Мария Кай – Цена за общество (страница 3)

– Ну ты и зануда, Тали. – Кейси вздохнула. – Любовь – вот что может помочь Реликту.

Я всегда знала, что рыжая верит в эту идею больше всего на свете, и только сильнее раздражалась.

– Когда посвященная идет на Бал – это формальное признание ее зрелости, – продолжала она, поправляя воротник серой блузки.

– Чушь собачья! – резко ответила я.

– Фу, как невоспитанно, Тали. – Кейси скривилась, как будто я оскорбила ее. – С такими манерами ты всех кандидатов отпугнешь. Тебе разве не хочется надеть красивое платье и увидеть все это своими глазами? – спросила она, мечтательно закатив глаза.

– Нам и здесь неплохо, разве нет?

Я откинулась спиной на подушку и стала разглядывать длинную трещину на потолке.

– Ну знаешь ли, за десять лет серая форма изрядно надоела, так же как и эта липкая каша на завтрак.

– Но ведь бывают и хорошие дни. – Я знала, что спорить с Кейси бесполезно. Мы провели сотни ночей, обсуждая значимость Бала для жизни Реликта, и ни разу не сошлись в едином мнении.

– Я думаю, нам с тобой пойдет зеленый, – лукаво прищурившись, Кейси взглянула на меня через зеркало, – Твоя грудь заслуживает красивого обрамления.

Я засмеялась в ответ и запустила в рыжую подушкой, от которой она умело увернулась.

Каждая посвященная, прежде чем попасть на Церемонию, проходит годы тренировок и обучения в специальных школах. Мы учимся говорить, двигаться, улыбаться – превращаемся в идеальные маски, которые должны скрывать все, что происходит внутри.

***

Мы узнали о списке тех, кто пройдет Посвящение, за месяц до события. На уроке Марта объявила девушек из нашего класса и, помимо меня и Кейси, в список попали еще трое.

Ронда Сандерлин сидела прямо передо мной с первого дня в школе. За все время обучения я с ней почти не разговаривала, кроме пары слов во время подготовки групповых проектов. Она и сама была не из болтливых.

Среднего роста, с пухлыми щеками и опущенными вперед плечами. Черные хмурые брови на ее лице, постоянно сведенные к переносице, тонкие сжатые губы и странная любовь к истории не делали ее желанным объектом для общения.

Каждый раз приходя в класс за десять минут до начала урока, мы видели Ронду, которая кормила рыбок в аквариуме в дальнем углу. Училась она лучше всех нас, и Марта всегда приводила в пример усидчивость и пытливый ум Ронды во время презентации очередного эссе.

Когда учительница озвучила ее имя, мне показалось, что плечи Ронды слегка вздрогнули, будто это стало для нее неожиданностью, хотя мы несколько лет знали, что будем в этом списке.

Следующей была Ванесса Блейкли. Наша голубоглазая блондинка, постоянно и намеренно привлекающая к себе внимание окружающих. Она была по-настоящему красивой, с длинными волосами, собранным в аккуратный пучок; тонкими губами, идеально подходящими ее небольшому лицу в форме сердца.

Все девчонки хотели с ней дружить. Каждый год она выбирала себе свиту, которая будет участвовать во всех мероприятиях школы. Ванесса была лидером клуба дебатов, постоянно участвовала в театральных постановках, помогала учителям организовывать день открытых дверей. В общем, была в каждой бочке затычка.

Мать Ванессы, очень старалась, чтобы внешность дочери выделялась на фоне серой массы школьной униформы. У нее явно были связи с настоятельницей, потому что та при встрече с Блейкли подавала ей чашку чая и приглашала к себе в кабинет.

В первый учебный день нового сезона, мать с дочерью демонстративно шагали по школьному коридору, будто собирая в невидимую шкатулку завистливые взгляды других учеников и их родителей.

Когда Марта произнесла имя Ванессы, та высоко подняла голову, встала на стул и сказала:

– Я вас не забуду, дорогие друзья. Даже если вы никогда не попадете во Взрослый сектор, запомните вашу великолепную Ванессу такой, – она демонстративно провела рукой по своей фигуре, – потому что дальше вы будете видеть меня только через экраны своих старых телевизоров, если сможете себе их позволить.

Кейси посмотрела на меня, передразнивая Ванессу, и мы захихикали сдерживая смех кулаком.

Мне было все равно на Ванессу, но порой она становилась невыносимой стервой. Всегда высокомерная и не видящая ничего дальше своего вздернутого вверх носа.

– Статус «чистой» тебе пошел бы больше, Тали, – шепотом бросила Ванесса в мою сторону, пока спускалась со стула.

– Замолкни, – прошипела на нее Кейси, высунув язык.

Меня давно не трогали колкие комментарии Ванессы. Я научилась ее не замечать еще в третьем классе, когда после нашей стычки она виртуозно выдала настоятельнице, что я всегда делаю ей замечание на счет внешности, что было абсолютным враньем. Но мне тогда влетело, и я несколько дней в наказание оставалась после уроков с Мартой.

