Мария Корелли – Тельма (страница 6)

Сэр Филип взглянул на карлика с сочувствием. Ему было ясно, что звук, который так нервировал его собеседника, воздействуя на его возбужденное воображение, вызывал ветер, сквозняк, образовавшийся от того, что карлик убрал с дороги камень, закрывавший вход. Но, учитывая душевное состояние несчастного, бесполезно было пытаться ему это объяснить.

– Скажите мне, – мягко поинтересовался сэр Филип, – вы здесь живете? Это ваш дом?

Карлик в ответ бросил на него презрительный взгляд.

– Мой дом! – повторил он, словно эхо. – Мой дом везде – в горах, в лесах, на скалах и на пустынных морских берегах! Моя душа живет между солнцем и морем. Мое сердце с Тельмой!

Тельма! Возможно, это и есть ключ к тайне, подумал Эррингтон.

– Кто такая Тельма? – спросил он, пожалуй, с несколько излишней торопливостью.

Сигурд громко и язвительно расхохотался.

– Вы думаете, что я скажу это вам? – громко выкрикнул он. – Вам – представителю сильной и жестокой расы, которая стремиться забрать все, что видит и до чего может дотянуться? Она старается захватить все хорошее, все красивое, что существует под небесами, пытаясь купить это ценой чужой крови и слез! Неужели вы думаете, что я отопру вам дверь, ведущую к моему сокровищу, вам? Нет, нет. И потом, зачем вам Тельма? Ведь она мертва.

Последние две фразы карлик произнес, понизив голос. Затем, словно обуреваемый приступом гнева, он резко взмахнул над головой тлеющей сосновой веткой, с которой посыпался целый сноп искр, и с яростью воскликнул:

– Подите прочь, прочь, и не беспокойте меня! Я еще не прожил всех отведенных мне дней, время еще не пришло. Зачем вы пытаетесь ускорить мой конец? Уходите, уходите, говорю вам! Оставьте меня в покое! Я умру, когда Тельма призовет меня – но не раньше!

Затем маленький человечек бросился бежать вдоль длинного коридора, размахивая остатками искрящего самодельного факела, и вскоре исчез в самом дальнем проломе в теле скалы. Перед этим он издал громкий рыдающий крик, звук которого потом еще долго гулял по пещере, отражаясь эхом от стен и постепенно затихая.

Чувствуя себя так, словно только что увидел причудливый и хаотичный сон, Эррингтон, озадаченный и заинтригованный, продолжил путь к выходу из пещеры. В голове его вертелось множество вопросов. Что это за странное место, на которое он случайно набрел? И как с этим местом связано загадочное существо, с которым он вступил в контакт? Что за непонятные предметы ему довелось увидеть? Во-первых, конечно, его интересовала прекрасная девушка, с которой он немного пообщался. Во-вторых, таинственный гроб, запрятанный в глубине украшенного морскими раковинами храма. И наконец, уродливый сумасшедший карлик с бледным лицом и ясными голубыми глазами, чьи бессвязные речи заставляли заподозрить в нем то ли поэта, то ли провидца. И еще – какие тайны скрывались за именем Тельма. Чем больше сэр Филип думал о своем приключении, тем более загадочным оно ему казалось. Как правило, он, как и большинство людей, больше верил в рациональную подоплеку любых событий, нежели в то, что они являлись выражением действия каких-то потусторонних, сверхъестественных сил и обстоятельств. Но, правду говоря, явления, имеющие сверхъестественную подоплеку, встречаются в жизни куда чаще, чем принято думать. Немного найдется людей, с которыми в те или иные моменты не случались какие-то эпизоды, которые выходили за рамки обыденной жизни. И даже среди закоренелых материалистов и циников нечасто встретишь тех, которые, прожив целую жизнь, от рождения до смерти, ни разу не сталкивались с тем, что нельзя объяснить с помощью одного лишь разума и здравого смысла.

Эррингтон скептически относился к историям о всяческих необычных приключениях, считая их плодом фантазии рассказчиков. И если бы он сам прочел в какой-нибудь книге о том, как вполне уважаемый яхтсмен девятнадцатого века встретился и разговаривал с неким сумасшедшим в таинственной пещере на морском побережье, он бы рассмеялся, хотя вряд ли смог бы объяснить, почему подобное событие, с его точки зрения, невероятно. Теперь же, когда это случилось с ним самим, произошедшее казалось ему удивительным и забавным, но отнюдь не невозможным. Более того, этот факт его заинтересовал, и теперь его грызло любопытство и желание как следует во всем разобраться.

Тем не менее, наводя порядок в той части пещеры, которая предстала перед его взором первой, он ощутил некое подобие облегчения. Эррингтон снова поставил лампу на вырубленную в скале полку, откуда взял ее, и вышел на берег, где царил уже не рассвет, а великолепное утро во всей красе. Он ощутил на коже восхитительно приятный, благоуханный ветерок. Каждое его дуновение колыхало длинные стебли травы, испускающие тысячи ароматов, среди которых выделялись запахи дикорастущего тимьяна и восковницы.

