Мария Карташева – Штопая сердца (страница 21)

— Я не о том.

— Да я понял, — протянул Визгликов и взялся за ручку, когда Журавлёв припарковался на свободном месте.

С трудом выбравшись из вереницы гостей, счастливых родственников и молодожёнов на парадном входе, Журавлёв и Визгликов поднялись по боковой лестнице и остановились перед дверьми нужного кабинета. Марк открыл дверь, и в нос мужчинам ударил запах разогретой еды, кофе и корицы.

— Мужчины, ну написано же, перерыв, — рявкнула со своего места женщина, у которой выжженные перекисью до желтизны волосы были сложены в странную кривую башню.

— Нам Лидия, — Визгликов нахмурился, вспоминая отчество, — Васильевна нужна. Мы из следственного комитета, договаривались о встрече.

— Сейчас придёт. Вышла минут десять назад, — гораздо мягче проговорила дама. — У нас, конечно, не официальный перерыв сейчас, но за день так умотаешься, что к вечеру обязательно нужно как-то поднять уровень сахара в крови. Может, кофеёчку? — миролюбиво спросила она.

— Нет, спасибо, — Стас критически оглядел рабочее место Лидии. — А что это за профессия такая — государственный регистратор? — спросил он.

Стас вынул лежащую под кипой бумаг тонкую книжицу со странным названием «Энергетика мест захоронений».

— Так всё ж, знаете ли, требует учёта, — женщина с сожалением закрыла пластиковую коробочку с обедом, понимая, что спокойно поесть ей не дадут. — Мы вот с Лидочкой несём, так сказать, скорбную вахту. Смерти регистрируем.

— А это какая-то специальная литература для госрегистраторов? — спросил Стас, показывая книгу.

— Ой, ну что вы, — рассмеялась дама. — Лидочка просто увлекалась там всяким, — она скрыла смешок в ладошке, — мистикой и разным. Ну а что такого, должно же быть у каждого увлечение в жизни. Я вот вышиваю.

— Да что вы? — Визгликов поднял глаза на женщину. — Марк, а позвони Лидии, пожалуйста, что-то она долго. Скажите, она с сумкой ушла?

— Конечно. Она ж в магазин побежала, — проговорила собеседница.

— Телефон выключен, — Марк нахмурился и набрал заявительницу ещё раз.

— Скажите, пожалуйста, а у вас камеры в здание есть? — проговорил Стас.

— А как же, они к Петру Васильевичу на охрану выходят.

— Журавлёв, ты здесь, я к охране, — крикнул Стас, выбегая наружу.

Через несколько секунд, тяжело дыша, он ввалился в кабинет к охраннику и, предъявляя корочки, выдохнул:

— Все выходы покажите мне.

— А что ищите-то? — спросил перепуганный дородный мужчина в чёрной форме.

— Одна из ваших сотрудниц вышла из здания, хочу понять, куда пошла.

— А кто? Вдруг, так скажу.

— Камеры, — рявкнул Стас. — Ну, и так скажи́те. Лидия Васильевна, госрегистратор.

— Так она ещё минут двадцать назад в машину села, которая за ней подъехала. Прям вылетела из здания.

Визгликов жадно бегал глазами по дрожащей чёрно-белой картинке, скоро накидал номер машины и выскочил обратно, попутно звоня Кириллу.

— Киря, ну-ка пробейте мне номера и отследите маршрут машинки, инфу я тебе выслал в сообщении. Пошла от загса, геоточку сейчас дам, — Визгликов глянул на часы, — двадцать минут назад.

Перепрыгивая через ступеньку, Стас вернулся к Журавлёву. Он заскочил в кабинет и проговорил, глядя на Марка.

— Не там искали. Сейчас срочно начинай опросы всех, кто знал эту даму. Я тебе кого-нибудь в помощь пришлю. Она сбежала.

Глава 7

Глафира долго стояла под душем, смывала с себя земельную крошку, пыталась мочалкой стереть амбре тухлой воды, вычёсывала из волос труху и старалась не думать о чавкающем звуке, с которым они брели в кромешной тьме лабиринта канализации и который она теперь не могла забыть. Нос был забит вонью, и с этими миазмами не справлялся никакой шампунь, даже ядрёный дегтярный аромат не мог перебить отвратительный запах. Глаше было неуютно, потому что её постоянно преследовал шипящий голос, принуждавший сделать выбор. Сквозь шум воды девушка вдруг услышала посторонний звук в квартире, Глафира вздрогнула, замерла и, немного отодвинув пластиковую занавеску, долго стояла без движения. Но всё было тихо и спокойно, девушка выдохнула, закрутила вентили и, сняв полотенце с крючка, накинула его на влажные волосы. Глаша откинула полотенце, открыла глаза, и вдруг мир перестал существовать, а сознание провалилось в пустоту.

Журавлёв молча слушал, как приятная полная женщина, заведующая загсом, пытается дать Лидии прекрасную рекомендацию.

— Вы, наверное, меня не совсем ясно поняли, — устало выдохнул Марк, — у меня нет претензий к работе вашей сотрудницы. Мне нужно посмотреть её личное дело и услышать вашу характеристику. Она проходит по одному эпизоду как заявитель, и сейчас мы договорились о встрече, а она почему-то неожиданно уехала.

