Мария Кай – Электра. Город молний (страница 19)

– А если не отстану?

– Тогда на моей территории будет минус один.

– Угрожаешь?

– Нет. Обозначаю твое ближайшее будущее.

– Звучит с намеком на смерть.

– А я не намекаю.

– Ладно, Дрейк. Не хочешь, не говори. Сама выясню. Тогда ответь на другой вопрос.

– Кажется, ты забыла вещи в переулке?

Он прищурился. А я про себя выругалась. Рюкзак остался возле стены, где мы прятались с пацаном. Мне придется вернуться за ним, а значит, Дрейк добился своего – избавился от меня. Я хотела узнать, почему его разозлила моя татуировка. Илиан меня обыграл. Я начала улавливать, из чего состоял Дрейк: холодный, расчетливый засранец. В моем рейтинге такой стоял чуть ниже мерзкого ублюдка. Но в тройку «лучших» попадал.

Я могла ответить что-нибудь едкое, слова уже крутились на языке, но сдержалась. Для охотника я всего лишь спасенная горожанка. Но на самом деле он только что попал в ловушку. Дал мне повод приблизиться к нему. Илиан, наверное, даже не понимал, что подписал себе приговор. Решил стать героем, пусть теперь расплачивается. Опасно спасать того, кто собирался проникнуть в твой дом.

– Да. Ты прав. Заберу вещи, – я улыбнулась и отступила на шаг, – Спасибо, что помог. И отлично, что все в норме. А то настойки Сора иногда уносят.

Нужно было прощупать, насколько он злится за вчерашнее. Илиан сделал вид, что ему все равно, но уголок губ едва заметно дернулся.

– Прощай, Райя.

Черный пикап остановился на перекрестке. Илиан обошел машину и сел на пассажирское место впереди. Тонированные стекла не позволяли рассмотреть, кто находился внутри.

Водительское стекло опустилось, и оттуда высунулся Дэрил.

– У-у-у-у-у, какие люди! Решила закончить начатое?

Я напряглась, но постаралась сохранить спокойное выражение лица.

– Не понимаю, о чем ты.

– Жаль, Шторм тебя не встретил. Он все утро изобретал новые способы, как лишить жизни того, кто подсунул нам эту настойку.

Я нервно сглотнула.

– Не понимаю, при чем тут я.

Дэрил натянуто улыбнулся. Не поверил.

Сор был прав, Райя. Доиграешься.

Пикап медленно тронулся, и когда немного отъехал, из окна высунулась рука и показала мне средний палец.

– Сломаю в следующий раз! – крикнула я вслед.

Машина скрылась за поворотом, оставив запах гари и вопросы без ответов. Я стояла на пустой улице и ясно ощущала, что залезла в игру, правила которой мне не нравятся.

Глава 9. Мышка-малышка

Когда я открыла дверь квартиры, меня встретил знакомый запах. Кир стоял на кухне у плиты, как всегда сосредоточенный, аккуратно нарезал овощи ровными кубиками и добавлял их в сковороду. Каждое движение было точным и выверенным. Даже на разделочной доске он не допускал беспорядка.

Я молча наблюдала, как Кир вытирал нож перед тем, как взяться за новый ингредиент, и привычно отодвигал банку с солью на строго отведенное место.

– Подай ложку, – сказал он, не поднимая взгляда.

Я протянула ложку и уткнулась головой в теплое плечо брата. Вдохнула приятный аромат, исходивший от готовящейся еды, и поняла, что горелая лепешка была последним гостем в моем желудке.

– Голодная, мышка-малышка?

– Невероятно.

– Тогда сходи в душ. А то воняешь хуже падальщика.

– Так пахнет билет на отборочные!

Я ткнула брата в ребра, а он вздрогнул.

Ложка, которой Кир мешал овощи, на секунду замерла, а потом снова заскользила по краю сковороды. Я заметила напряжение, промелькнувшее на лице брата, но не придала ему значения.

– Пойду мерзнуть в тазике.

– Согрел тебе воды.

Кир кивнул в сторону, где на подставке стояла кастрюля.

Я обняла брата и прижалась к его спине. Кир пах как дом, которого у нас давно не было. Я на секунду зажмурилась, и вдруг запах дыма наполнил комнату, смешался с теплом кухни. Где-то рядом будто потрескивал костер и звенел детский смех. Он казалась таким живым, что я на секунду поверила: все это происходит снова. Но сердце знало – нет. Это не прошлое вернулось, это я в нем застряла.

***

Детство, в котором мы были дружной семьей, казалось другой жизнью. Мне было пять. Мир тогда ощущался огромным. Деревья возвышались великанами, дома превращались в крепости, а молнии воспринимались сердитыми драконами, которые жили на небесах. Я не боялась их, хотя родители говорили, что драконы опасны и нужно бежать, прятаться, когда завоет сирена. Именно она сообщала, что драконы близко. Браслет на запястье я считала замысловатым украшением. Кир без конца твердил стишок и показывал, как пользоваться браслетом, чтобы стать невидимкой. Но разве можно в пять лет воспринимать такое, как что-то серьезное?

