Мария Красильникова – ВТОРАЯ НОВЕЛЛА. ВЕЧЕР: БЛИКИ (страница 1)

Мария Красильникова

ВТОРАЯ НОВЕЛЛА. ВЕЧЕР: БЛИКИ

ВТОРАЯ НОВЕЛЛА. БЛИКИ

Вступление

В последнее время у жителей города Впередперелесье появился большой интерес к сверхъестественным явлениям. Происходить это стало, как бы, по указке сверху, так как если раньше газеты читать было принято, но не очень интересно, то теперь они стали главным проводником самого разного рода информации. Подобно электричеству в проводах, таковая накапливалась давно, и вот, наконец, нашла разрядку в умах людей.

Тогда на их головы хлынул целый поток, по преимуществу, сенсационных сведений. Да и чем еще призвана заниматься пресса? Главное здесь, чтобы сведения были проверенными.

Хватит прятаться от самих себя! Пора прислушаться к биению пульса жизни по мировым законам. И этому нечего противопоставить!

Что пишут нынче в прессе города Впередперелесье?

Открываем сводку происшествий одной из газет с неброским названием «Сегодня» за 1 мая текущего года.

На Обмылковой улице в одно и то же время в соседних квартирах произошло сразу два трагических события.

Первое – это пожар, вследствие которого сгорел человек, заснувший с сигаретой в руках. Второе – самоубийство женщины путем выброса из окна.

Или вот еще случай, переданный со слов жильцов соседних домов той же улицы.

Шла бабуля с базара, несла кошёлки, остановилась отдохнуть. И видит: прямо над соседним домом тарелка зависла, серебристая, да с лиловым отливом. Бабуля стоит и смотрит, не выпуская кошелки из рук. Видно, в курсе таких вещей была. И когда летающая тарелка к ней подлетела, нисколько не испугалась. Увидев инопланетянина, такого маленького и прямоугольного, как подскочит к нему и завопит:

– Забери меня, соколик, отсюдова! Измучилась я. По-человечески жить хочу!

Инопланетянин глазами сверкает, пищит что-то. Так вот не видали больше ту бабулю.

А в Лихохудьевом районе города, как пишут газеты, приключилось вот что.

Завелся в квартире домовой, а дело было как раз после ремонта. Повадился он портить обои и штукатурку на потолке, да ещё вещи то и дело теряются. И никто ничем помочь не может. Вызывали даже оперативников, которые явление полтергейста подтвердили, а как бороться, не объяснили.

Это только несколько случаев, взятых наугад, самых рядовых на сегодняшний день.

А что до болезней века, так этого здесь вообще избежать трудно. Наркомания, убийства, катастрофы, напряженность в высших сферах.

Правда, есть и кое-что хорошее. Это появление у многих граждан страны права выбора, в отличие от пустых прилавков и очередей за колбасой и рыбой в недавнем прошлом.

Но, ведь, кроме прав, нужны еще и возможности осуществить или, хотя бы, довести до логического завершения свои замыслы. А вот за это тут никто ручаться не рисковал. Главным напутствием смельчакам всех времен и народов, как известно, было: хочешь жить, умей вертеться!

Может быть, отсюда у немалого процента населения и происходит здесь такая тяга к спиритизму, мистицизму и эзотерике в последние годы? В том числе, в политике, где наши общие, внутренние и международные, неурядицы пытаются сгладить, с помощью круглого стола переговоров.

Фантастический город, удивительная страна! Есть где разгуляться полтергейстам и простым воришкам. На кого и думать, уже не знаешь. Кипят страсти вовсю! Места много. Необозримые поля.

ГЛАВА 1. УСПЕХ

1.1 Братислав

Ну да ладно! Перейдем ближе к делу. А дела, собственно никакого. Просто жил в этом городе Братислав Кузовкин, студент Академии Живописи и Ваяния, который был в своих увлечениях и пристрастиях, очень настойчив. И захотел наш герой мир вокруг себя переделать. Ибо, хоть и считалось, что последний – и без того хорош, но надо ведь учитывать не только официальные мнения.

Так во время занятий, где многочисленные его сокурсники, как и он сам, овладевали мастерством академических живописи и рисунка, Братислав говорил себе: «Я этого так не оставлю и не пойду, как все, единственно верным путем гопреализма и совершенно непогрешимой Школы туда, куда пытаются увести меня, как и всех нас, учителя и наставники, дружно заверяющие: «Нет ничего реальнее жизни!».

Жизни? Неужто? И это жизнь? То, что может уместиться в нескольких время от времени тематически изменяющихся сюжетах?

Например, тогда большим спросом пользовались стога сена посреди полей, стройки и портреты передовиков производства.

Братислав это хорошо усвоил. И однажды тоже, с целью сдачи курсовой, остановил свой выбор на «стогах», особенно тщательно прорисовав облюбованный им сноп на фоне угасающего заката. При этом, на свой страх и риск он пририсовал сбоку этакого умилительного кота, за что и получил, лишь, четверку.

