Мария Карташева – Штопая сердца (страница 24)

— Ну, что ж, — зло сказал Визгликов, остановившись на пороге, — вроде нашли.

Подпирая входную дверь, лежало остывающее тело Лидии Васильевны. Руки женщины были разбросаны в разные стороны, ноги лежали параллельно друг другу, одна щека была прижата к стене, и по всему было ясно, что она пыталась сбежать, но убийца настиг её в самый последний момент.

Стас посмотрел на мигающую полоску на экране, тяжело вздохнул и, глянув на Погорелова, сказал:

— Оглядись здесь, я пойду медиков вызову и Казакова, — Стас ещё несколько секунд постоял и, покачав головой, вышел на воздух.

— Что там? — глотая воду из бутылки, спросил приходящий в себя Латунин.

— Труп там. У вас что случилось?

— Водитель нервный. Его, сука, тракторист подрезал, так он так по кочкам погнал, что я думал, у меня желудок на хрен вывалится.

— Дебил, — сквозь сомкнутые зубы прорычал Стас. — Жилая местность?

— Вначале так, вполне себе. Там что-то вроде каких-то дач. Но люди копаются. Сюда ближе уже начинается запустение.

— Ладно, Рома, чеши к Марку, оттуда позвони Лисицыной, объясни, что у нас здесь за беда опять приключилась. Пусть выдвигаются, — Визгликов вздохнул. — Польскую пусть возьмут, она под присмотром пусть протоколы попишет. Домина огромный, задолбаемся осматривать.

— Ок, — Латунин быстро скрылся в роще, звенящей музыкой листьев.

Быстро выйдя на опушку, Рома спустился с пригорка и, увидев машину Журавлёва, пошёл вперёд. Марк продолжал сидеть в салоне, и издалека казалось, что молодой человек просто дремлет.

— Марк, подъём! — Латунин открыл дверь и еле успел подхватить оперативника, когда тот стал падать на землю.

Глаза молодого человека закатились, из уголка рта шла белая пена, венка на шее уже слабо пульсировала, а левая рука корчилась в судороге.

— Твою мать! — гаркнул Латунин.

Он быстро перекинул Марка на пассажирское сиденье и, вспомнив, что они проезжали знак больницы, развернулся и выжал педаль газа.

— Анна Михайловна, — кричал Латунин, летя на предельной скорости, — Анна Михайловна, там Визгликов обнаружил труп заявительницы. Нужен Казаков и медики. Там на месте связи почти нет. Тут ещё Журавлёв в отключке. Я не знаю, что с ним. Я везу его к медикам.

— Рома, Казаков сейчас не может приехать. Глаша пропала прямо из квартиры. Есть следы борьбы.

— Да что же это происходит? Чёрт, — в этот момент Латунин стал нажимать на тормоз, но понял, что нога просто проваливается в пол, а машина продолжает нестись на огромной скорости.

Люди на заправке с удивлением смотрели, как красивая иномарка, проскочила т-образный перекрёсток, пробила отбойник, взмыла вверх на краю небольшого обрыва и исчезла из вида.

Глава 8

В многоквартирном доме обычная тишина буднего дня сегодня волновалась хлопаньем дверей, быстрыми шагами людей в форме и чьим-то тихим плачем, доносившимся из раскрытой двери квартиры Казакова. Лисицына мерила шагами расстояние от стенки до стенки, пока участковый бегал в поисках старшей по дому, а Казаков ползал по полу в коридоре и собирал возможные улики.

— Анна Михайловна, почему камеры не смотрите? — донёсся из ванной комнаты голос Юрия Арсеньевича.

— Серверная, куда сливается вся информация, закрыта. Участковый ищет мадам с ключами, — прошипела Лисицына, поглядывая на безвольно сидевшую на стуле мать Глаши. — Вы, пожалуйста, так не переживайте.

— Это работа убьёт мою девочку, — потухшим голосом сказала женщина.

— Пожалуйста, давайте надеться на лучшее, — ляпнула Лисицына и сразу же пожалела о своих словах.

К счастью, дверь распахнулась, и на пороге появилась тётя Рая, вызванная Казаковым, чтобы удалить мать Глаши с места происшествия, потому что ни на какие уговоры она не поддавалась, а просто сидела и раскачивалась на стуле.

— Да что ж у вас здесь творится? — с порога закудахтала тётя Рая, — Люда, ну что ты сидишь? Надо идти на вашу квартиру, может быть, она там появится. Не сиди, не сиди, идём скорее. Может, всё не так страшно, как кажется.

— Раечка, зачем идти?

— Не спорь, — хлёстко сказала Раиса. — Люда, приди в себя, ты здесь мешаешь, и люди боятся тебя расстроить, поэтому все бегают вокруг стула, на котором ты сидишь. Ты сама усложняешь поиски.

— Стойте, — вдруг сказала Лисицына, — я сама мать и понимаю, как вам тяжело. Но могу ли я сейчас просить о помощи?

— Что вы хотите? — мать Глафиры подняла на неё заплаканные глаза.

— В больнице лежит девочка, Аня Нефёдова.

— Да, мне Глаша рассказывала, — упавшим голосом проговорила Людмила.

— Я могу сейчас позвонить и попросить, чтобы вас пропустили. Может быть, вы могли бы вдвоём навестить ребёнка? Ей сейчас очень непросто.

