Мария Карташева – Тыкулкас (страница 47)

— Ладно, поехали, — пересаживаясь на снегоход, сказал Егор. — Как Юргинай? — коротко спросил он.

— Так же, — махнул рукой Кадарий и, прыгнув в седло, вывел машину вперёд.

Широкие полозья легко летели поверх толщи снега, Малинин, научившийся ещё прошлой зимой легко управляться с такой техникой, шёл след в след за лесничим, и вскоре они подобрались к входу в пещеру, где на пяточке открытой площадки между раскалённых головней всё ещё метался огонь.

— Надо будет Мамыкину часть костра привезти, — пробормотал Береговой, — я его самого сюда не потащу.

— Кадарий, ты здесь, мы внутрь, — напряжённо сказал Егор.

— Аккуратнее.

Стараясь ступать как можно тише, Егор продвинулся вперёд, в ту сторону, откуда доносились звуки, похожие на неровное дыхание, и, как ни странно, падал свет, прорубая плотную массу неподвижной тьмы, еле-еле разрываемую светом от фонарей. Егор потихоньку сместился вперёд, чуть пригнувшись, вошёл под низкую притолоку, провёл рукой по ледяному шершавому от инея каменному боку пещеры и пошёл вперёд, высвечивая себе фонариком путь. Вдруг край глаза царапнул знакомый символ, Малинин резко остановился, переведя пятно света на алевшую свежей кровью надпись. Полковник явственно видел подтёки, стёкшие под жирную полосу, вдавленную в щетинящийся изморозью камень, и было понятно, что одна из капель совсем недавно остановилась в своём стремительном движении вниз. Каждый шаг предательски хрустел налетевшей пылью, острожные движения гулко раскатывались во все стороны, и Малинин подумал о том, что если их хотели бы убить, то всё уже могло и случиться, и терять время, заманивая его поглубже, было незачем.

Впереди неожиданно мазнул по стене отблеск света, Егор обернулся на Берегового, показывая, что нужно погасить фонарь, затем потушил свой и дальше шёл, сосредоточившись на слабых световых всполохах, которые, судя по звукам, шли от костра.

Вскоре перед ними возник каменистый берег подземного озера, над головой угрюмо нависли низкие своды пещеры, а вода внизу отражала каждый камень, каждую трещинку, каждую морось, придавая месту жуткую симметрию. Казалось, озеро знает, что здесь происходит, оно видит и понимает всё, таящееся в его глубинах, но хранит молчание, и даже у ветра, иногда залетавшего сюда, не было сил, чтобы поколебать эту мёртвую тишину.

— Егор Николаевич, — сдавленно сказал Береговой, указывая на спокойную воду подземного озерца, на поверхности которого, раскинув руки, лежала девушка.

— Да вижу я, — вздохнул Малинин.

— Странно, она как-то на воде лежит, вроде как притоплена, но держится.

— Ну да. Это официантка из кафе. Настя, — тяжело вздохнул Егор, но сразу же осёкся, когда его слуха коснулся сдавленный стон. — Тихо, — прошептал он, — здесь кто-то есть, — одними губами добавил он.

Движение с другой стороны озера пригвоздило их к месту, Малинин схватился за пистолет, но стрелять в пещере было чистым безумием, и теперь он просто стоял и смотрел, как практически от стены, из невидимого с их места прохода, отделилась тень и, выйдя на освещённую часть небольшого естественного бортика, остановилась.

— Нам нужен посох, — сказала фигура.

— Айнана? — проговорил Малинин. — Айнана, это ты?

— Да, — девушка сделала шаг вперёд, и теперь её было хорошо видно.

Лицо её было тёмным, щёки прорезали глубокие морщины, глаза заволокла мутная белёсая плёнка, отчего казалось, что в округлых прорезях остались только белки, сама девушка стояла на самом краю, раскачивалась и твердила только одно: «Нам нужен посох».

— Айнана, мы тебе поможем, — добавив теплоты в голос, сказал Егор. — Оставайся на месте и не двигайся, я за тобой приду.

— Если ты подойдёшь ко мне, то она умрёт, — чуть громче сказала Айнана. — Привези сюда посох, и она будет свободна.

— Кто? — Малинин часто задышал, его пальцы невольно подобрались в кулак, словно Егор сам себя останавливал, чтобы не сдвинуться с места.

— Софья.

Береговой для надёжности схватил Малинина за руку и отдёрнул назад, когда тот сделал неосознанный выпад, потому что имя Софьи прозвучало, как выстрел.

— Посох нужен послезавтра. Не успеете — она умрёт. Уходите, — она помолчала и добавила, указав на плавающий в воде труп: — Её не трогайте. Тронете, здесь всё взлетит на воздух.

Не помня себя, Егор добрался до выхода, вылетел наружу, упал в снег на колени, воткнул руки по плечи в наст и, опустив горящую гневом голову в нутро пылающего холодом сугроба, сдавленно закричал от своего бессилия.

Глава 13

Холодный рассвет надломил корку ледяной тьмы, нехотя разбавил густую черноту и огляделся, как если бы сомневался, стоит ли вообще заглядывать в этот тоскливый край, где даже солнце не оставалось надолго.

