Мария Карташева – Тыкулкас (страница 45)

Малинин воткнул в замочную скважину ключ, вошёл в тёмное и холодное пространство и, обернувшись на Елену, проговорил:

— Сообразишь поесть, а я пока печь затоплю, — он на секунду замер и продолжил: — Впереди много работы, нужно чтобы ничего не отвлекало.

Рыжий огонёк перекинулся со спички на край сухой бумаги, потянулся вверх, прикусил кончики тонких сухих веток, икнул горчинкой дыма, уперевшись в закрытую заслонку, и полетел вверх, рассыпаясь искрами, как только путь наверх был открыт. Егор скрипнул чугунной дверцей, присел за стол и, орудуя вилкой, быстро умял несколько котлет, миску салата и, втянув пол-литровую чашку кофе с молоком, выдохнул и посмотрел на Елену.

— Ты спала?

— Обо мне не волнуйся, — сухо сказала Елена. — Я хочу, чтобы ты это прочёл. Ты, к сожалению, ни разу не спросил, почему я так быстро уехала, но поверь мне, это было не просто так.

Елена передала Малинину картонную папку, и тот, раскрыв её, уставился в протокол допроса:

«По окончании первого курса института я присутствовала на вечеринке в доме одного из сокурсников. Я не помню того вечера, но совершенно точно уверена, что подвергалась насилию как в физическом плане, так и моральном. Я абсолютно уверена, что надо мной провели странный и страшный обряд или эксперимент, участия в котором я не хотела, но я была чем-то сродни подопытному кролику, на котором тренировались молодые люди, обладающие непонятной мне силой или желавшие её обрести. Я практически не помню, кто там присутствовал, но я точно знаю, что в этом братстве или секте состоит несколько моих сокурсников».

— И что это? — Малинин поднял на неё глаза.

— Это протокол моего допроса.

— И кого ты допрашивала? — поморщился Егор.

— Ты не понял, — Елена посмотрела на него в упор. — Допрашивали меня.

— Что? — несколько поменявшись в лице, проговорил Малинин.

— Егор, после окончания первого курса института, я поехала с ребятами на дачу, что-то подпила и очнулась уже в совершенно другом месте, привязанной к столбу, — тихо сказала она. — Вокруг меня стояли юноши, лиц которых я не видела. Они резали мою кожу и клялись на моей крови.

— Чего? — у Малинина даже сел голос.

— Того, — коротко ответила Елена. — Короче, послушай меня сейчас очень внимательно. Когда я в этот раз уезжала, я решила проверить прошлое Софьи, — Елена подошла к окну. — Извини, ну, не нравится она мне. Ну какая-то слишком слащавая и правильная, совсем не знает, куда идёт, но упорно лезет в самое пекло. Короче, — Елена вымученно посмотрела на Егора, — я не нашла ничего такого, кроме её медицинской карты, где есть краткое упоминание, что однажды, ещё в детстве, она поступила по скорой в больницу с резаными ранами. И всё, больше ничего, такое впечатление, что все документы были изъяты, а потом она с родителями вроде как и уехала.

— Ну да, только она совсем маленькая была.

— Возможно, сразу после инцидента они и уехали.

— После какого инцидента?

— Не тараторь, — Елена постучала пальцами по столу. — Ей не просто так подсунули эти документы. Зная её характерную особенность, а именно упорство, с которым она лезет, куда не надо, её мастерски заставили сюда приехать. Я наизнанку вывернула прошлое Дохлого и нашла его сокамерника, когда тот сидел по малолетке. Так вот, сокамерник его сказал, что Дохлый был просто одержим единственной идеей… — Елена помолчала: — Идеей возрождения ям.

— А почему ты до сих пор молчала? — Егор попытался встать, но тяжело сел обратно. — Почему?

— Егор, я не была уверена, — ответила Елена, — просто не была уверена. Я проверяла факты. Я и так всю жизнь за ними охочусь, надевая на себя разные личины, — она поморщилась и судорожно вздохнула.

— Охотишься за кем?

— За ними, — с нажимом сказала Елена. — Я мало что помню, но смогла по крупицам собрать почти полную картину, однако многое не сходится, но тогда, когда мы были у шамана, мне что-то показалось знакомым, — Никонова помотала головой. — Особенно жест его этот тогда, — она провела пальцами по лицу. Когда они пустили мне кровь, смешали её с пеплом, и один из них сначала мне провёл по лицу рукой, — Лена невольно содрогнулась, — а потом себе. Я слышала от него всего несколько слов, он говорил с сильным акцентом, и совершенно точно сказал про Тыкулкас.

— Шаман говорит вообще без акцента.

— Столько лет прошло, они же тогда все ровесники были, он вполне мог убрать акцент, — Елена пожала плечами. — Поверь, как бы я ни относилась к Соне, я бы никогда не пожелала ей пройти мой путь, но с ней, похоже, что-то всё-таки случилось в детстве.

— Лена, я видел тебя… — Малинин запнулся, — голой. У тебя нет шрамов.