Детская фантазия рисовала сказочный мир, в котором драконы не нападали, а устраивали гонки в небе, оставляя за собой светящиеся следы. Когда звучала сирена, я представляла, что это жители небес ревут от восторга. Мы с Киром ныряли под стол и притворялись разведчиками. Я нажимала на браслет, произносила заклинание и верила, что становлюсь невидимой. Мне все казалось игрой.

Иногда я слышала, как родители шептались, что на соседней улице сгорел человек. Или как шаровая молния пробралась в дом через открытое окно и спалила кого-то прямо в кровати. Я тогда не понимала, что это значит на самом деле. Смерть была чем-то далеким. Грустное лицо мамы, слезы, которые она старательно прятала и говорила, что в глаз попала соринка, не оставляли в детской душе следов.

Ночью, когда гром гремел слишком близко, я прижималась к маме и спрашивала:

– Дракон злится?

– Нет, он просто устал. Папа нас защитит. – Шептала мама и перебирала пальцами мои волосы.

Я слушала, как мерно билось ее сердце, и засыпала с мыслями, что папа не позволит дракону проникнуть в дом.

У мамы были огненные волосы, цвета яркого костра. Когда она наклонялась, чтобы обнять меня перед сном, пряди касались моего лица и оставляли приятный аромат.

Я любила сидеть на краю ванной и наблюдать, как мама заплетала косу и собирала ее в тугой узел на затылке.

– Ты красивая, как принцесса. – Всякий раз говорила я.

– А ты моя любимая, мышка-малышка. – Отвечала мама, и ее отражение в зеркале отправляло мне поцелуй.

Потом мама обнимала и щекотала меня, заставляя смеяться до боли в животе.

Мой мир крутился вокруг троих: мамы, папы и брата. Кира я считала лучшим другом. Он придумывал интересные игры и учил различать молнии. Всегда брал за руку, когда в небе полыхало, и делал вид, что ему самому не страшно. Я верила, что мой брат храбрее всех. Папа пах железом и грозой. Он мог укротить любого дракона. Мама излучала свет и всегда нежно гладила по голове.

Тогда я думала, что счастье это просто. Теплые руки, сказка перед сном и поцелуй в зеркало. Я не знала, что все это можно потерять в один миг.

О дне, когда все изменилось, мы говорили редко. Но в моей голове картинки проносились всякий раз, когда я обнимала Кира после долгой разлуки. Воспоминания были похожи на отражение в мутной воде. Границы стерлись, и остались только вспышки света, запах сгоревших волос и бесконечный, зацикленный в голове крик мамы: «Райя! Беги!».

Можно подумать, что в мире молний не бывало светлых дней. Но даже в нашем аду боги иногда делали передышку. Раз в год наступали два дня тишины. Небо над Тандерфоллом и окрестностями становилось блекло-серым. Кто-то клялся, что видел за облаками солнце. Сколько бы я ни пыталась пробраться глазами за плотную пелену туч, никогда не замечала даже намека на очертания призрачного солнца. В эти дни драконы на небе спали, а молнии ненадолго забывали о нас.

Мама говорила, что тишина дана в награду. Чтобы люди помнили, каково это – быть свободными.

Ворота Тандерфолла распахивались, и каждый житель без страха мог выйти за стены. Все спешили в лес. Он находился недалеко от города. Огромные сосны упирались в хмурое небо и шептались между собой на ветру. Пахло влажной землей, травой и дымом.

Люди разводили костры, жарили лепешки и грели чай из сухостоя. По окрестностям разносился смех. Дети бегали по поляне и гоняли мяч. Птицы красиво заливались. В другие дни они тоже щебетали, но как-то тихо и боязно, а в день тишины будто радовались вместе с людьми. Их трели путались с треском костров, и казалось, что все вокруг жило и дышало.

Мама шла впереди, придерживая ветки. Кир подбрасывал в воздух шишки и ловил их на лету. Я сидела на плечах у папы, тянулась к веткам и смеялась, когда колючие иголки цеплялись за кожу. На пальцах оставался липкий след от смолы.

Голоса людей удалялись, а лес становился гуще. Мы выныривали из леса и оказывались на поляне. На ее окраине стоял наш летний домик с зеленой крышей. В крыльце не хватало пары досок. Папа каждый год обещал маме, что починит. Он всегда смеялся, когда я боялась перепрыгивать дыру. Подхватывал меня за талию, и я пролетала над зияющей пропастью.

В доме пахло пеплом и пылью. Мама открывала окна, и в комнату залетал теплый ветерок. Старая с пятнами шторка колыхалась под его порывами.

Я сорвалась с места и побежала в дальнюю комнату, чтобы занять кровать. Она была двухъярусной, с узкой лесенкой наверх. До того года Кир не уступал мне верхнее место. Говорил, что боится утонуть, если я решу описаться ночью. Но в тот день Кир кинул рюкзак вниз и подсадил меня наверх. Это был подарок, который я попросила у брата на день рождения.