Впрочем, наверное, не за это, а – за слишком «эмоциональный» подход к процессу выполнения учебного задания, вылившийся в не полностью ортодоксальное письмо, при отходе от главной, гопреалистической, линии.

А вот его приятель, Вова Куркин, так просто взял и выбрал какую-то «свою» тему «по представлению», и схлопотал «неуд» за «отсебятину, попахивающую застойным интеллектуализмом» (так гласила надпись под оценкой).

Поэтому многие стали тогда писать «в стол», а кто-то ломался, ведь жить как-то надо. И получался очередной народный художник, с рядом полотен и циклом работ, не вызывающих ни у кого никаких возражений.

Братислав твердо решил не идти этой дорогой и выбрал для себя нечто среднее между реальностью и воображением. Не быть же художником казалось ему равносильным самоубийству.

И, стараясь, с одной стороны, формально отвечать общепринятым требованиям, с другой, он занялся своими собственными поисками.

А свободное время, которого у него оставалось совсем немного, тратил не на развлечения, как большинство его сокурсников, а – на походы в библиотеку и размышления, выливающиеся иногда на бумагу.

По этому поводу между ним и его школьным другом, Евгением Онегиным (такое у того в детстве было прозвище), неоднократно возникал спор.

Друг сравнивал «непомерную» добросовестность Братислава с «ушедшими в прошлое стремлениями передовой интеллигенции ХIХ века, с ее «порывами, идущими в века», изменить вокруг себя мир.

При этом он иронически отмечал:

– Вот и изменили, почили и сгинули! А мы расхлебывай! И, если задуматься, что они, эти романтики-поэты, в отличие от нас, прозаиков-практиков, как мы сейчас, сделали для человечества? Их пример остался для нас в назидание, лишь, горьким уроком, как НЕ надо жить.

– Почили и сгинули?! – Братислав в этом месте всегда возмущенно поднимал брови. – Это они-то, с их несгибаемой волей и рыцарскими порывами?! Может быть, они и ошибались в выборе средств, но ведь цели-то у них были самыми достойными! Да и кто из нас не ошибается? Зато найди сейчас кого-нибудь, кто, обладая, хотя бы маломальской значимостью для общества, был бы так самоотвержен в отстаивании благородных намерений! Поэтому их «прошедшие» дела не прошли бесследно, и когда-нибудь отзовутся так, как мы даже не ожидаем.

– Это мы еще посмотрим! – всегда отвечал Евгений. Но Братислав не успокаивался и парировал на это примерно так:

– Однако, дорогой приятель, тебя все-таки трогает их душевное бескорыстие. Иначе бы ты не нападал на идею «Мировой справедливости»!

– Говорить слова мы все умеем! А вот на деле… – завершал иронично спор Евгений.

Впрочем, они редко ссорились. Особенно это касалось Онегина, который, как будущий дипломат, старался пускать больше пыль в глаза, будучи, хоть и истинным детищем своего века, но, в сущности, неплохим парнем и верным другом.

Однако в один прекрасный день на этом их беседа не закончилась. И после заключительной фразы Евгения о «деле», Братислав продолжил:

– Ну, какими делами ты занимаешься, нам известно.

И в этот момент Евгений отчего-то тоже изменил своей обычной невозмутимости и запальчиво произнес:

– А что тебе, собственно, не нравится? Имею, между прочим, право жить так, как мне вздумается! А вот ты… Вся твоя беда в том, что ты слишком серьезно относишься к жизни.

– Право, а как же ещё к ней относиться? – недоумённо пожал плечами Братислав.

– Как? Да неужели, не ясно?! – воскликнул Онегин. – Без перегибов этих вечных! Ведь так и сломаться можно. И кому это будет нужно? Тебе, людям? Может, ему? – он показал пальцем вверх. – Сам знаешь, все равно никто не оценит. Поэтому и надо гнуться, дорогой мой! Иными словами, ИГРАТЬ.

– Играть?! – сделал недоуменное лицо Братислав.

– Да, играть! – повторил Евгений. – Но ты, пожалуйста, не притворяйся. Играть ты и сам умеешь. Я ведь тебя знаю.

– Что?! – уже не на шутку рассердился Братислав. – И ты смеешь намекать на игру?! Да если хочешь знать, это не игра, а средство самозащиты! Вернее, не «само», а тех высших ценностей, которые, как я надеюсь… – в этом месте Братислав запнулся, вдруг осознав, что не знает, что сказать дальше. – Да что я тут буду распинаться, в самом деле? Разве ты поймешь?

– И все-таки, ты признался, наконец! – заулыбался школьный товарищ. Затем хитренько так посмотрел и сказал: – Хватит разыгрывать из себя положительного героя!

Братислав передразнил:

– Хватит, хватит… А кто это знает, что хватит, а что нет? Уж не ты ли? Только учти, для меня это не роль, а сама жизнь!

– И ты, конечно, откажешься пойти со мной сейчас в кабак? – попробовал свести все к шутке Онегин, уже действительно собираясь уходить.