— Нет, но были. Я столько заплатила пластическим хирургам, не поверишь, — Елена присела за стол. — Иначе я бы с ума сошла. А так смогла себя убедить, что это просто дело, которое я уже очень давно расследую. Меня довольно быстро завербовали, следователь был просто молодец, он десятым чувством понял, что я не сломалась и хочу мстить. Я у него многому научилась.

— Что с ним стало?

— Убили, — буднично пожала плечами Елена. — Он к кому-то подобрался, но мне не мог полностью всё рассказать, я тогда студенткой была, он просто боялся.

— Чего?

— Егор, ты сам видишь, с каким трудом нам всё даётся, — она помолчала. — Любой шаг. Это люди с большими связями и огромными деньгами. Эта организация, — Елена потрясла головой, — просто очень древняя и их много. Я не тешу себя надеждой, что мы сможем их остановить, но та ячейка, которая тогда из меня сделала клятвенный столб, за это поплатится.

— Странное выражение, — Егор помолчал. — Клятвенный столб.

— Они это так называли, — Елена покивала, — они же снимали всё на плёнку, чтобы уже никто из них не мог отвертеться и на каждого был компромат.

— А тот следователь? У него были личные причины? Почему он копал под них?

— Они убили его жену, когда она ждала ребёнка.

— Почему ты мне всё давно не рассказала?

— Потому что я никому не верю, — она помолчала, — и потому что мне страшно за тебя. Ты такой, — Елена подняла на него глаза, — бесхитростный, прямой. Да и мне совсем не хотелось, чтобы ты знал такие подробности о моей жизни. Но сейчас нужно выручать Соню, поэтому… — Елена оборвала свой рассказ на полуслове. — И на днях я звонила Соне и задала вопрос про тот случай.

— Что она сказала?

— Она ничего не помнит, — Елена помотала головой. — Сейчас главное — понять, почему Дохлый передал документы именно Соне, потому что если она прошла через какой-то ритуал, то Дохлый ну никак не мог этого сделать, он её от силы лет на пять старше.

— У неё тоже шрамов нет, — в некоторой прострации обронил Малинин.

— Может, тоже пластика, — Елена пожала плечами.

— Тогда она должна была знать, что с ней случилось.

— Не обязательно, — Никонова покачала головой, — вспомни Лизу. Её убедили, что она попала в аварию.

— А ты у Сони про шрамы спросила?

— Малинин, мы с ней, как ты понимаешь, не лучшие подружки, чтобы я про такие вещи спрашивала по телефону, — Елена развела руками. — Я надеялась спросить всё по прилёте. Да и разговаривала она со мной довольно сухо и скупо.

— Ты должна была всё мне рассказать. — Егор стукнул по столу кулаком, и в этот момент ему показалось, что пространство раздвоилось, но картинка сразу же вернулась на место, и Малинин просто недовольно поморщился.

— Малинин, ты давно на себя со стороны смотрел? Ты то в любовной горячке бьёшься, то бросаешься на всех. Я ведь не зря с тобой говорила, и хотя я меньше всех хотела, чтобы ты отошёл от дел, так как менять следователя сейчас — это преступление, но твоя постоянная истерика не даёт шанса для стабильной работы.

— Ладно, давай по делу, — отрезал Егор.

Дверь с улицы распахнулась, в помещение ввалились абсолютно заиндевевшие оперативники, и Дымов, сбросив насквозь вымокшие перчатки, с ходу прижался к печке и прикрыл глаза, держась за горячий дымоход красными руками.

— Вы откуда? — покосилась на них Елена.

— На труп выезжали, — буркнул Береговой, сооружая себе бутерброд из куска булки, майонеза и котлеты. — Простите, жрать охота. Короче, участковый позвонил, что в подвале одного из домов труп женский нашли, мы рванули туда, — с набитым ртом продолжил докладывать Береговой, — приехали, а там проход в подвал снегом завалило, с крыши сошёл. Мы минут сорок лопатами махали, чтобы разгрести там всё, — Береговой шумно отхлебнул из кружки. — Оказывается, там бабулька скончалась, а соседки не признали.

— Кого не признали? — покосился на него Малинин.

— Ну бабку не признали, — немного нерно отозвался Береговой. — Они увидели ноги в сапогах женских и давай орать и участкового звать.

— Вы спали? — обведя троих оперативников тяжёлым взглядом, спросил Егор.

— Нет, — покачал головой Береговой. — Мы на место выезжали, потом пытались по камерам в аэропорту что-то рассмотреть, но глухо, мы даже к Кадарию смотались, он следопыт знатный, но он под этим, — Береговой выматерился, — снегом тоже ничего не видит. Единственное, что сказал, осмотрев вашу машину, что нужно искать внедорожник, чтобы с кенгурятником был. Вот так просто, «лоб в лоб», вам бы УАЗ не распахали.

— Так, — Малинин жестом остановил Берегового, — поезжайте в гостиницу спать. Смысла сейчас здесь сидеть нет, а утром мне нужны ваши свежие головы. Ты тоже, — он посмотрел на Лену. — Ты сама знаешь, что нет никакого смысла искать в уставшей голове свежие мысли.