Мария Красильникова – ВТОРАЯ НОВЕЛЛА. ВЕЧЕР: БЛИКИ (страница 3)
А вот и наступила торжественная минута.
Ножницы ловко перерезали красную ленточку.
Вступительное слово взял на себя Шура Павликов.
– Он еще не очень маститый, автор этих многочисленных и впечатляющих по своему мастерству полотен. Но зато, какие широта взглядов и необозримый кругозор! Вспомните, как еще недавно воспринималось в нашем обществе искусство? Это была сплошная агитка плюс утвержденный последними решениями единой партии непререкаемый авторитет, спускающий сверху образец, которому надо следовать.
Как чисто формально, словно для галочки писались пейзажи, прорабатывались скульптурные композиции, детали архитектуры или интерьера, включая фигуры героев (войны, труда) на них! Как притушены на картинах были краски, как бедна фантазия автора! И, как мы боялись своего начальства, вершителей наших судеб, в те времена!
Смотрите же, что мы имеем теперь! Достаточно ознакомиться с картинами этого художника, как начинаешь понимать, насколько продвинулось вперед наше современное искусство. А искусство, как мы все знаем, не терпит суеты! Нет суеты и в работах Братислава Сергеевича Кузовкина. Пусть он расскажет об этом теперь сам.
– Дорогие друзья! – немного смущаясь и покашливая, начал он: – Это первая моя персональная выставка. Я назвал её «Жизнь души» неспроста. В своих работах я стремлюсь отображать то, что чувствую и как вижу мир. Все картины, написанные мною для этой выставки, представляют из себя сердечный отклик на прекрасные мгновения нашей жизни. Нам часто их, так не достаёт! Видеть их и передавать на своих полотнах и должен художник. Не так ли? Тем самым он рождает на свет новую реальность. В этом плане я отношу себя к реалистико-романтическому направлению и моя задача – это возрождение общечеловеческих ценностей, придание им живого смысла. На этой выставке я и хочу поделиться с вами своими находками. Прошу любить и жаловать! А дальше за меня будут говорить они. – Он обвел руками выставочный зал, и скромно поклонился. Все захлопали, а затем зрители начали разбредаться по залам.
Сам Братислав, еще какое-то время продолжал комментировать свои работы, принимал поздравления и отвечал на вопросы. Также он с радостью следил за тем, как книга отзывов о выставке наполняется благодарностями, хоть и понимал, что в таких случаях больше принято хвалить, нежели критиковать. Критика же со стороны истинных знатоков и ценителей прекрасного, как правило, настигает автора уже позднее.
И в этот момент сзади к нему, как-то совсем неожиданно, подошла Тамара – художник-монументалист, его близкая знакомая, и не очень весело, сказала:
– Поздравляю! Хочешь, я тебе выскажу свое мнение?
– Конечно, я как раз и хотел кого-нибудь из коллег об этом спросить. Мне сейчас так нужен взвешенный и объективный взгляд со стороны! – но сам внутренне он отчего-то поморщился.
– Ну, что я могу тебе сказать? – начала растягивать слова Тамара. – Я ведь видела многие из этих картин и раньше. Да, в них, конечно, присутствует та самая заявка, о которой ты так громко высказался. Но пока еще в твоих картинах маловато пота, что ли! И, как мне кажется, по этой причине, в них встречаются не очень бросающиеся в глаза, но все-таки, недоработки… Например, вот здесь. В этой работе ты явно хотел передать тревожное, предгрозовое настроение. Но посмотри, как кроны деревьев наляпаны, словно малое дитя постаралось. А вот в этой работе, где мы видим лошадь на переднем плане…, обрати внимание на кричащий цвет! Где же твоя реалистическая манера, о которой ты говорил сегодня?
– Ну что я тебе могу ответить на это? – проговорил сквозь зубы Кузовкин. – Кроны так размыты специально, чтобы передать сиюминутность и тревогу, а лошадь… – вдруг запнулся Братислав, обратив внимание на то, что оранжево-зеленоватый цвет тела лошади как-то неестественно вырывается из общей цветовой палитры, задуманный им изначально как вкрапленный в полотно стиль «а-ля кабаре на фоне далеко разлившейся и дальней шири родных просторов». И решив, что такое объяснение явно не устроит Тамару, снова прошепелявил:
– Это я тебе потом объясню… Не забывай о моей наивной манере эмоционального художника!
– Подожди, а вот эта – «Пейзаж в Подгородном»? Что ты хотел этим сказать? Неужели эта тема тоже представляет для тебя интерес? Для тебя, новатора в области сюжета?
– Да чем тебе сюжет-то так не пришелся по вкусу?! – уже попросту возмутился он. – Ты что, забыла, что есть вечные темы и не нам решать, были они уже кем-то затронуты или нет? И разве эта девушка на фоне шиповника не хороша?
– Хороша-то она хороша, да картина – не наша. – Тамара уже понимала, что перестаралась с критикой и совсем другим тоном продолжила: – Ну да ладно, не обижайся! Это я хотела вернуть тебя с неба на землю, чтобы не очень заносился. А вообще, не считая некоторых мелких промахов, ты молоток! И идешь-таки своим самобытным путем.
Братислав, между тем, думал, глядя на эту заумную дамочку из богемы: кто она такая и почему столь уверенно встала в позу наставницы? Или просто она получает кайф от своих поучений? Таких он встречал нередко, и не понимал, боялся.
Сзади неожиданно нарисовалась фигура Шуры Павликова.
– Советую больше налегать на пейзаж. У тебя явно к этому склонность.
«Сам знаю» – чуть не буркнул Кузовкин, но вовремя остановился. И вместо этого выдавил из себя:
– Спасибо! Учту. Есть еще предложения?
– Да нет, какие такие предложения? А что невесел-то, нос повесил?
– Тебе показалось. Я весел как никогда! – с вымученной улыбкой постарался переубедить коллегу Кузовкин и услышал сбоку голос Тамары:
– Ты даже не заметил, что я сегодня неотразима!
– Разве? Ах, да. Извини, было не до этого!
– С большой натяжкой! – снова начала отчитывать его Тамара и тут же сменила тон: – Ладно. Не старайся! Все равно ведь не тяну.
– Это ты-то не тянешь?!
– Конечно! Разве мне сравниться с теми красавицами, которые бывают в твоей мастерской.
– Перестань! Что это вдруг? – еще более нахмурился Братислав. А сам про себя удивился. Ведь до сих пор их отношения носили сугубо официальный характер, лишь с легким намеком на возможность изменения ситуации в будущем. Слишком легким!
– Да не вдруг! – Тамара попыталась улыбнуться. – Забудь! А на критику не обижайся! Кто же тебе и выскажет правду, кроме меня?
– С чего ты решила, что я обиделся? Ты поделилась своим субъективным мнением, имеешь на это право, между прочим, как художник. И спасибо за это!
Между тем, к ним уже начали подходить его друзья. Жора Толмычев окликнул его первым.
– Вот ты где! А мы тебя ищем, ищем. Всё! Презентация окончена. Пора и честь знать! Столы накрыты и ждут гостей уже давно.
Все радостно зашумели и снова посыпались похвалы в адрес автора выставки.
А он стоял какой-то мрачный и всё думал про себя: куда ушло оно, счастливое мгновение? И вот передо ним стоит та самая серая и неотвратимая повседневность, которую прекрасной можно назвать только в пьяном чаду. И то с большой натяжкой!
Снова послышался голос Тамары:
– Ты что такой печальный? Брось расстраиваться! У тебя еще куча времени впереди, и ты исправишь…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.