Мария Карташева – Городской детектив. Тени прошлого (страница 2)

– Они вчера заехали только. В бывшую Суворских. Пойдём глянем.

– А что это вы там распоряжаетесь? – визгливо поинтересовался мужчина из окна второго этажа.

– Соблюдайте спокойствие, – строго ответила Глаша. И, видимо, её тон дал понять беспокойному гражданину, что всё под контролем и ему можно покинуть свой наблюдательный пункт.

Поднявшись в прохладной тишине широких лестничных пролётов, они остановились перед распахнутой дверью квартиры. Глаша осторожно заглянула внутрь, аккуратно прошла по чужому жилью и остановилась в узеньком коридорчике перед кухней.

– Это точно её квартира? – спросила девушка.

– Ну да, они сюда вчера въехали.

– Плохо дело. Здесь труп.

Коридоры следственного комитета пахли краской, половина сотрудников ходила с белыми отметинами на одежде и всеми известными словами клеймила нерасторопных рабочих, сражающихся с ремонтом уже второй месяц. Дверь в кабинет начальника отдела была и вовсе затянула пыльной плёнкой, с которой сыпались засохшая штукатурка и ещё какие‑то вещества неизвестного происхождения. Перед непреступной створкой остановился старший следователь и с нескрываемым отвращением стал искать разрез на защитной плёнке, чтобы добраться до ручки и попасть внутрь.

Визгликов Станислав Михайлович, несмотря на свой возраст, перешагнувший несколько лет за четвёртый десяток, был подтянут, сух, бесконечно подвижен и постоянно ироничен.

– Звали меня? – спросил он, глядя на руководителя и поправляя очки.

Тот кинул взгляд в его сторону и снова углубился в работу, успев пробормотать:

– Ты весь‑то зайди.

– Чего? – Стас раскрыл дверь шире и остановился посреди помещения.

– Того! Стас, либо ты научишься всё‑таки субординации, либо я начну применять к тебе воспитательные меры. Несмотря на родственные связи.

– Андрей Матвеевич, – спросил Визгликов, появляясь в кабинете вместе с облаком пыли, – признайся честно, ты в сговоре со строителями?

– Не понял? – Лопатин поднял на него глаза.

– Ну чтобы к тебе меньше народу шлялось, они специально так долго делают ремонт.

– Стас, давай по существу.

– Андрей Матвеевич, ну дел с утра. Во! – он резанул себя по горлу ладонью. – Я уже как уж на сковороде верчусь, а такое впечатление, что вообще ничего не делаю.

– Да? Странно, как у нас сходятся взгляды на твою работу, – оторвался от бумаг Лопатин. – Это что‑то удивительное.

– Началось в деревне утро, – проворчал Визгликов.

– Польская пришла? – спросил Андрей Матвеевич.

– Не, у нас только «Русская» пришла в качестве перегара вместе с Данилычем, – засмеялся Стас, довольный своей шуткой.

– Сотрудник наш новый, Глафира Константиновна Польская, пришла?

– Да понял я. Нет, не пришла.

– Понятно. Ладно, иди к дежурному, поезжайте на Малый проспект, там труп в квартире.

– Чей? – спросил Визгликов.

Андрей Матвеевич поднял на него тяжёлый взгляд.

– Ну вот ты мне и ответишь чей. А если он криминальный, то я очень рассчитываю на то, что ты в короткие сроки раскроешь это дело и я спокойно уеду в отпуск, – и после паузы продолжил: – Если Польскую увидишь, возьми с собой. Пока к тебе её прикреплю.

– А я не хочу, – протянул Визгликов.

– А я хочу с утра есть жареное мясо и пить токайское вино, но мне нельзя, потому что первое, по утверждению моей жены, вредно для здоровья, а второе, по утверждению Трудового Кодекса, вредно для работы, – Лопатин захлопнул лежащую перед ним папку. – Иди работай, Визгликов! Ты мне с утра уже все нервы на кулак намотал.

– Я её в глаза ещё не видел, – ворчливо заметил Стас и вышел вон.

