Мария Карташева – Городской детектив. Тени прошлого (страница 1)
Мария Карташева
Городской детектив. Тени прошлого
Глава 1
Весенний ветер весело играл тучами на ярко‑синем небосводе, майское солнце жонглировало солнечными зайчиками, которые резвились в серых волнах Невы, бились вместе с водой о гранит набережных, прыгали по мостам и разбивались на тысячи брызг в окнах горожан. Тепло оседало в укромных дворах Петроградки, распускали свои звёздные головы нарциссы, заботливо посаженные местными дамами с седеющими локонами. В Петербург, наконец, царственно вкатила весна!
Даже суровое здание следственного комитета сегодня выглядело нарядным, оттого что солнечный свет буквально закутал его в своём покрывале и со всех сторон проникал внутрь. В одном из кабинетов двое мужчин спокойно беседовали; один из них, судя по погонам, был высоких чинов, а второй, в дорогом деловом костюме, с короткой седой бородкой, был адвокатом.
– И ты пойми, я бы не стал просить за кого‑то чужого, – адвокат отпил янтарный настой чая. – Я люблю, чтобы сами добивались, но в этом случае ситуация просто патовая. Глафира – девочка упрямая, если ей что‑то залезло в голову, то вытащить это оттуда просто невозможно, пока оно там само не умрёт. Мама и папа её думали, что она закончит юридический, поработает два‑три года юрисконсультом, потом успешно пристроится замуж – и их проблемы закончатся. Так нет, она поработала советником в одной фирме, потом адвокатом и решила, что ей скучно, а она должна приносить пользу людям. Поэтому решила работать следователем, – адвокат хлопнул по столу ладонью.
– Так что плохого‑то в этом? – усмехнулся его собеседник.
– Да ничего хорошего! – воскликнул адвокат. – Её мама будет теперь лежать с сердечным приступом, терзать её папу переживаниями. Папа будет дёргать меня, потому что я – лучший друг и других знакомых в нашей сфере у него нет. – Лев Исаевич всплеснул руками. – У них хорошая семья, мама и папа Глафиры преподают: она историю, он химию. Ну, точнее, мама раньше преподавала, сейчас даёт частные уроки и домохозяйничает. Брат старший – великолепный адвокат, с ним проблем нет.
– По уголовным? – вскинул брови начальник следственного комитета.
– Да кому нужна эта неспокойная жизнь. У меня он трудится, прекрасно ведёт административки, не гоняется за крупными лещами, а шикарно сшибает по мелочи. – Лев Исаевич махнул рукой. – Только эта девочка не даёт семье покоя. Поэтому пристрой ты её куда‑нибудь, чтобы она побарахталась и попросилась обратно домой. Я её знаю, она звёзд с неба не хватает, не особо умна, середнячок, но старательна. Она сломается через полгода, я уверен.
– Слушай, ну можно в области поспрашивать, – пожал плечами Василий Степанович.
– Вася! Я же не хочу её маме устроить сердечный приступ сразу до больницы. