Мария Карташева – Смерть в отпечатках (страница 16)

— Глаша, цветы, вино и сыр чистые, — проговорила стоящая возле её стола Юлия, — причём абсолютно. Отпечатки у курьера вчера сняли, так вот там только его пальчики и ещё женские. Сейчас выясняют, откуда он цветы забирал, но, скорее всего, это отпечатки продавщицы. Никаких посторонних частиц или чего-нибудь подобного нигде нет.

— Сейчас стало невероятно удобно удалённо делать подарки. Я, если честно, очень сомневалась, что там что-то будет. Позвонил, оплатил, нанял курьера. Так что теперь одна надежда на айтишников: ищем цифровой след. И ещё нужно разобраться, чьё дело он приписывает своему, прости господи, студенту.

— Если он прислал вам, то, значит, дело ваше, — встрял в разговор Краснов.

— Странно если бы он цветы Визгликову прислал, — покачала головой Глаша. — Нельзя мыслить так прямолинейно.

— Глафира, я пойду, — проговорила Юлия.

— Спасибо тебе большое. Можно же на ты? — спохватилась Глаша.

— Конечно, — улыбнулась Юля и вышла.

Глафира несколько секунд сосредоточенно смотрела на монитор, потом перевела взгляд на следователя из Южного и спросила:

— Ты дозвонился до Ефремова?

— Нет.

— Плохо, — побарабанила пальцами по столу Глаша. — Нужно искать.

— Так я нашёл, — молодой человек посмотрел на неё.

— А почему молчишь? Где он?

— Я по форме написал рапорт о местопребывании разыскиваемого.

— Чёрт, по какой форме, какой рапорт? — вспылила Глафира. — Где Ефремов?

— Он в больнице. Его нашли на улице, у него инсульт, — монотонно проговорил Краснов.

— Когда ты об этом узнал?

— Час назад, пока вы кофе пили.

— Паша, это вредительство, а не работа, — вскочила с места Глаша. — Ты должен был оперативно меня уведомить, — рявкнула она и, набирая номер, схватила свою сумку и выскочила из кабинета. — Алё, Погорелов, планы немного меняются, мне нужно ещё в больницу заскочить.

Но в клинике Глафиру не то чтобы не пустили к Ефремову, её даже не стали обнадёживать по поводу скорой возможности такого действия: у мужчины на фоне переживаний случился обширный инсульт, и к общению он был не способен. Поэтому довольно скоро автомобиль Погорелова припарковывался возле небольшой фермы.

Глафира с Погореловым, дойдя до калитки, постучали, но в ответ услышали только протяжный вой коровы из сарая, стоящего недалеко от дома, да хриплый лай старой собаки, которая даже не потрудилась встать с продавленного кресла, а просто подняла голову и тявкала в сторону незваных гостей.

— Жуля, да успокойся ты, — донёсся из сарая мужской голос, а потом появился высокий белобрысый человек. — Вы ко мне?! — крикнул он, глядя на Глашу и Погорелова. — Ребята, если за молоком, то к вечеру приезжайте, если за заказами, то полчаса подождите, пока жена придёт. Мне не отойти, корова в родах, чё-то тяжело телится в этот раз.

— Можно зайти?! — крикнула Глафира в ответ. — Мы из следственного комитета.

— Ох, ты ж, — мужчина пожал плечами, — ну, заходите. А чем я провинился? — широко улыбнулся он.

— У нас просто несколько вопросов, — сказал Погорелов, косясь на собаку. — Не укусит?

— Да у неё зубов-то к старости не осталось. А Шайтан в вольере, — отозвался хозяин, показывая куда-то им за спину.

Глаша обернулась, чтобы рассмотреть Шайтана, и даже затормозила, потому что взгляд её упёрся в развалившегося в тенёчке огромного белого медведя.

— Это что, медведь? — неуверенно спросила она.

— Да бог с вами, — рассмеялся мужчина, — это среднеазиат. Но да, парнишка у нас вымахал. Только давайте в коровник зайдём, — поманил их мужчина за собой, — я ветеринара жду, что-то никак самому в этот раз не сладить.

Глафира с Погореловым переглянулись и пошли за фермером в тёплое нутро коровника, где в одном из стойл, тяжело дыша, стояла корова.

— Ну давай, милая, давай. Уже всем наколол, чем надо, а она видишь… — развёл руками мужчина. — Остальные-то на поле сейчас, а эта мучится.

— Скажите, пожалуйста, — перебила его Глафира, стараясь не вдыхать тяжёлый дух скотного двора, — ведь вам принадлежало крестьянское хозяйство «Добрые руки»?

— Ну, было дело, — тяжело вздохнул мужчина. — Да сплыло. Хотя планы у нас были большие, но видишь, что осталось, несколько гектар земли, скотина, дом да трактор. Хотя могло и вовсе ничего не быть.

— Скажите, вы приобретали свой номер для полиэтиленовой плёнки?

Мужчина странно на неё посмотрел, потом задумался.

— Я, если честно, вас не очень понял, — проговорил он.

— Мы нашли в архивах материалы о том, что ваше КФХ имело свой номер для маркировки всего пищевого пластика, куда расфасовывались продукты питания с вашей фермы.

— Да я не очень помню. Такими вещами брат мой заведовал. Я против был деньги кидать так налево и направо, но мы ж партнёрами были. Потом всё закрыли и разбежались.

— А где нам брата вашего можно найти?

Во дворе заурчал двигатель чьей-то машины, и хозяин фермы кинулся вон из сарая, под новый истошный крик коровы.

— Николаич, ну родненький, ну давай быстрее! — закричал он. — Ну ты же понимаешь.

— Да иду я, — пробасил ветеринарный врач и, скинув перед входом куртку, потопал к корове. — Где-то ты мастер, где-то пень. Ну что сложного-то, — надев перчатку, доходящую до плеча, ветврач начал манипуляции по стимуляции родов, а Глаша, чувствуя лёгкий приступ тошноты, выбралась во двор.

— Здравствуйте. Вы за заказом? — спросила её довольно молодая женщина, забегавшая во двор. — Что у вас? Я, простите, забегалась и не помню вас.

— Нет, мы к вашему мужу пришли, мы из следственного комитета, у нас есть несколько вопросов.

— К моему Степану? — улыбнулась жена фермера. — Пойдёмте в дом, Стёпа весь в своих коровах, козах и птице. Так что пока Зорька не разродится, он ничего толкового вам не скажет. Чаю хотите?

— Спасибо. Может, помните, вы регистрировали номер для пластика?

— Я точно нет, — рассмеялась девушка. — Мы со Степаном женаты пять лет, ничего такого точно не помню. Может быть, когда у них с братом ферма была большая.

— Он тоже сказал про брата, а где его найти?

— Алексей — человек нелюдимый, знаете, такой… я бы сказала… — она почесала бровь и чуть тише добавила: — Ну вот мне неприятно рядом с ним находиться. Всегда угрюмый какой-то. Хотя, может, после смерти жены таким стал. Она как-то осталась на ночь в «Коровниках», так они называли ферму, где коровы стояли. Она там за бухгалтерией следила, и что-то там в отчётах не сходилось, — женщина как-то горько улыбнулась. — Муж рассказывал, что там страшное случилось, и с этого момента ферма и посыпалась. Короче, поутру нашли они бедняжку по частям. Представляете, как страшно? Брат его с тех пор закрылся, а ведь всё на нём держалось, все договора, все контракты. Всё пошло прахом, а до сути никто не докопался.

— Я вас поняла. Можете дать координаты брата и бывшей фермы?

— Сейчас в дом за бумажкой с ручкой сбегаю. Может, молочка вам хоть принести?

— Спасибо, я сейчас позову коллегу, и мы поедем.

Развернувшись к коровнику, Глаша пошла к входу, но столкнулась с Погореловым, как раз выходящим наружу.

— Серёжа, что с тобой?

От Погорелова отчаянно воняло навозом, по лицу были размазаны тёмные полосы, намокшая одежда пестрела разводами, и ещё в воздухе витал едкий запах водки.

— Роды принимал, потом за телёнка и роженицу спирт пил, а перед этим не спал почти двое суток, — зло процедил Погорелов. — Так что мне всё по барабану, я домой поехал.

— Ну куда вы такой? — рассмеялась выбежавшая на порог хозяйка дома. — Давайте к нам. И помоетесь, и одежду чистую сейчас дам, и пообедаете с нами.

— Да уж, Серёжа, — с готовностью сказала Глафира, которую абсолютно не радовала перспектива ехать в одной машине с чадившим запахами природы Погореловым, — ты оставайся, а я поеду.

— Нинель, привет, — пропела, появляясь в кабинете у заведующей моргом, женщина в строгом брючном костюме и кашемировом пальто. — А где царица мира мёртвых? — спросила она, упёршись взглядом в уборщицу.

— Мясо режет, — хрипло буркнула женщина и продолжила намывать пол.

— Понятненько, — женщина развернулась и, громко цокая каблуками по кафельному полу, прошла в прозекторскую. — Привет, моя золотая, — входя в анатомичку, проговорила посетительница. — Нинель, я к тебе заехала сообщить о проверке.

— Что им опять нужно?

— Ох, Нинель, у тебя своя работа, у нас своя. Ну, походим с умными лицами, похмурим брови, а так как у тебя всё всегда предельно комильфо, то смогу на фоне остального бардака выбить тебе какое-нибудь оборудование. Тебе что-то нужно?

— Конечно, — расплылась в улыбке Нинель, — я тебе список пришлю.

— Умерь свои аппетиты, — пожурила её женщина. — Ты чего такая не в духе?