— Куда уехала? — встрепенулась заведующая.

— Если бы я знал, то сейчас бы не тратил ваше и моё время, — терпеливо объяснил оперативник. — Давайте вернёмся к сути вопроса.

— Ну что я могу сказать, сотрудник она хороший, всегда все отчёты вовремя сдавала, очень любила работу в архиве. Хотя у нас там не каждый может много времени проводить: помещений маловато и приходится всю архивную документацию держать в подвале. Там сыровато, конечно, и плесенью несколько попахивает, — понизив тон, проговорила женщина, — но её это не смущало. А мне как гора с плеч, а то уговаривать всех надоело.

— Знаете что, я вам оставлю свой номер телефона, вы, если вспомните ещё какую-нибудь интересную мелочь, позвоните, — Марк положил свою визитную карточку перед женщиной. — И последний вопрос: может быть, вы знаете, с кем она дружила из своих коллег?

— Я так с ходу не скажу, — женщина взяла в руки кусок картона и стала задумчиво его разглядывать. — Может быть, Тонечка? — она улыбаясь посмотрела на Марка.

— Вполне возможно, — оперативник выжидательно смотрел на женщину. — А Тонечка — это кто?

— А так она у нас отделом кадров заведует. Там и дело посмотрите. Она у нас душа компании и болтушка.

«То, что надо!» — подумал Марк и, спешно попрощавшись с женщиной, пошёл на выход.

Запутавшись в коридорах здания, Журавлёв через некоторое время вышел к кабинету Тонечки и, широко открыв дверь, оказался в странном царстве ванильных ароматов и розового цвета. Начальница отдела кадров сумела превратить своё рабочее место в странную обитель, где разве что не порхали бабочки с цветка на цветок и не летали райские птицы. Здесь всё напоминало домик маленькой принцессы: розовые занавески, цикламеновый плед на диванчике, фигурки фей, воткнутые в цветочные горшки.

— Простите, я в отдел кадров попал? — спросил Журавлёв.

— Да, молодой человек, — радушно отозвалась пышнотелая блондинка в розовой блузке с огромным бантом. — Что вы хотели? — женщина поставила на столик крохотную лейку и выплыла из-за стеллажа с цветами.

— Я хотел с вами поговорить о Лидии Васильевне.

— А что случилось? — удивлённо вскинула на него сильно насурьмлённые глаза Тонечка, когда посмотрела на его удостоверение.

— Есть пара вопросов, не можем найти её. Говорят, уехала посреди рабочего дня.

— Так, может, с мамой плохо сделалось? — проговорила женщина.

— А что с мамой?

— Так она у неё в доме престарелых. Лидочка за ней прекрасно ухаживала, но сейчас при её загруженности пришлось передать маму на попечение специальных служб. Альцгеймер, — женщина коротко пожала плечами.

— Адрес знаете? — спросил Марк, доставая из кармана оживший телефон и сосредоточенно читая сообщение, пришедшее от Визгликова.

— Нет. Мы особо этой темы не касались, человеку и так непросто. Ну и знаете, не люблю особо лезть в чужие дела.

— Хорошо. Вот моя визитка, — Марк достал из кармана кусочек глянцевого картона, — если что-то вспомните, то, пожалуйста, обязательно мне позвоните.

— Ну, хорошо. Но я думаю, она скоро вернётся на работу, вы сможете всё обсудить и… — но эти слова она уже говорила в спину спешащему на выход оперативнику.

Марк быстро прыгнул в машину, с визгом колёс сорвался с места и, подрезав три ряда натужено сигналящих машин, умчался в сторону геоточки, присланной Стасом. Именно там, судя по информации, полученной от Кирилла, из такси вышла Лидия Васильевна. Можно было бы не торопиться, если бы это была территория города, отследить её передвижения по камерам — дело техники, но женщина покинула автомобиль возле лесного массива.

Ковбойкин сидел в своём кабинете и молча смотрел на Лисицыну. Немая сцена тянулась уже минут пять, но никто не хотел нарушать безмолвие, потому что потом нужно будет принимать сложные решения, а они очень хотели этого избежать.

— Анна Михайловна, от того, что мы с вами в молчанку играем, ничего не изменится, — проговорил мужчина. — Ситуация не просто серьёзная. Она на грани! Сегодня человек, который, как вы выражаетесь, затеял игру, покусился на жизни сотрудников разных ведомств. Более того, он держал нас в заложниках, — Ковбойкин вздохнул, поправил скатившуюся к краю стола авторучку и продолжил: — Я сейчас пойду против всех правил и протоколов, но вы больше не должны ничего скрывать. Вы должны максимально структурированно изложить историю с самого начала.

— Я должна подумать, — коротко ответила женщина.

— О чём? — брови собеседника слегка поднялись.

— О вашей просьбе.

— Анна Михайловна, я сейчас не совсем понимаю вас.

— Дайте мне время до утра, и я структурированно всё изложу, — Лисицына помолчала. — Очень много событий, и я не уверена, что смогу прямо сейчас всё вспомнить и качественно раскрыть все детали. А вы, как никто, должны понимать, что детали в нашем деле очень важны. Суть в мелочах.