Мария Карташева – Тыкулкас (страница 31)

— Не знаю.

— Вечер почти, — негромко сказала Унге. — Пора собираться, — Унге посмотрела на Юру. — Я в Питер лечу. Рейс очень рано утром.

— Может быть, мы тогда в гостишку, а то подготовиться к вылету ещё нужно? — Береговой вопросительно глянул на Малинина.

— Езжайте, — Егор минуту подумал и добавил: — И в общагу утром. Там если кто-то что-то скрыть хотел, то уже давно бы это сделал, а возиться потом с пьяными вахтовиками я не хочу.

— А я домой, — Софья улыбнулась Егору, — приготовлю ужин. Не против?

— Будет здорово, — улыбнулся Малинин и, отвернувшись, пошёл к себе в кабинет, чтобы всё-таки сдержать данное слово и не душить Софью своим беспокойством, хотя это было очень тяжело.

Егор зацепил со стола открытую пачку с печеньем, налил в чашку растворимого кофе и поплёлся, раздумывая о том, что все его версии какие-то надуманные и не имеющие ничего общего с реальностью. Хотя с другой стороны, ещё несколько лет назад, если бы ему сказали, что он будет бегать за мифическими ямами в поисках гиперкуба с людьми из института метафизики, он бы проверил человека на профпригодность.

— Здрасьте, — Малинин обернулся на звук дрожащего голоса и понял, что коллеги давно испарились, а перед ним стоит заплаканная продавщица из магазинчика недалеко от его работы — мать Ларисы Новиковой.

— Вечер добрый, — удивился Егор, — что случилось?

— Мне Лару не дают хоронить.

— Присаживайтесь, — Малинин помог женщине снять пальто. — Сейчас все процессуальные дела доделаем и сразу выдадим разрешение.

— А что ж так долго? — вытирая постоянно пробегающие по дряблым щекам слёзы, проговорила женщина.

— Я постараюсь, чтобы в короткие сроки всё закончилось, — покривил душой Малинин, не очень хорошо умеющий успокаивать рыдающих родственников.

— Вот зачем она сюда вернулась? — женщина, потрясла рукой, с зажатым в ней платком.

— А действительно, зачем? — спросил Егор.

— Так я же мордастому вашему говорила, — имея в виду Берегового, сказала женщина. — Это Розка её с пути сбивала всё время. То в какие-то продажи её сунет сетевые, то в психологию, чтобы жениха себе правильного найти… — она вздохнула, — Девка уже в Норильск уехала, в банк устроилась. Ну что ещё нужно? Нет, хочу мужа богатого и, чтобы не работать, и всё на баб этих, которые каналы ведут, показывала. Мол, хочу как они.

— И? — спросил Малинин, понявший, что конца этим перечислениям не будет.

— Ну вот для того, чтобы как они быть, — женщина покрутила у своего лица пальцами, а потом изобразила в воздухе грудь, — морду с сиськами нужно иметь, а у моей ни морды, ни сисек, прости господи. Так эта дура, Роза, заставила её кредит взять, и она приехала пластику делать.

— Так. А вы это Береговому говорили? — замер Малинин.

— Так откуда я знала-то? — зарыдала женщина. — Она ж всё скрывала. Это мне её подружки с работы рассказали, вот я и пришла и про тело спросить, и сказать. А что толку? — она растёрла по лицу слёзы и засобиралась. — Розка-то тоже уже сгинула. Одна я осталась, — стянув на груди платок, громко сказала женщина. — Ты, Егор Николаевич, уж похлопочи-то насчёт тела. Сам знаешь, зимой хоронить здесь хлопотно.

Проводив женщину, Малинин вернулся, взял телефон и, накидав сообщение Береговому, устало потянулся, протёр ладонями лицо и чуть не подпрыгнул, услышав странные щелчки и дикий визг. Егор ломанулся на улицу, но снаружи было всё тихо, лишь с другой стороны постройки занималось странное зарево, и полковник, пробираясь по нечищеному за день снегу, побежал на задний двор. Прибыв на место, Малинин в недоумении остановился и молча наблюдал картину, где между двумя горящими кострами метался бледный Мамыкин, нося снег и пытаясь затушить хотя бы тот, из которого с шипением вылетали большие горящие щепы и метили в сложенные деревянные поддоны, кусая криминалиста за ноги, заставляя его каждый раз истошно орать.

— Ну что вы стоите-то?! — заверещал Мамыкин, бросая очередную жиденькую партию снега на веселящийся костёр.

— А что это за фаер-шоу? — спросил Малинин, быстро раскидав сложенные ветки и утопив их в рыхлом снежном месиве.

— Что? Что?! — заорал Мамыкин, оглядывая прожжённые в нескольких местах штаны. — Опытные образцы делал. Мне что в лабораторию два дерева отправить? Вот я пепел делал.

— А ты, я смотрю, знатный пироман, — покивал Малинин. — Слушай, а вот это что такое было? — спросил Егор, показывая на лежащие вокруг дымящиеся головни.

— Пихта эта долбанная начала как припадочная стрелять во все стороны, — проворчал Мамыкин. — Так, всё, я в гостиницу, — рявкнул он, как будто его кто-то удерживал, но потом остановился, протопал к кострищам, наскрёб из каждого образцы и молча ушёл.