Глафира стояла на входе в квартиру вместе с Митей, её мама принесла женщине тапочки и плащ, но последняя отказалась принимать что‑либо и лишь смотрела перед собой безумными глазами.

– Так всё‑таки что у вас случилось? – Глаша уже в пятый раз пыталась выяснить причину утреннего происшествия.

– Я проснулась от звонка по телефону, – вдруг тихо начала говорить женщина. – Точнее, я позвала мужа, он не отзывался, телефон всё звонил. Ну я и пошла искать его по квартире, пришла на кухню, а там это… – она растерянно покачала головой. – Кинулась искать мужа и дочь, а их нет.

– А кто этот мужчина на кухне? – осторожно спросила Глафира.

– Да не знаю я! – истерически всхлипнула пострадавшая.

– Здравствуйте! – по лестнице поднимался Визгликов в сопровождении участкового и криминалиста. – Что случилось? Вы кто? – он взглянул на Глашу, которая стояла на пороге.

– Я Польская Глафира Константиновна, – ответила девушка.

– О как! Бывают же совпадения, а у нас так новую сотрудницу зовут, – хохотнул Стас и оглянулся на участкового. – Вы пострадавшая? – он посмотрел на Глашу.

– Нет, – она отрицательно покачала головой и показала на женщину. – Вот пострадавшая.

– А вы, гражданочка, тогда что здесь делаете? – Визгликов оглядел Глашу.

– Я Польская.

– Милочка, да хоть американская, но сейчас вы находитесь на месте предполагаемого преступления, и мне хотелось бы знать, отчего вы нам проход загораживаете.

Глаша покопалась в сумке и сунула под нос Визгликову новенькое удостоверение.

– О как! – тот вскинул на неё глаза. – А тебя как раз ко мне прикрепили. Тебя Лопатин прислал, что ли?

– Нет, живу я здесь.

– В этой квартире? Где труп? – напрягся Визгликов.

– Да нет, на работу собиралась, а здесь такое.

– Ох, – выдохнул Визгликов, – запутала ты меня совсем. Так, чего произошло?

Снизу послышался шум, и на лестнице показалась грузная женщина.

– Нинель Павловна, неужели вы? – перегнулся через перила Визгликов. – Что ж сами?

– Потому что у Вени начался законный отпуск и сегодня, кроме меня, вот некому в это чудное утро выехать. Рассказывайте.

В бывшей квартире Суворских вдруг стало многолюдно, шумно, но вместе с тем спало напряжение, которое поселилось в подъезде после утреннего крика. Большинство окон уже закрылись, и мимо стали пробегать люди, спешащие на работу и с опаской поглядывающие в раскрытую дверь квартиры. Дом попытался зажить обычной жизнью, но снующие туда‑сюда работники правоохранительных органов всё‑таки вносили лёгкий диссонанс. И две интеллигентного вида старушки встали у двери, ведущей в злосчастный подъезд, на боевой пост, чтобы было потом о чём посудачить.

– Глаша? – сказала одна из них, строго взирая на пробегающую мимо девушку.

– Да, Наталья Юрьевна, – Глафира уже внутренне приготовилась к долгому монологу дамы, которая ранее была её классной руководительницей в школе и при этом жила по соседству, а также была близкой подругой бабушки.

– Что там случилось?

И сейчас Глаша торжествовала оттого, что на вполне законных основаниях может прекратить этот гражданский допрос и заняться своими делами.

– Наталья Юрьевна, – девушка вынула удостоверение, – я следователь. И я не имею права рассказывать детали дела.

Она круто развернулась на каблуках и ускакала в направлении арки, где её ждал автомобиль.

Приехав в управление, девушка неуверенно потопталась у стола дежурного.

– Вы с заявлением? – поднял на неё глаза мужчина в форме.

– Нет. Я следователь. Работаю теперь здесь. Я Глаша, – она с улыбкой протянула руку.

Мужчина вздохнул, медленно перевёл взгляд с руки Глаши на неё и ответил:

– А я на замене. Следователи на третьем этаже, – после этих слов он досадливо раскрыл книгу и углубился в захватывающее действо, разворачивающееся на страницах издания.