Оглядевшись, сэр Филип увидел «Эулалию», бросившую якорь на прежнем месте стоянки во фьорде. Яхта вернулась, пока он отсутствовал, занятый изучением пещеры. Собрав свою накидку, мольберт, краски и кисти, он громко свистнул в свисток три раза. С яхты ему ответили, и вскоре по направлению к нему по воде плавно заскользила шлюпка с двумя матросами-гребцами. Через короткое время она достигла берега. Эррингтон забрался в нее, и шлюпка, подгоняемая ударами весел, стала быстро удаляться от того места, где на рассвете с ним приключились удивительные события, унося сэра Филипа по направлению к его плавучему дворцу. Его друзей нигде не было видно – по всей вероятности, они спали.

– Как насчет ледника Джедке? – поинтересовался сэр Филип, обращаясь к одному из матросов. – Они взобрались на него?

Загорелое лицо матроса медленно расплылось в улыбке.

– Благослови вас бог, нет, сэр! Мистер Лоример только взглянул на него – и уселся в тенечке. А другой джентльмен все время играл морскими камешками в расшибалочку. Потом они оба здорово проголодались и съели по порядочной порции ветчины с маринованными огурцами. А потом взошли на борт и сразу улеглись в койки.

Эррингтон рассмеялся. То, как быстро иссяк внезапный энтузиазм Лоримера, его позабавило – но не удивило. Впрочем, его мысли занимало нечто совсем другое. Поэтому дальше последовал вопрос, касающийся совершенно иной темы.

– А где наш лоцман?

– Вы имеете в виду Вальдемара Свенсена, сэр? Как только мы бросили якорь, он тоже отправился в койку – сказал, что хочет вздремнуть.

– Хорошо. Если он выйдет на палубу раньше меня, скажите ему, чтобы ни в коем случае не сходил на берег, пока я с ним не поговорю. Я хочу сделать это после завтрака.

– Ладно, ладно, сэр.

После этого сэр Филип спустился в свою каюту. Он зашторил иллюминатор, чтобы отсечь ослепительные лучи солнца, которые заливали помещение светом, хотя было всего около трех часов утра. Затем он быстро разделся и рухнул в койку, испытывая ощущение сильнейшей, но при этом довольно приятной усталости. Когда его веки уже сонно смыкались, у него в мозгу мелькнуло воспоминание о плеске воды у входа в зияющую в скале пещеру. И еще отчаянный невнятный крик Сигурда. Затем все это слилось воедино с легким шумом волн, ударяющих в борт «Эулалии». Последнее, что пронеслось в его сознании, прежде чем сон окончательно сморил его и он перестал что-либо слышать и ощущать, было имя Тельма.

Глава 3

«…Гостья неземная,

Как среди смертных ты наречена?

Заздравный кубок алого вина

Поднимут ли друзья твои высоко,

Родные соберутся ль издалека?»[2]

– Это совершеннейший абсурд, – пробормотал спустя семь часов Лоример слегка уязвленным тоном, сидя на краю койки и глядя на Эррингтона. Тот, полностью одетый и пребывающий в приподнятом настроении, внезапно обрушился на своего приятеля с упреками в лени из-за того, что он, Лоример, видите ли, все еще толком не проснулся и не успел облачиться в достойное джентльмена одеяние и привести себя в порядок. – Говорю вам, дорогой мой, есть испытания, которые не в состоянии выдержать даже самая крепкая дружба. Я сижу тут перед вами в рубашке, брюках и только одном носке, а вы осмеливаетесь заявлять мне, что пережили какое-то приключение! Да даже если бы вам удалось отрезать кусок солнца, вы все равно должны были подождать, пока я побреюсь, прежде чем сообщать мне об этом.

– Не будьте таким сварливым, старина! – радостно рассмеялся Эррингтон. – Надевайте второй носок и слушайте. Я пока не хочу говорить об этом остальным, потому что они могут начать наводить о ней справки…

– О, так значит, в вашем приключении присутствовала еще и некая «она», не так ли? – широко раскрыл глаза Лоример. – Слушайте, Фил! Мне казалось, у вас и так уже было достаточно, и даже более чем достаточно, интрижек с женщинами.

– Это не такая женщина, с которой можно завести интрижку! – горячо и страстно заявил сэр Филип. – По крайней мере, мне такие женщины еще никогда не встречались! Это какая-то лесная повелительница, или морская богиня, или солнечный ангел! Я не представляю, что это за создание, клянусь своей жизнью!

Лоример смерил друга взглядом, в котором явственно читались обида и упрек.

– Не продолжайте – пожалуйста, не надо! – умоляюще воскликнул он. – Я этого не вынесу – правда, не вынесу! Болезненная поэтичность – это для меня чересчур. Лесная повелительница, морская богиня, солнечный ангел – господи боже! Что дальше? Вы явно пошли по неверной дорожке. Если я правильно помню, у вас была с собой фляжка с зеленым шартрезом хорошей выдержки. Ага! Так вот в чем дело! Хороший напиток, но, пожалуй, слишком крепкий.