Мария Кузьмина – Четыре сквозняка из вечности (страница 2)

Он упал на спину, пролетев сквозь вешалку и очутившись на полу в своей комнате.

На следующий день Антон шёл по школьному двору в наушниках, погружённый в музыку и свои мысли. На школьной лестнице он чуть не столкнулся с Викой, которая явно преградила ему путь. Вика была школьной «королевой красоты», в которую Антон был безнадёжно влюблён с седьмого класса.

Вика многозначительно посмотрела на Антона, бросив быстрый взгляд на его кольцо с ромбами:

– Я вижу, ты в клубе…

– В клубе? – эхом отозвался Антон.

Вика никогда не заговаривала с Антоном, и он страдал издалека: девушка его мечты относилась к сливкам местного общества, и эту дистанцию с простыми смертными она всегда соблюдала. Но сейчас Вика загадочно улыбнулась и, слегка наклонившись к Антону, тихо произнесла:

– Сегодня у нас намечается коктейльная вечеринка. Приходи, – и она назвала адрес.

Это был знаменитый адрес: фешенебельный дом в самом сердце Эдем-сити с обнесённой оградой охраняемой территорией. Антон слышал, как девчонки, побывавшие в гостях у Вики, жеманно рассказывали менее везучим подружкам о том, что в подъезде на каждом этаже швейцар и живые цветы на стеклянных столиках.

Поднявшись домой на свой этаж, Антон услышал через закрытые двери квартиры гневные крики – это был мамин голос. Недоумевая, Антон осторожно открыл дверь. Прислушиваться не пришлось: было очевидно, что мама распекает младшего сына, гениального Диму. Антон просочился к себе в комнату и слушал мамины излияния: ей всё это надоело; терпение у неё лопнуло; Дима ей совсем не помогает; вот придёт папа и поговорит с ним, раз родную мать он уже не слушает… На каждую мамину реплику Антон довольно кивал: давно пора проучить Димочку. Настроение у него было отличное: брат наконец-то получит по заслугам, а он, Антон, проведёт вечер в компании прекрасной Вики.

Вечером пошёл дождь. Антон, накинув капюшон, быстрым шагом шёл в сторону Викиного дома. Путь его лежал через центральную площадь и золотые павильоны. По привычке Антон взглянул на предмет своих мечтаний – бильярдный клуб «Пирамида»: на вывеске красовались перламутровые ромбы… Он машинально сунул руку в карман, вытащил мелок – те же ромбы! Повинуясь внутреннему порыву, Антон завернул в клуб. На входе висело объявление: «Предъявителю фирменного мелка из розыгрыша – год занятий в клубе бесплатно!» Антон положил мелок на стойку администратора, и тот заулыбался, а потом стал поздравлять Антона с отличным выигрышем. Администратор достал красочный абонемент на год и поставил на нём печать. Как во сне, Антон забрал абонемент, поблагодарил администратора и вышел из клуба. Дождь превратился тем временем в настоящий ливень, и Антону пришлось бежать, перепрыгивая бурные потоки. «Я в игре!» – проносилось у него в голове.

Дверь в Викину квартиру была не заперта, из глубины гостиной раздавались приглушённые голоса и изредка взрывы смеха. С Антона вода стекала ручьями, он, как мог, отряхнулся, но всё равно оставлял мокрые следы на паркете.

Антон прошёл в большущую гостиную, посреди которой стоял необъятных размеров диван. Народу было человек семь-восемь, и все они сосредоточились в районе барной стойки в углу комнаты, на диване никого не было, поэтому Антон разместился тут же, на мягких подушках. Рядом с ним кто-то сел. Антон бросил взгляд: в полуметре от него, потягивая яркий коктейль, сидела Вика в обтягивающем коротком платье. Неяркое освещение придавало её волосам медно-медовый оттенок, который усиливался рядом с оранжевым содержимым бокала.

– Ты чего такой мокрый? – спросила Вика, разглядывая гостя, – к его лбу прилипли влажные пряди. – Зонтик не взял что ли?

Антон не отвечал, Вика смотрела так, будто видела одноклассника в первый раз. На её лице читалось удовлетворение увиденным. Вика откинулась на спинку дивана и широко улыбнулась, обнажив свои ровные, сверкающие белизной зубы.

– Хочешь мой коктейль? – и она повернула к нему трубочку, не выпуская бокал из рук. Антон не отказался. Коктейль оказался очень апельсиновым и совсем не алкогольным. Правда, у него и без алкоголя слегка кружилась голова.

– На самом деле, я всегда знала, что в тебе что-то есть, – произнесла Вика, продолжая беззастенчиво сверлить его глазами.

Антон и сам никогда не прибеднялся, но было удивительно услышать это от неё – всегда такой равнодушной.

– Но я не знала, что ты – один из нас… Так что давай узнаем друг друга поближе, – в словах Вики сомневаться не приходилось, потому что она пододвинулась совсем близко к Антону. – Я знаю, что давно нравлюсь тебе. – Она явно ждала какой-то реакции от Антона, но тот только взял из её рук коктейль и допил до конца то, что там оставалось. Викина коленка в чёрном чулочке придвинулась к его ноге, а её взгляд потемнел… «Я в игре», – подумал Антон, прочитав в её глазах.