Третьей в списке стала Аманда Вейт. Ее перевели в наш класс осенью из другой школы. Ходили слухи, что ее старший брат пытался сбежать из Реликта с девушкой из Взрослого сектора. Но их поймали законники на границе туннеля. Его отправили в длительную экспедицию, а про девушку ничего не известно. И так как у нее не осталось родственников, готовых взять опеку, Аманда попала в нашу школу.

Слухи по Реликту распространялись быстро и, когда Аманда пришла в наш класс, все знали ее историю. Полгода с ней никто не разговаривал, только шептались за спиной. Мне же всегда хотелось ее защитить, она казалась такой хрупкой и уязвимой. Ее тонкие запястья, выглядывающие из рукавов, казались совсем детскими, будто куртка была ей не по размеру. Кейси же считала, что в этом мире нет места для слабости, и Аманда должна сама преодолеть трудности.

Аманда никак не отреагировала, когда озвучили ее имя, продолжая задумчиво смотреть в окно.

Всего пять девушек из двадцати в классе попали в список. В прошлом году в нашей школе было двенадцать учениц, отправленных на Посвящение. Количество девочек с материнским геном уменьшалось с каждым годом.

Я решила вручить Кейси жемчужину от Бордара прямо перед церемонией. Мне хотелось, чтобы вместе с бусиной мы сохранили в памяти частичку нашей привычной школьной жизни.

Глава 3.

Вечером, когда мы уже улеглись в кровати, обсудили весь сегодняшний день, и собрались заснуть, в дверь постучали. Бросив на меня удивленный взгляд, Кейси спросила:

– Кто пришел?

Ответа не последовало.

Через пару секунд ручка повернулась, и в комнату проскользнула знакомая фигура.

Кейси потянулась к прикроватной тумбочке, чтобы включить ночник, но не успела это сделать, как фигура шепотом произнесла:

– Не включай.

Это была учительница Марта. Странно видеть ее так поздно в крыле учеников.

Мы с Кейси переглянулись в полном недоумении.

– Тихонько встаньте и пойдем, – произнесла она.

Марта скрылась за шкафом, который всегда выглядел нелепо посреди нашей комнаты. Он будто вырос из-под земли как дерево и занимал собой большую часть пространства.

Мы сползли с кроватей, натянули махровые серые тапочки и проследовали за ней.

Сегодня была яркая полная луна. Эта часть комнаты наполнилась холодным белым светом. Марта была одета в длинный темно-серый плащ. Она скинула большой капюшон, и я увидела ее бледное лицо. В таком освещении оно выглядело немного болезненным. Темные круги под глазами стали ярче, ямочки на впалых щеках углубились. Она выглядела взволнованной.

Мы сели на подушки, которые складывали за шкафом каждый вечер перед сном. Я чувствовала, как в воздухе повисло еле ощутимое напряжение.

Марта была нам как родная. Если не мама, то точно тетя. Мы знали ее с четырех лет, как только попали в школу. Я не помню своих настоящих родителей, что случилось и, как я оказалась одна, но хорошо запомнила первый день прибытия сюда.

Стояла поздняя осень, и по стеклу шаттла барабанил мелкий дождь. Я водила пальцем по запотевшим окнам и рисовала солнце. Со мной было десять девочек в возрасте от четырех до шести лет. Кто-то плакал и звал маму, кто-то говорил на непонятном мне языке. Одна девочка забилась под сиденье и отказывалась оттуда выходить, пока к ней не приведут ее брата.

Кажется, что свое непоколебимое спокойствие я приобрела, когда несколько часов провела в шаттле с плачущими детьми. В руках я сжимала маленький зеленый рюкзак. Отчетливо помню его травянистый цвет, как у только появившихся ростков из горшка. В нем лежали вещи, которые потом у меня забрали: запасная серая резинка для волос, розовая расческа с единорогом и открытка с изображением какой-то птицы, сидящей на необычном дереве с красными листьями. Я периодически доставала ее и вглядывалась в слова, которые были там написаны, но прочитать не могла.

Я точно помню, как важно было сохранить эти вещи при себе. Сейчас мне кажется, что они были просто моей фантазией.

Шаттл прибыл на пусковую площадку, где нас встретили две женщины. Одна была высокой стройной пепельной блондинкой с собранными сзади волосами, в строгом сером костюме. А вторая среднего роста в таком же костюме, но в брюках вместо юбки, с короткими волнистыми волосами с серой папкой в руках. Первой оказалась Настоятельница школы. От нее исходила непонятная тогда моему детскому мозгу холодность. А второй – моя будущая учительница Марта. Ее взгляд был теплым и окутывающим, а карие глаза светились добротой.

Мы вышли из шаттла и Настоятельница сказала:

– Вещи складываете в серый контейнер. Дальше проходите за мной.