осторожнее с этим вареньем. Оно с перцем.
Ева удивлённо посмотрела в свою тарелку, принюхалась и, взяв пробу пальцем, облизала его.
– Необычно. Почему с перцем?
– Потому что Фаруза не любит простых рецептов, – засмеялась Румяна.
– Потому что перец очень полезен, – проворчала домработница.
– Чем полезен перец? – удивилась Ева.
– Помогает преодолевать жизненные невзгоды, – произнесла Фаруза с таким видом, будто вещает очевидную истину неразумным младенцам.
– А некоторые всю жизнь прикрываются непреодолимыми жизненными обстоятельствами. Надо им настоящего перца насыпать! – заметила Ева.
– Недавно я прочитала: «Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы».
– Прямо в точку, – отвечала Ева. – Обычно взрослые говорят по-другому. То есть мои родители, например, могут мне по ушам ездить про ответственность, но при этом сами – всегда «жертвы обстоятельств»!