Мария Карташева – Городской детектив. Тени прошлого (страница 4)

– Привет. Как дела? – вытирая руки цветастым полотенцем, откликнулась Людмила. – Как первый день? Молодые люди есть? – с видом заговорщика проговорила она.

– Мама, ты не представляешь, в следственном комитете есть люди обоих полов и разных возрастов, – всплеснула руками Глаша.

– Тогда бери список, авоську и дуй в магазин. Придёт Никита и будем ужинать, – сделав большие глаза, сказала мать и скрылась на кухне.

Глаша застыла в коридоре, потом тихо добавила:

– Пришла с работы называется.

Выйдя на площадку, девушка услышала, что на лестнице этажом выше кто‑то разговаривает. Ей показались странными обрывки слов, и она поднялась на пару ступеней. Перед опечатанной квартирой стояли мужчина и девушка.

– Ну, я не знаю, что делать, – тихо произнесла барышня. – Наверное, нужно куда‑то позвонить.

Глаша поднялась повыше.

– Добрый день.

– Здравствуйте. А вы не знаете, что здесь произошло? – повернувшись к ней, спросил мужчина. – Вы ведь здесь живёте, я вас как‑то видел.

– Да, я живу на один этаж ниже, – Глаша порыскала по карманам, но поняла, что удостоверение осталось в сумке.

– А мы вот недавно купили квартиру, жена вчера приехала, сегодня мы с дочерью из отпуска вернулись. А здесь что‑то всё опечатано, – мужчина пожал плечами. – Так не знаете?

– Знаю, – Глаша посмотрела на встревоженное лицо девушки. – Давайте выйдем на улицу, нам с вами нужно поговорить. И я пока позвоню.

– Да что на улицу ходить, мне домой попасть нужно. Девушка, не морочьте мне голову, – нервно сказал мужчина. – Жена трубку не берёт, тут вы ещё со своей улицей.

– Я следователь. Польская Глафира Константиновна, – она поднялась на площадку. – С вашей женой всё хорошо, но она в больнице.

– Что такое? Она жива? – мужчина посмотрел на Глашу.

– Я же сразу сказала, что жива и здорова, просто перенервничала. Теперь мы можем поговорить? – Глаша скосила глаза на девушку, которая стояла в полном недоумении.

– Ну, говорите, говорите, Аня уже взрослая и всё понимает, не надо тайн, – мужчина потыкал в печать. – А это зачем?

– Сегодня утром ваша жена обнаружила в квартире труп мужчины.

– Какого мужчины? – ахнул тот. – Мы с дочкой из отпуска вернулись, а Настя сказала, что вчера решила переехать, точнее, пожить здесь, чтобы насчёт ремонта подумать.

– Как это в отпуске? – Глаша посмотрела на зазвонивший телефон. – Знаете, мне звонит начальник, я с ним поговорю и решим, что дальше делать.

Девушка кратко обрисовала ситуацию Визгликову, и в трубке повисло молчание.

– Алё, Станислав Сергеевич? Вы здесь? – осторожно спросила она.

– Да здесь я. И я Михайлович, – пробормотал он, подавляя зевоту. – Лучше бы ты в каком‑нибудь другом доме жила—.

– Почему? – недоумённо спросила Глаша.

– Потому что ты мне отменила целый вечер личной жизни. Ждите, сейчас я за вами приеду, поедем в больницу.

– Так вы же не на машине? А в больницу нельзя.

– Польская, какая же ты душная. Жди!

Глаша нажала на кнопку отбоя и посмотрела на стоящих в некотором оцепенении людей.

– Сейчас приедет следователь Визгликов, и мы с вами проедем в больницу.

На лестнице снова послышались шаги и на нижней площадке смолкли. Глаша посмотрела вниз и проговорила:

– Я на минуточку, – она быстро подбежала к подошедшему к двери брату. – Никитка, держи авоську, список и дуй в магазин.

– Это вместо «Здравствуй, брат»? – невозмутимо спросил он.

– А, привет. Но я хотя бы с порога не начинаю интересоваться, когда вы, наконец, закончите ремонт или почему сегодня ты опять один пришёл. Конечно, сегодня за ужином могу поднять эту тему, которая никогда не надоедает.

