Мария Корелли – Тельма (страница 8)
– А что же тогда устроит вас? – поинтересовался Эррингтон. – Ведь вы буквально все находите в большей или в меньшей степени скучным.
– Ах, мой милый юноша, – вступил в разговор Дюпре. – Париж – вот подходящее место для вас. В самом деле, вам следует жить в Париже. Этот город вам никогда не надоест.
– Избыток абсента, тайных убийств и маниакального стремления покончить с собой, – задумчиво произнес Лоример. – А идея с гробами была неплоха. Я никогда не надеялся, что мне доведется трапезничать, используя гроб вместо обеденного стола.
– А! Вы имеете в виду «Tavern de l’Enfer»? «Адскую таверну»? – воскликнул Дюпре. – Да! Официантки там были одеты в саваны, а вино подавали в чашах, выполненных в виде черепов. Отлично! Да, помню, помню. И столы там действительно имеют вид гробов.
– Хосподи боже мой! – набожно прошелестел Макфарлейн. – Что за страшная хартина!
Как только он с ярко выраженным шотландским акцентом произнес эту фразу, в глазах Дюпре загорелось любопытство.
– Что только что сказал Макфарлейн? – осведомился он.
– Он сказал, что вы изобразили «штрашную хартину», – повторил Лоример, утрируя акцент Сэнди. – Это, mon cher[3] Пьер, означает то, что на вашем языке передается словами, выражающими нечто ужасное: affreux, epouvantable, navrant.
– Но все это выглядело вовсе не кошмарно, – живо возразил француз. – Наоборот, просто очаровательно! Помнится, мы смеялись до упаду, а это куда лучше, чем плакать! И еще там была одна замечательная девушка в саване. Каштановые кудряшки, лукавые глаза и маленький ротик. Ха! Ха! Ее так и хотелось поцеловать!
– Я бы лучше сам умер, чем стал бы целовать девушку, облаченную в погребальный саван, – пафосно заявил Сэнди. – Об этом даже думать омерзительно.
– Но видите ли, мой друг, – не унимался Дюпре, – вам не разрешили бы участвовать в ваших собственных похоронах, это невозможно – вуаля! Хотя, будучи живым, вы
– Да забудьте вы про «Адскую таверну», сейчас не время о ней думать, – сказал Эррингтон, который поторопился расправиться со своим завтраком. – Сейчас самое время для того, чтобы вы, парни, переоделись во что-нибудь подходящее для рыбалки. А я пока пойду переговорю с лоцманом.
С этими словами сэр Филип покинул кают-компанию. За ним, но гораздо медленнее, последовал Лоример, которому, несмотря на показное равнодушие, очень хотелось разузнать побольше про утреннее приключение приятеля. Друзья нашли лоцмана, Вальдемара Свенсена, на палубе. Он стоял в весьма вольной позе, опираясь на заблокированный штурвал и глядя на небо в восточном направлении. Это был рослый, крепко сложенный мужчина, типичный представитель скандинавской расы. Он держался с невыразимым достоинством. У него были ясные карие глаза и слегка задумчивое выражение лица. В его каштановых волосах красиво серебрилась седина; на низком лбу, чуть выше мощных надбровных дуг, залегли глубокие морщины – результат частых и, видимо, весьма непростых раздумий. Загорелая мозолистая пятерня, лежащая на одной из рукояток штурвала, ясно говорила о привычке к честному и тяжелому физическому труду. У Вальдемара не имелось ни жены, ни детей, ни каких-либо других живых родственников. Единственной его страстью было море. Сэр Филип Эррингтон нанял лоцмана в городке Кристиансунн – местные судачили, будто все извивы фьордов и опасности, подстерегающие мореплавателей вблизи скалистого побережья, известны Вальдемару так же хорошо, как если бы речь шла о торной дороге через высохшее озеро. С тех пор управление «Эулалией» полностью доверили ему. Любопытно, что, будучи бывалым моряком с огромным практическим опытом судовождения, он тяготел к мистицизму и верил в самые странные и неправдоподобные местные легенды куда более убежденно, чем христиане – в свои религиозные заповеди. При виде направляющихся к нему Эррингтона и Лоримера Вальдемар в знак уважения снял свое красное кепи и с улыбкой пожелал им доброго дня. Сэр Филип предложил ему сигару и, сразу переходя к делу, внезапно спросил:
– Скажите, Свенсен, в Боссекопе есть красивые девушки?
Лоцман вынул изо рта только что зажженную сигару и в явном сомнении потер лоб широкой грубой ладонью.
– Я в этом деле ничего не смыслю, – сказал он после довольно долгой паузы, – потому что я женщин обхожу стороной. Девушек там, наверное, много, но…
Лоцман снова на некоторое время умолк. Затем его загорелое лицо, словно луч солнца, озарила широкая улыбка, и он снова заговорил:
– Вот что, джентльмены, я помню очень хорошо: люди говорят, что там, в Боссекопе, живут самые скромные и невзрачные девки во всей Норвегии.