Чтобы скрыть волнение, он уставился на её руки: на пальце красовалось такое же кольцо, как у него. Так значит, она позвала его, потому что он «в клубе», как она выразилась?

– Я не один из вас, – хрипло сказал Антон.

Вика прикоснулась пальцем к его губам, как бы призывая замолчать. Он отстранил её руку, но ей, кажется, уже нравилось всё, что он делает. Викины глаза наивно поведали ему, что это такая игра, что он приглашён, участвует и что он, похоже, победитель. Она была лузой, куда он забил все шары. И тут ему стало скучно, душно, захотелось уйти отсюда.

Антон поднялся с дивана и пошёл к выходу. Проходя мимо изящного столика красного дерева, многократно отражённого зеркалами просторного коридора, он увидел в них своё лицо, обрамлённое взъерошенными волосами. «Ну уж нет, в такие игры я не играю», – подумал Антон, уже наметив свой дальнейший маршрут. Он забрал с крючка в прихожей свою мокрую куртку, выскользнул из этой чужой реальности и направился туда, где он знал, он будет счастлив.

Дождь перестал, вечерний город, умытый и яркий, сверкал огнями и фарами проезжающих мимо редких машин. Антон вдыхал свежесть вечера и думал о том, найдёт ли он в «Пирамиде» свой кий, палисандровый, с перламутровыми ромбиками.

…Вешалка больше была не нужна: Антону купили новый шкаф. «Вот будет сюрприз Антоше, когда он придёт… Последнее время он часто задерживается!» – волновалась мама. Мама попросила Диму вынести вешалку на улицу, вдруг кому-то пригодится. Дима поставил вешалку рядом с мусорными баками. Поднимаясь на лифте, Дима думал о том, что в привычном течении его жизни что-то изменилось: вместо нового компьютера для него, гения математики, родители купили новый шкаф брату: «Потому что Антон ненавидит бардак», – говорила мама, с укором глядя на младшего сына.

Вешалка недолго стояла возле баков. Дворник тщательно осмотрел предмет мебели и потихоньку покатил его домой. Шкаф у дворника пришёл в негодность, а купить новый денег не было. Вешалка была очень кстати – ведь дворник ненавидел бардак.

Дворник Егорыч жил на первом этаже старенького четырёхэтажного дома. Придерживая вешалку, он прошёл мимо устроившихся на скамейке у подъезда бабушек – подружек-болтушек со второго этажа, которые, не прерывая беседы, кивнули соседу.

– Сынок, погляди, что я принёс! – дед выкатил из коридора «обновку».

Один угол комнаты, пустой, являл следы затопления с верхнего этажа: залитый соседями сверху старый шкаф дворник давно вынес на помойку. Он взял тряпочку, аккуратно протёр вешалку от капель дождя и уличной пыли и поставил её в угол.

– Ты всё улыбаешься… Смеёшься надо мной, да? Думаешь, вешалка – несерьёзная вещь? Это она только на вид такая хрупкая. Я её осмотрел – крепкая, послужит мне, пока я не… найду новый шкаф.

Старик вздохнул, провёл ладонью по лысеющей голове, пригладил бороду и посмотрел на комод. На комоде в толстой деревянной рамке стояла фотография улыбающегося парня лет двадцати, в камуфляже.

– А на обед у нас сегодня борщ, твой любимый, со свиными кусочками.

Дед прошёл на кухню и довольно долго там возился. Вернулся он с большим расписным подносом, на котором стояли две глубокие тарелки, от душистого пара которых запотел графинчик с прозрачной жидкостью, два куска чёрного хлеба, две салфетки с кружевными оборками и две гранёные стопочки. Дед Егорыч неторопливо расставлял все предметы на столе, подстелив под каждую тарелку по нарядной салфетке. Наконец, он сел за стол и, посмотрев на фотографию сына долгим взглядом, произнёс:

– Ну… с днём рождения, сынок! – и залпом осушил стопку с водкой.

Дед ел неторопливо, поглядывая на тарелку, поставленную перед фотографией, будто бы удивляясь, почему она не пустеет. Андрей Орлов, поздний сын у отца и матери, сержант погранвойск, не позволил бы остыть целой тарелке наваристого любимого борща. Но он погиб, и дворник вот уже девятнадцать лет садился за стол в обществе лишь фотографии вечно молодого сына. Мать умерла от сердечного приступа сразу же, как сообщили о смерти Андрюши, а старшая дочь жила в Америке и словно забыла о том, что у неё есть отец. Был у Егорыча ещё заботливый племянник Сергей, работал у какого-то местного бизнесмена – охранял его «дворец». Сергей жил неподалёку и регулярно наведывался к Егорычу, приносил еды, помогал по дому, если что требовалось, в общем, не забывал старика. Дворник был рад, когда приходил племянник, но, конечно, никто не мог заменить Андрея.