Малинин ещё немного постоял, убедился, что постройки точно не занялись, и, невольно улыбаясь, пошёл обратно.

— Алё, Соня, а поехали поужинаем? — садясь в машину, сказал Егор. — Помнишь, я тебе про ребят рассказывал, которые ресторан держат возле реки?

Егор подъехал к дому, набрал номер Сони и остался ждать её внутри тёплого салона, наблюдая через окно, как она быстро собирается, выключает свет и возится с дверным замком.

— То есть выйти и помочь ты не догадался? — улыбнулась она, садясь в машину.

— Не-а, — притягивая её к себе, проговорил Егор. — Если бы я вышел из машины, то мы бы остались дома.

— Тогда поехали, — освобождаясь от рук Малинина, пытавшихся пробраться под куртку, засмеялась Соня, — а то получится, что я зря мёрзла возле дверей. И надо было остальных тоже позвать, — отозвалась Соня.

— Давай просто побудем вдвоём, — взяв её за руку тихо сказал Егор, — а потом как-нибудь обязательно съездим туда все вместе.

— Раньше ты не умел развлекаться, — обронила Софья.

— Раньше у меня была только работа, а теперь есть ты.

Проскочив несколько улиц, Егор направил машину в сторону растворившейся в ночи реки, туда, где выделялся небольшой участок берега, ярко подсвеченный огнями. Простое сооружение вытянулось вдоль русла реки и сейчас утопало в белом украшении скорой зимы. Здесь уже явно шли первые приготовления к главному зимнему празднику. И хотя до него было ещё далеко, но туристы сюда приезжали часто, и для них нужно было сотворить маленькое чудо: приоткрыть двери в праздники.

Малинин поставил машину на пустой парковке, вышел, открыл дверь со стороны Софьи и, задержав её на месте, долго целовал, растворяясь в свалившемся на него счастье.

— Егор Николаевич, привет! — с веранды ресторана раздался гулкий возглас, и Егор, с сожалением оторвавшись от Сони, помахал приятелю. — Пойдём?

— Вы сразу ужинать или в номер, переодеться и отдохнуть с дороги?

— Я думаю, сначала разместимся, — с улыбкой, переводя взгляд на Соню, сказал Малинин.

— Как скажешь, — Софья пожала плечами и, выйдя, глубоко вдохнула морозный воздух.

Дойдя до выделенного им домика, Малинин бросил вещи у самого входа, отнял у Сони пуховик и, подхватив её на руки, на секунду остановился, пытаясь сориентироваться, где здесь спальня.

— Малинин, просто остановись, — Софья обняла его. — Ну что ты как школьник? Я есть хочу и прогуляться, и вообще, ты себя ведёшь, как будто мы с тобой сто лет не виделись.

— Иногда мне так кажется, — садясь с Соней в кресло, сказал он. — Я просто только сейчас понял, как я по тебе соскучился.

На последних словах Егор перестал воспринимать окружающий мир и очнулся, только когда утомлённая Софья прилегла к нему на плечо.

— Мы всё-таки нашли спальню? — оглядываясь, спросил Малинин.

— Сначала мы нашли кухню, — зевнула Соня, — и разбили пару тарелок. Я сейчас иду в душ, а ты идёшь, заказывать нам еду, — сказала Софья и, отобрав у Егора одеяло, быстро ушла, завернувшись в толстый кокон.

Внутри ресторана было безлюдно, работала только одна часть зала, и это было привычно, так как в будние дни сюда заглядывали единицы, и Егор любил сюда приезжать именно посреди недели. Малинин знал меню наизусть и сейчас, не отвлекаясь на чтение, смотрел, как из домика вышла Соня, как остановилась, огляделась и, завидев его сквозь большое стекло, пошла к нему.

Малинин видел, как аккуратно Софья идёт по мосткам, держится за перила и улыбается своим мыслям. Егору даже показалось, что Соня как-то изменилась, стала свободнее дышать, и он ещё раз мысленно поблагодарил Берегового, который сумел остановить в его истерической опеке над Софьей. Егор отвлёкся на подошедшего официанта, быстро сделал заказ, а когда посмотрел в ту сторону, где только что бродила Соня, то не увидел её, зато заметил, что в неожиданно возникшей полынье плескается молодой лёд. Егору казалось, что он орёт во всю силу своих лёгких, он бежал, перепрыгивая через ступеньки, выскочил на улицу, и только сильный удар, перехвативший в нём дыхание смог его остановить. Малинин провалился в снег, буквально утонул в сугробе, пытаясь выбраться оттуда и отцепить от себя стальные пальцы его приятеля.

— Малинин! — кричал, здоровенный дядька, с трудом удерживая полковника на месте. — Да стой ты, дурья башка твоя. Ты ничего не сделаешь, ребята мои занимаются. Они рядом были. Её достают уже, не мешай просто, — его голос пробился через затуманенное ужасом сознание Егора. — На-ка, — мужчина перехватил вынесенный официантом тулуп. — Накинь. Слава, баня горячая какая?

— Нижняя.

— Давай им и ужин туда, пусть идут греться.