Мария Косовская – Знакомое лицо (страница 6)

– Типа того. Теперь входи, располагайся. Если хочешь, сними обувь. В общем, будь как дома.

Узкий, вытянутый номер с одним окном. Пол, застеленный зеленым в ромбик ковролином. На стене картина: безумие линий, всполохов и цветовых пятен, заключенное в прямоугольник золотого багета на сдержанно-бежевой, абсолютно нейтральной стене. «Даже красивому безумию должны быть отведены рамки», – говорила картина.

– Как тебе номер?

– Похож на общагу, только дороже обставлен.

– Анастасия, вам не угодишь!

Мы сидели за круглым стеклянным столиком. Я – в углу дивана. Ты – в кресле, чуть развалившись и насмешливо глядя на меня. Бутылка шампанского «Моэт», ваза с фруктами, сырное ассорти – все это ты заказал заранее и теперь достал из холодильника.

– Откуда ты знал, что я соглашусь? – я кивнула на бутылку и тарелку с сырами.

– Все соглашаются.

– А как же твоя жена?

– А как твой муж?

– Спасибо, что напомнил. Я пойду.

– Стой! Стой! Я пошутил. Правда… – ты пересел на диван и взял меня за запястье, я, не справившись с напряжением, задрожала. – Если бы ты не пришла, я бы пил один. Тут и пить-то. Давай! За тебя! – ты дал мне фужер и как бы случайно погладил по коленке. Прикосновение жгло. Мы повернулись друг к другу. Твое лицо неожиданно приблизилось, я увидела расширенные зрачки, уловила запах. Но тут же отшатнулась. Хрусталь хрупко звякнул. Я сделала два глотка, ты жадно отпил половину бокала.

– Расскажи про свою семью, – попросила я, надеясь отдалить нас друг от друга таким разговором.

– Серьезно? Ты этим хочешь заняться? Говорить о моей семье?

– Да, – я старалась не смотреть на тебя, от страха и возбуждения у меня сводило губы.

– Что тут рассказывать? Жену я люблю. Она родила мне Алиску. Одного этого достаточно. Но с Юлей сложно. Она тяжелый человек, с заскоками…

– Все мы с заскоками, – облегченно вздохнула я, прием сработал, твое давление ослабло.

– Да, я тоже не подарок. Но я стараюсь принять ее такой, как есть. Она же… Не понимаю, что ей надо. Огромная квартира в центре Питера. Она не работает. У Алиски частная школа. Домработница. Даже две. Шмотки, машина с водителем. Отдых в любой точке мира. Но она всегда недовольна. И ревнует меня. У нее просто бзик.

– А ты изменяешь ей?

– Я же мужчина, – ты пожал плечами, будто говорил про очевидное. – Ты пойми, на деньги девушки липнут как мухи на мёд.

– Мухи липнут на дерьмо.

– Представляешь, у меня однажды была мисс Самара. Прямо с конкурса забрал. Причем, по дешевке. Любая покупается. Девушки, особенно красивые, не ценят себя. Обещаешь сделать содержанкой, говоришь, что хочешь провести тест-драйв, и пожалуйста, пользуй. К такому нельзя относиться серьезно. Развлечение. Спорт. Помнишь, у нас в клубе тусовались пикаперы?

– Я ненавидела их.

– Почему?

– Это отвратительно. Они предлагали девушкам заказывать дорогое блюдо, а потом шантажировали их: платишь сама или делаешь минет в туалете.

– Согласен, не элегантно. Но женщины сами себя так ведут. Продаются за коктейли, шмотки, просто за то, что «Ролексом» посветил. Это капитализм, детка. Если умеешь сбить цену или получить нахаляву – ты хороший бизнесмен.

– Ты правда такой? Противно.

– Профдеформация, прости. Хочешь есть?

– Хочу уйти.

– Настя, блин! Расслабься. Выпьем и поедешь. Вызову тебе такси. Не хочется ужинать в одиночестве.