— Хороший ход, Анна Михайловна, — отозвалась Людмила, — поменять одного ребёнка на другого, более маленького и беззащитного, — она помолчала и добавила: — Но он сработал, это и правда то единственное, что я сейчас могу сделать. Пусть не для своего ребёнка, но всё-таки.

— Вы неправы, — отозвалась Лисицына. — Глаша многое сделала для того, чтобы найти эту девочку.

На площадке послышался громкий топот, в комнату вбежал участковый, он быстро подошёл к Лисицыной и сказал:

— Нашёл я Галину Сергеевну. Ключи у неё, она ждёт. Тока у них нет монитора, какие-то дундуки его спалили, всё теперь просто на сервер льётся.

— Хорошо. Кирилл уже прислал какого-то специалиста, чтобы он разобрался на месте.

— А, так я его запускаю? Он уже минут двадцать как ждёт.

Лисицына рыкнула что-то невнятное и поспешила к выходу из квартиры, цокая невысокими каблуками по звонким бетонным ступеням парадной.

— Здравствуйте, — у входа в серверную стоял унылого вида молодой человек, он всё время поправлял очки и беспокойно поглядывал на упиравшую руки в бока домоправительницу.

— Добрый день, — Лисицына зыркнула на Галину Сергеевну и проговорила: — Откройте дверь, пожалуйста.

— Точно ваш? — презрительно фыркнула женщина, оглядывая щуплую фигурку паренька, на котором были надеты короткие брючки и рубашка горчичного цвета.

— Да!

— Н-да, — в тон ей ответила управляющая. — Вот поэтому так фигово и работаете.

Анна не стала уточнять детали этого замечания, а просто ждала, когда молодой человек разберётся в куче проводов, подключит свой ноутбук и выведет на экран изображение на нужную дату и время. Не отрывая взгляда от экрана, Лисицына ответила на телефонный звонок, увидев, что это входящий от Латунина. Она долго слушала молодого человека, потом послышался крик, визг тормозов, и через минуту связь оборвалась, а в этот момент на мониторе ноутбука, который настраивал присланный Кириллом сотрудник, всплыла картинка. Они увидели, как открылась дверь из подъезда, и Лисицыной стало сильно не по себе. Глафиру к машине тащил Журавлёв.

Анна Михайловна молча оторвала телефон от уха, посмотрела на высланные координаты и позвонила Нинель Павловне.

К месту аварии, блестя синими огнями по пролитой дождём дороге, неслась скорая помощь. Машина ловко лавировала между неспешными автолюбителями, оглашала дорогу громкими трелями тревожного сигнала, если нерасторопные водители не собирались уступать дорогу, и вскоре резко затормозила перед тем местом у края обрыва, где поднимался невысокий столб серого дыма.

— Что там? — спросил выпрыгивающий почти на ходу врач, когда увидел, что по пологому склону поднимается мужчина.

— Привет, я сам медик. Правда, стоматолог. Я сразу туда побежал. Там одного оттащил подальше, шею зафиксировал, второй на глушняк, — он покачал головой. — Гоняют черти, до гробовой доски догонялись. Я, что мог, сделал и мне пора, ребята. Операция. Услышал, что вы подъезжаете.

— Спасибо, — на ходу бросил врач и стал скоро спускаться.

Недалеко валялось искорёженное тело машины, битые части густо усеяли покрытую травой поляну, из-под стоящей домиком крышки капота струился дым. Доктор почти бегом спустился до места, где лежал окровавленный человек, махнул фельдшеру и водителю, бегущим с носилками, и крикнул:

— Проверь второго. Очевидец сказал, что там, похоже, труп.

Фельдшер кинулся к машине, сунул руку к шее молодого человека и, повернувшись к врачу, ответил:

— Да. Здесь всё.

— Хорошо, — врач повернулся к водителю и проговорил: — Скажи дорожникам, — он потыкал вверх на спускающегося к ним работника дорожной полиции, — что мы этого забираем, он критический, по второму пусть труповозку ждут.

Быстро погрузив на носилки выжившего, врачи стали быстро подниматься к дороге, сотрудники ДПС осматривали место происшествия, невольные свидетели стали разъезжаться с места, откуда была хорошо видна трагедия, и только одна машина задержалась здесь дольше других, но потом тоже вырулила с парковки и поехала по направлению к городу.

Небо за решётчатым окном догорало в вечерних сумерках и терялось в наступающих фиолетовых тучах, в раскрытую створку форточки залетало далёкое бормотание грома, закутанное в свежий аромат садовых цветов и затихающее птичье пение. Глаша еле смогла приоткрыть щёлки глаз и сразу же зажмурилась, дёрнула головой от саднящей на скуле боли и попыталась понять, что же произошло. Потом девушка вспомнила, что последний проблеск сознания был, когда она выходила из ванной комнаты, а потом наступила бездонная тьма обморока. Глафира попробовала пошевелиться, поняла, что руки у неё связаны, зато она могла свободно шевелить ногами, да и глаза удалось продрать и оглядеться. Девушка приподнялась на локте, упёрлась ногами в стену напротив себя и села. Она увидела, что находится в просто обставленной комнате, за окнами виднелся запущенный огород и кусок поросшего бурьяном сада, и единственное, что отличало это место от обычной дачи, так это крепкие решётки на окнах и железная дверь на выходе из помещения. Глафира долго сидела, пытаясь собраться с мыслями и вытряхнуть из головы вязкий и неприятный туман. Девушке очень хотелось пить, руки страшно затекли, и она чувствовала, как пластиковые ленты наручников с каждой секундой всё глубже впиваются в кожу.