Услышав этот ответ, Эррингтон разом помрачнел. Лоример отвернулся, чтобы скрыть лукавую улыбку, появившуюся на губах при виде явного разочарования друга.
«Я знаю, что все дело было в шартрезе, – подумал он. – В нем, и еще в воздействии полуночного солнца. Вот и все!»
– Как же так? – продолжил разговор с лоцманом Филип. – Неужели там совсем нет хорошеньких девушек, а?
Свенсен, все еще улыбаясь, покачал головой.
– Только не в Боссекопе, сэр. Я, во всяком случае, никогда ничего о них не слышал.
– А теперь моя очередь! – вмешался в беседу Лоример. – А есть там какие-нибудь старые могилы или пещеры на морском побережье? Ну, или еще что-нибудь в том же роде – что стоило бы исследовать?
На этот вопрос Свенсен ответил весьма охотно, причем без каких-либо колебаний:
– Нет, сэр! Никаких древностей или чего-то подобного. А что до пещер, промоин и гротов, то их очень много, но все они естественного происхождения, образовались сами собой под воздействием морских волн. Красивых или хотя бы интересных с этой стороны фьорда нету.
Лоример одной рукой приобнял друга, а другой шутливо ткнул его в ребра.
– Вам все приснилось, старина! – язвительно прошептал он. – Я так и знал, что все, о чем вы говорили – это какая-то чушь!
Эррингтон добродушно стряхнул руку Лоримера.
– А можете вы сказать мне, – снова обратился он к Вальдемару, пытаясь зайти с другой стороны, – есть ли здесь какое-то место, или человек, или какой-то предмет, который называется «Тельма»?
Лоцман вздрогнул. В глазах его мелькнуло изумление и испуг. Его рука инстинктивно метнулась к красному кепи, словно от хотел отдать честь или как-то еще выразить уважение, услышав произнесенное Филипом имя.
– Фрекен Тельма! – воскликнул он, но при этом заметно понизил голос. – Возможно ли, что вы видели ее?
– Ну, Джордж, что вы теперь скажете? – торжествующе выкрикнул Эррингтон. – Да, да, Вальдемар. Да, я говорю о фрекен Тельме, как вы ее называете. Кто она такая? Что это вообще за девушка? И как вы можете говорить, что в Боссекопе нет симпатичных девушек, если там живет такая красавица?
После слов Эррингтона Вальдемар явно встревожился. Было видно, что ему стало не по себе.
– Честно говоря, когда вы упомянули о фрекен Тельме, у меня и мысли не возникло о девушках, – сказал он мрачно. – Не мое это дело – говорить о дочери Олафа. – Голос лоцмана становился все тише, а его лицо – все более озабоченным. – Простите меня, сэр, но каким образом вы с ней встретились?
– Это произошло случайно, – тут же ответил Эррингтон, который, однако, явно не собирался рассказывать лоцману о своем утреннем приключении. – Она что, какая-то знаменитость этих мест?
Свенсен вздохнул и как-то неуверенно улыбнулся.
– Знаменитость? О, нет. У вас таких людей не называют знаменитостями. Ее отец, Олаф Гулдмар – он бонд, ну, то есть свободный фермер, сам по себе. У него большой красивый дом, несколько акров хорошей земли. Он нанимает работников и хорошо платит им. Но он ни с кем не общается, кроме своих работников, – ни он, ни его дочь никогда не появляются в поселке. Они живут в стороне от всех остальных и не поддерживают отношений с соседями.
– А где именно они живут? – спросил Лоример, который теперь казался настолько же заинтересованным, насколько еще совсем недавно был недоверчивым.
Лоцман слегка оперся одной рукой на леер[4] и указал на запад.
– Видите вон ту скалу, похожую на шлем великана? А там, подальше, холм, поросший березами и соснами. Видите?
Молодые люди кивнули.
– На склоне холма находится дом бонда. От окраины Боссекопа это милях в восьми. Если вы когда-нибудь захотите там отдохнуть, джентльмены, – сообщил Вальдемар спокойно, но твердо, – сомневаюсь, что там вас будет ждать теплый прием.
После этих слов лоцман бросил пытливый взгляд на своих собеседников, словно хотел понять, каковы их намерения.
– Вот как? – лениво процедил Лоример, чувствительно, хотя и незаметно, пихнув своего приятеля локтем в бок. – Ага! Ну, мы не будем беспокоить хозяев! Спасибо вам за информацию, Вальдемар! Мы вовсе не собираемся отправляться на поиски этого самого – как вы его называете? – ах да, бонда, раз уж он такой нелюдимый. Лично мне нравятся люди гостеприимные, готовые накормить гостя дармовым обедом.
– Вообще-то гостеприимство свойственно людям в наших краях, – грустно, но со значением ответил лоцман. – Как вы помните, в течение всей вашей поездки вас встречали и принимали с радостью. Но Олаф Гулдмар не такой, как все остальные. Он горд, свиреп и неукротим, как люди в старые времена. Его привычки и манеры отличаются от привычек и манер других жителей этих краев. Таких, как он, немного. Его очень боятся.