Я долго и внимательно разглядывала тебя. Хотелось поверить.

– Давай просто закажем еды?

– Ладно, – согласилась я. – Только не надо этих пикаперских разговоров. Позволь думать о тебе хорошо.

– Окей, окей, – сдаваясь, ты поднял руки. – Вот меню.

В дверь постучали. Официант, двигаясь сдержанно и стараясь не смотреть по сторонам, вкатил в номер столик и стал переставлять тарелки. «Цезарь» с курицей, который я заказываю всегда, когда не знаю, что заказать. И стейк «Рибай» с жаренной картошкой и спаржей. Официант, парень лет двадцати, отдаленно похожий на тебя в ту пору, когда ты работал барменом, медленно и степенно открыл бутылку и разлил вино в бокалы. Все это он делал с отчужденным видом, давая понять, что происходящее его не интересует. Но в углах его вежливой улыбки пряталось осуждение. Я будто оказалась во сне, когда обнаруживаешь себя голой, но почему-то не можешь прикрыть себя или одеться.

Мы принялись за еду. Ты смотрел на меня цепким взглядом. Несколько раз скрипнув по тарелке ножом, ты отодвинул стейк. Я делала вид, что с аппетитом ем, но возбуждение лишало еду вкуса.

– Можно в туалет? – спросила я.

– Конечно. Там, – ты показал в дальний угол. – Проводить?

– Нет.

Туалетная комната была нейтрально-белой, как и положено в дорогом отеле. На тумбочке стопкой лежали белые полотенца, на вешалке висело два махровых халата. Пока мыла руки, рассматривала предметы на полке: ультразвуковая зубная щетка, паста, зубная нить, триммер для бороды, таблетки. «Феварин» значилось на коробке с радужными лучами. Один блистер торчал, четырех таблеток не хватало.

От двери туалетной комнаты было хорошо видно тебя. Ты стоял у стола и медленно расстегивал пуговицы на рубашке, мелкие, серебристые, они ныряли в прорези. Меня снова, как в юности, поразило твое тело. Бледное, безволосое, тонкое, совсем мальчишеское. Тело ребенка, а не мужчины. Расстегнув рубашку, ты взял мой бокал, задумчиво в него посмотрел и вдруг плюнул, после чего поставил на место. Я вежливо кашлянула и подошла. Ты вздрогнул, будто что-то стряхивая с себя, вопросительно улыбнулся и погладил себя по груди.

– Я видела, как ты плюнул в мой бокал, – сказала я.

– Это примета. Если плюнуть в бокал девушки, и она выпьет, значит у нас будет секс.

– Мммм, понятно, – я кивнула. – Не буду пить.

– Ты не хочешь?

– Нет, – соврала я.

– А зачем приехала?

– Ваня! Ты же сам обещал, что мы только поговорим. Я действительно хотела пообщаться, не чужие друг другу люди.

– Не ври себе, – ты приблизился и меня понюхал. – Боже, тот же запах. Настенька.

– Что ты делаешь?

– Ну нельзя же в твоем возрасте оставаться такой наивной.

– У меня ощущение, что ты играешь роль, – я отошла на шаг. – Где тот Ваня, который был двадцать лет назад.

– Мямля и слабак? – ты стал снимать запонку с рукава.

– Мне он нравился.

– И ты выкинула его как дохлого тамагочи.

– Боже, что за образы?

– Ну прости.

– Зачем ты расстегнул рубашку?

– Жарко.

– Если ты хочешь, чтобы я заметила, какой ты стройный, я заметила.

– Еще бы! Личный тренер, диетолог, психотерапевт, – ты аккуратно положил запонки на стол, сел на диван и похлопал ладонью рядом. Я села.

– И как? Помогает?

– Мне кажется, у нее свои цели.

– Это женщина?

– Каждый сеанс она пытается соблазнить меня.