– Это шантаж. Я пошёл. А ты куда? – уже на бегу спросил он.

– Работать, – важно ответила девушка.

На улице чёрные тучи уже шаркали по крышам дождливыми пятками, гром всё ещё покашливал, но никак не мог собраться с силами и горделиво прокатиться по городу.

– Вас как зовут? – спросила Глаша у мужчины, пока они ждали Визгликова под козырьком крыши.

– Нефёдов Роман. Дочь наша Аня Нефёдова, – буркнул он в ответ. – Ерунда какая‑то! Но я здесь ночевать не останусь, мы на съёмную квартиру поедем.

Глаша увидела, как в подворотню забежал Визгликов, прикрывая кожаной папкой голову, и отчаянно замахал им рукой.

– Пойдёмте, – сказала Глаша. – Нас отвезут к вашей жене.

Выйдя под дождь, они быстро оказались возле вместительного и, судя по всему, крайне дорогого автомобиля.

– Глафира, где у тебя телефон‑то? Выключен? – прошипел Станислав Михайлович, садясь на переднее сиденье лилово‑синего мерседеса, за рулём которого сидела небесной красоты блондинка.

– Ой, простите, там не ловит. Я забыла.

– Мозги ты свои в причёске забыла, – проворчал Визгликов, но как только на заднее сиденье рядом с Глашей уселся Нефёдов, сразу перешёл на деловой тон. – Следователь Визгликов Станислав Михайлович. Сейчас нам необходимо переговорить с вашей супругой. Глафира Константиновна обрисовала вам ситуацию?

– Вкратце, – отозвался Роман.

– Ну, полной‑то картины пока никто не знает, – Визгликов ласково положил свою руку на руку автоледи. – Доставь нас до больницы, пожалуйста, а мы пока побеседуем.

Девушка согласно кивнула, тряхнув белокурой сложной причёской, чуть нервно рванула машину с места, отчего вся компания пассажиров дёрнулась, и понеслась по узким улочкам, ловко маневрируя между машинами.

– Мы не торопились, – чуть сдавленно сказал Стас, когда они въехали на парковку, – но спасибо, что быстро довезла. Вон в тот проезд, ага, и вот здесь паркуйся. Я быстро. Пойдёмте, – бросил он пассажирам, сидящим на заднем сиденье, открыл свою дверь и выскочил из авто.

Глаша, выбравшись наружу, вдохнула пропитанный влагой воздух, глянула на небо и зажмурилась от яркого зигзага молнии, разрезавшего черничного цвета тучи.

– Сверкает, однако, – заметил Стас. – Пошли быстрее.

Они быстро пересекли крохотный парк, взобрались по широким ступеням парадного входа и влились в череду бесконечных больничных коридоров, которые вскоре поглотили их.

– Они бы хоть карту здесь рисовали, – после нескольких минут блужданий сказал Визгликов.

– Нефёдову в терапию определили. Значит, нам сюда.

Глаша неплохо ориентировалась в ближайших к дому больницах, хотя в её семье и не было хронических больных. Но отец девушки преподавал фармацевтическую химию, и у него была масса знакомых среди здешних врачей, а Глаше просто нравилось болтаться с ним вместе, пока она не решила, что хочет стать юристом, а не надевать каждый день белый халат.

Визгликов кивнул, подлетел к посту медсестёр и блеснул удостоверением перед невозмутимым лицом женщины, больше похожим на круглый непропечённый блин:

– Где Нефёдова?

– В седьмой, – со вздохом ответила та. – Её ни одно успокоительное не берёт.

– В смысле? – спросил Нефёдов.

– Лежит и ревёт всё время. Проснётся и ревёт, я ж не могу её круглосуточно колоть!

Глаша вдруг остановила летящего вперёд следователя.

– А дайте я первая зайду. Там ведь женщины лежат… мало ли что.

– Ну, иди, иди! – помахал на неё рукой Стас.

Глафира осторожно открыла дверь палаты.

– Здравствуйте, – тихо проговорила она. – Анастасия Филипповна, приехали ваши родные. Всё в порядке. Зову?