Малинин дошёл до дома несколько часов назад, как был в верхней одежде, сел на краешек кровати и не двигался, уперев взгляд в чуть мутное стекло окна. Он видел, как утро стряхнуло уголь ночи, добавило к тусклым краскам немного света, позвало на помощь ветер, который перемешал всю небогатую палитру, и теперь носился по краю неба, полоща серые тряпки рваных облаков, пробегающих по стылому небу.

— Егор Николаевич? — дверь в дом отворилась, с улицы залетел ручеёк снега и вольготно разлёгся на полу нетопленного дома, а вслед за ним появился Шмелёв. — Мы вас потеряли. С вами всё хорошо?

— Привет, — глухо отозвался Егор. — Да.

— Елена просила сказать, что посох уже в пути. Вы б телефон включили, — почесав затылок, сказал Шмелёв. — Вопросов рабочих много, а мы до вас никак…

— Я понял, — резко сказал Егор. — Поехали. — Малинин встал и пошёл к выходу. — Ты на машине?

— На такси доехал. Холодина сегодня, — изо рта оперативника вывалился белёсое облачко пара и, смешавшись со снегопадом, растворилось в кусающем холодом воздухе.

Малинин на ходу передал ключи от уазика Шмелёву, сам рванул на себя дверь, сел на пассажирское сидение и, прислонив горячую голову к покрытому изморозью металлу, молча смотрел на замёрзшее окно. Машина вскоре разогрелась, проталины на стёклах расползлись во все стороны, молчаливый Шмелёв выскочил на улицу и потянул за одну из створок ворот, перекрывающих выезд с участка. Дверца глухо застонала, и звук этот тоскливый и одинокий повис, словно чей-то далёкий, еле пробившийся сюда крик.

Машина покатилась по пустым улочкам посёлка, Малинин смотрел на скрытые завесой снегопада силуэты домов, рассматривал тянущиеся к автомобилю близкие ветви деревьев, которые чудились чьими-то измученными артритом пальцами, тянувшимися к островку тепла и жизни.

— Приехали, — как-то неуверенно сказал Шмелёв.

— Угу, — покивал Малинин и, выйдя на улицу, не оглядываясь, пошёл прямо к входу в здание.

Здесь работа была в самом разгаре: Береговой топил печь, Унге окопалась папками с делами и увлечённо строчила по клавишам, Дымов развешивал на доске «какие-то каракули», как назвал их Шмелёв, а Елена просто сидела поближе к горячей трубе и пила чай, завернувшись в большой вязаный плед.

— Что по Хватикову? — без приветствия спросил Малинин и наболтал себе в чашке густую смоль растворимого кофе.

— Сейчас, — отозвался криминалист. — Я нашёл его отпечатки в квартире, где он обитал, — Мамыкин положил перед Малининым несколько распечатанных листков. — Сделал запрос и вот ответ.

Егор быстро пробежал глазами по тексту, потом с долгим выдохом глянул на Елену и спросил:

— Дохлый только по малолетке сидел?

— Нет, у него был ещё один эпизод, но там буквально полгода, и потом он каким-то образом вышел по УДО, — Елена посмотрела на Егора. — А что?

— Нужно послать запрос, а лучше позвонить, чтобы сразу посмотрели информацию. Не пересекались ли Хватиков и Дохлый в тюрьме? Они точно должны были где-то познакомиться, потому что не бывает таких совпадений, чтобы они оба сюда припёрлись для совершения ритуала, и друг про друга не знали.

— В смысле? — Елена нахмурилась.

— Чего?

— Ты сказал, что «они оба сюда припёрлись».

— Оговорился.

— А может он и правда здесь? — медленно произнесла Елена. — Унге, ты говорила, что Дохлый проявлял к Соне неподдельный интерес.

— Да, — оторвав взгляд от монитора, отозвалась Унге. — Её это в какой-то мере пугало, но это было давно, ещё в Карельске. Я не помню, чтобы она здесь про него говорила.

— Я сейчас попрошу своих ребят пробить, где он обитает, — покивала Елена.

— А Хватиков за что сидел? — коротко спросил Береговой.

— Почти сразу после учёбы он организовал нелегальный кабинет и практиковал пластическую хирургию. Там было тяжкое причинение вреда здоровью, — Унге пробежала пальцами по клавиатуре и тихо сказала: — Послушайте, он также числился в штате у Анны Николаевны, но не в качестве врача, — она судорожно вздохнула, — а как подсобный рабочий, но я думаю, что он тоже участвовал в тех операциях. Как же я это пропустила?

— Хватиков проявлял настойчивый интерес к Соне, — Малинин побарабанил по столешнице пальцами и спросил у Елены: — А он же по возрасту подходит к тому инциденту? Лена, прости, но следственная группа должна знать правду, иначе…

— Можешь не продолжать, — остановила его Елена.

Никонова подошла к окну, несколько секунд смотрела в размытое отражение, потом обернулась и, усевшись на стул, некоторое время молчала, обозревая пространство.

— Хорошо, — решительно сказала она, — но сразу предупреждаю, эта информация конфиденциальная и служебная.