Мария Колесникова – В тени (страница 5)
– Обитаемый!
Рита отступила.
– Простите… но… Он же у вас… не единственный?
– Единственный!
Голос его раскололся надвое – будто в нём скрывались сразу два существа: один другого страшнее.
Она замерла, не в силах даже вздохнуть. Её глаза наблюдали невозможное: кожа на его лице и руках вспыхнула светящимися символами, вздулась, пошла чешуёй. Черты вытянулись в какую-то жуткую длинную морду. Пасть раскрылась, обнажая кривые, беспорядочно растущие зубы. Человек перед ней превращался в гигантского крокодила.
Она отшатнулась, оступилась и рухнула на сырую землю. Чудовище нависло над ней, занося тесак. Рита зажмурилась, прикрыв голову ладонями.
– Педро. Назад!
Голос был спокойным. Хладнокровным.
Педро замер. Символы на его коже притухли. Недовольно урча, он сократился до прежних размеров, вновь принимая человеческий облик, хотя звериный огонь во взгляде не погас. Так смотрит хищник, которому не позволили заняться единственным любимым делом: растерзать кого-нибудь.
Рита осторожно приоткрыла один глаз, потом второй.
Над ней стоял элегантный мужчина лет пятидесяти. Аккуратные усы, бокал вина в руке, курительный халат поверх безупречной рубашки. Он выглядел, как человек, который точно знал, как надо жить – и которому плевать, кто с этим не согласен.
– Роза? – удивлённо спросил он, наклонив голову. – Ты что, была у пластического хирурга?
Рита утерлась рукавом, не замечая, как размазывает по лицу садовую грязь.
– Что?
– Нет, ты не она, – мужчина словно прислушивался к её присутствию. – Но очень похожа.
– Вы знаете мою бабулю? – спросила Рита.
Он подал ей руку, помогая подняться. Что-то в его лице всё время ускользало. Ночные тени умело прятали черты мужчины.
– О да. Та же безупречная порода…
– Простите?
– Ты и Роза – само совершенство.
– Благодарю… наверное…
Рита сама не заметила, как машинально (и женственно) заправила непослушную прядь волос за ухо. Рядом фыркнул Педро:
– Красиво, да. Но, Патрон! Она срезала Цветок.
– Очевидно, по незнанию, – пожал плечами хозяин дома. – Всё равно это когда-нибудь случилось бы.
В его голосе сквозила ирония, но под ней пряталась старая, выношенная тоска. Рита уловила это сразу.
– Позволь представиться – дон Октавио Эрмано Габино Фуэнтес. А это Педро, мой дворецкий.
– Рита Амадо, – представилась она и тут же наступила на край мокрого плаща. Книксен вышел не удачным – она чуть не упала, запутавшись.
– Педро, – бросил дон Октавио через плечо, – принеси сеньорите Амадо стакан воды.
Педро хмуро потоптался будто выбирая, какая часть его сущности сейчас возьмёт слово, потом объявил:
– Нет. У меня на кухне дел полно. С ужином и так припозднились сегодня. Туша сама себя не освежует!
Он ушёл в дом, но на пороге обернулся и одарил Риту убийственным взглядом. Она видела, как он что-то прорычал сквозь. Видимо, на крокодильем нецензурном.
Дон Октавио кивнул в его сторону.
– Не обращай внимания, такой уж характер.
– Правда, не стоит беспокоиться! – сказала Рита. Честно… мне сейчас больше помог бы стакан водки.
Она всегда становилась такой, когда нервничала. Дон Октавио заинтересованно поднял бровь.
– Искренность? Мне нравится.
Он шагнул ближе и протянул ей платок.
– Вот здесь. – он показал на щёку.
Жест был почти родственным. Рита взяла платок и вытерла лицо.
– Как я понимаю, вы с бабулей знакомы, но она никогда о вас не рассказывала.
– Роза была умной. И очень упрямой, как все итальянки. Мы не виделись много лет. Если она отправила тебя сюда, значит…
Тут он на секунду замолчал, вдохнул. Его глаза вспыхнули тёмным золотом.
– …значит, она догадывалась о том, что грядёт.
– Она сказала, что этот цветок может спасти очень много жизней, – тихо сказала Рита.
Из глубины дома послышался ехидный голос Педро:
– О, да у нас тут спаситель мира!
Хозяин дома лишь слегка приподнял подбородок:
– Альтруизм? Похвально. Но не всегда полезно.
Туча над домом разорвалась, на секунду открыв луну – бледную, холодную, как хирургический свет. В этом свете лицо дона Октавио вдруг исчезло, словно растворилось. Вместо лица показался череп с тонкими аккуратными усами, с пустыми глазницами, в глубине которых тлели два адских уголька. Это был Калавера. Живой скелет.
Ледяные мурашки пробежали по спине Риты. Она машинально обхватила себя за плечи. Он стоял перед ней и улыбался мертвой улыбкой так непринуждённо, так привычно, словно этот облик уже очень давно был его настоящим лицом.
Её взгляд непроизвольно скользнул мимо него, вглубь дома. Там Педро тащил по коридору на кухню мёртвую тушу, оставляя на кафеле широкую, густо-красную борозду.
Девушка чувствовала, что-то колени вот-вот предательски подкосятся. Перед глазами неприятно поплыло.
– Что это за место… на самом деле? – спросила она и голос её дрогнул.
Педро хохотнул:
– А вот и вопрос на миллион подъехал!
Калавера улыбнулся, насколько это вообще возможно без губ.
– Я бы начал именно с него, mi corazón. Обещаю: если ты останешься на ужин, узнаешь много интересного. Как тебе такое предложение?
Педро с кухни не унимался:
– Патрон! Если зовёте её за стол – пусть она сидит НЕ рядом со мной! И пусть не пачкает всё своим этим… человечьим состраданием! У меня полы после прошлого раза не отмылись!
Рита глубоко вдохнула. Помогло ровно на ничтожную долю процента. Мозг метался, как мотылёк в закрытой банке. Видя её смятение, Калавера добавил с видом радушного родственника:
– Оставайся. Педро готовит мексиканское меню.
Она перевела взгляд на кухонное окно. Силуэт дворецкого яростно рубил тушу тесаком так, словно отбивался от толпы зомби. Капли крови летели на стекло и медленно сползали вниз.
– Я не уверена, что хочу знать, что у вас на ужин, – сказала она.
Дон Октавио приподнял бровь: