Мария Карташева – Штопая сердца (страница 22)

— Хорошо, Анна Михайловна. Вы профессионал, и только исходя из этого я пойду вам навстречу. Надеюсь, вы понимаете, что делаете.

— Я тоже на это надеюсь, — тихо пробормотала Анна. — И ещё, — проговорила Лисицына и ненадолго замолчала, подбирая слова, — мне кажется, сейчас не лучшее время для реструктуризации нашего отдела и разного рода переездов. Пожалуйста, примите во внимание общий нервный фон и пересмотрите своё решение о том, чтобы мы меняли географическое местоположение.

— Ох, Анна Михайловна, как же сложно вы говорите. Мы с вами находимся на службе, и на аркане нас никто не тянул, и мне бы не хотелось думать, что у наших следователей и оперативников пропадает концентрация внимания и снижается КПД, если переезжает их рабочий стол. Вы свободны, встретимся завтра.

Выйдя от Ковбойкина, Лисицына поймала себя на мысли, что только что захлопнулась мышеловка, в которой лежал очень ароматный кусочек сыра. Она добровольно передала отдел в руки Ковбойкина, который до недавнего момента был просто душкой, и она расслабилась, почему-то подумав, что нашла в его лица союзника.

— Самое время ехать в морг, — пробормотала Лисицына.

Дёрнув на себя дверь в бюро судебно-медицинской экспертизы, Лисицына очутилась перед кромешной тьмой. Женщина на секунду остановилась, потом выплыла из водоворота тяжёлых мыслей, стянула с лица солнцезащитные очки и увидела, что в коридоре просто перегорела лампочка. Она устало потёрла переносицу и физически ощутила, как на её плечи опустился груз усталости. Анна готовилась к сегодняшнему вечеру: ей предстояло путешествие в прошлое. И сейчас нужно было вспомнить всё, во всех отвратительных и страшных подробностях.

— Можно проскочу? — позади неё вдруг послышался девичий голос.

Лисицына чуть посторонилась и поняла, что она уже некоторое время просто стоит перед открытой дверью. Смахнув наваждение воспоминаний, женщина толкнула следующую дверь, больно ударилась локтем о скобу замка и, шипя ругательства, пошла дальше.

— Нинель Павловна, можно? — Лисицына просунула голову в кабинет заведующей.

— Проходи, проходи, — женщина, сидящая за столом, отвлеклась от разговора и поманила Лисицыну внутрь. — Присядь, я сейчас закончу.

Анна Михайловна тяжело опустилась на светлый диван, чью обивку пересекали морщины от долгих лет службы. Локоть нещадно болел, головная боль начала оправдывать опасения гидрометцентра о затяжных дождях, и настроение скатывалось всё ниже и ниже отметки «очень плохое».

— Аня, кофе? — видимо, не в первый раз спросила Нинель Павловна, уже стоя возле кофемашины.

— Нет. Спасибо. Меня Стас попросил заехать, сказал, у вас что-то по трупам из склепа есть.

— Да? — Нинель пощёлкала мышкой и, глядя на экран монитора, некоторое время молчала. — Смотри, какое дело. У меня такое впечатление, что эти люди довольно долгое время провели в одном и том же месте.

— Почему? — нахмурилась Лисицына.

— У них одинаковый осадок в почках. Точнее, анализы говорят о том, что, — она задумалась, — короче, они много дней пили и ели еду, приготовленную на воде из одного источника. Наши почки — это своеобразный фильтр. Всё, что мы съели или выпили, в том или ином виде попадает в кровь, дальше кровь попадает в почки… — женщина задумалась. — Когда с вами, следаками или операми, разговариваю, я вообще поражаюсь, как мне диплом дали, когда я оперирую такими выражениями. Короче, все вещества из воды попадают в кровь, потом происходит сложный процесс внутри организма, а вот остатки ненужных веществ попадают в почки. Так понятно?

— Мне уже давно всё понятно, — бесцветным голосом отозвалась Лисицына. — То есть вы предполагаете, что эти люди находились в одном месте?

— Я бы сказала даже более конкретно, в одном доме, потому что осадок явно нефильтрованной воды, но и не из скважины, там ещё более тяжёлые вещества попадаются. Это, скорее всего, вода колодезная. Из чего можно сделать вывод, что они были где-то за городом.

— Блестяще, — немного просветлела лицом Лисицына. — То есть с уверенностью можно сказать, что этих людей всё-таки что-то объединяет.

— Аня, но они были там долго — может быть, несколько месяцев. За несколько дней такую концентрацию не накопишь.

— Я поняла. Среди пропавших без вести их тоже нет, — задумчиво произнесла Лисицына.

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появилась затянутая в кипенно-белый медицинский халат девушка.

— Нинель Павловна, подпишете несколько бланков? Или попозже зайти? — Надя покосилась на Лисицыну. — Здравствуйте.

— Проходи, — Нинель махнула рукой.

— О, я смотрела эти почечные пробы, — сказала девушка, мельком глянув на экран. — Хотела как раз спросить, могу ли я рассчитывать на разрешение, — она перевернула в папке листы, которые подписывала заведующая, — включить их в свои изыскания.

— Ты о чём? — Нинель сдвинула очки к кончику носа и воззрилась на помощницу.

— Я буду писать научную статью о сосудистой гипотезе. При перфузии крови в организме, в частности в почках и головном мозге, стенка кровеносного сосуда постоянно контактирует с высокой концентрацией различных соединений.

— Надя, ты как-то попроще можешь? Анна Михайловна имеет непосредственное отношение к анализам. Это трупы с её дела. Переведи с медицинского на человеческий, — укоризненно сказала Нинель Павловна.

— Да не страшно, я послушаю, — возразила Анна Михайловна.

— Аня, это ты послушаешь. А потом у меня здесь куча оперов и следаков будет толпиться, когда вот такая юная докторица начинает сыпать терминами, — Нинель Павловна пожала плечами. — При этом дело-то стоит на месте. Потому что нарушены коммуникативные связи, и патологоанатом толком не может донести свою мысль. А ведь порой от этого зависит раскрываемость, — женщина откинулась в кресле, сняла очки и прикрыла на секунду глаза. — Я и студентов своих учу, и сотрудников. Я всегда говорю, что нужно учиться общаться. Надя, рожай уже свою мысль быстрее, и так дел много.

Девушка на секунду задумалась:

— Хронические болезни почек могут вызвать целый букет заболеваний головного мозга. В первую очередь, угасание когнитивных функций.

— Надя, едрит твою налево! — воскликнула Нинель. — Анна Михайловна — высокообразованный сотрудник уголовного розыска. Но что, если тебе придётся общаться с простым опером, который забыл даже, какой краской были выкрашены двери в его институт? — она постучала по голове. — Ещё проще.

— Ну куда проще-то. Сказать, что если болят почки, то это может сказаться на внимании, концентрации и так далее? — возмущаясь, проговорила Надежда.

— Нет, — твёрдо сказала Нинель и повернулась к Лисицыной. — Аня, ищите пропавших среди пациентов психотерапевтов или психиатров. И судя по степени ухоженности, окраске волос и другим признакам, люди эти были не особо богатые. Поэтому вряд ли могли себе позволить кого-то из высокооплачиваемых специалистов. Скорее всего, сначала шли к терапевту в обычную поликлинику, потом получали направление в диспансер или к неврологу, — Нинель вздохнула. — Но всё это очень неточно.

— Хотя бы что-то в нашем нулевом поле информации.

— Я постараюсь ещё что-нибудь накопать: у нас в городе более ста пятидесяти поликлиник, и это я ещё не беру поликлинические отделения при больницах.

— Я думаю, нужно начать с диспансеров, — тихо сказала Надя. — Их значительно меньше, и пациентов вычленить проще. Ведь в обычной поликлинике человек может вообще не появляться годами. А если было обращение в диспансер, то проще отследить. Эти пациенты, — девушка осеклась, — точнее, умершие, вряд ли состояли на учёте, но их посещение, скорее всего, носило постоянный характер.

— Почему?

— Ну всё, конечно, зависит от степени расстройств.

— И Нинель Павловна получает новую головную боль и нагоняй от высокого начальства, — что-то набирая на клавиатуре, сказала заведующая.

— Почему? — снова спросила Анна Михайловна.

Нинель Павловна нажала на кнопку «отправить» и откинулась в кресле.

— Потому что я сейчас хочу облегчить вам работу. Я, конечно, не протащу эти тела через тотальный реестр анализов, но сейчас мы знаем, где можно поискать. Поэтому я закажу отдельные тесты, и мы увидим, что там было с когнитивными. Ну и я сама попозже более подробно у них в головах покопаюсь, может, что-то насмотрю и эпителий нарежу для исследований.

Конец рабочего дня согнал почти всех в кабинет, не хватало только Марка и Глафиры. К счастью Визгликова, до конца недели у них была возможность доработать на старом месте, но потом придётся перебираться в раздражающее своей сверкающей новизной здание.

— Журавлёв не звонил? — Визгликов сидел в кресле с закрытыми глазами и слегка покачивался.

— Нет, — почти одновременно ответили Лопатин и Погорелов.

— Плохо. Он у меня как-то ушёл с радаров, после того как сказал, что доехал до конечной остановки бабы этой заполошной, — задумчиво протянул Стас.

— Так, может, что-то случилось? — встревоженно спросил Лопатин.

— Случилось, — монотонно подтвердил Стас. — Точнее, случится. Завтра у него будет похмелье, и тогда с самого утра я ему вынесу мозг. Хотя нет. Более филигранно это сделает Анна Михайловна. Потому что, когда он мне звонил, то на заднем фоне кто-то пел развязанным женским голосом и слышалась музыка, а ещё звенели бутылки.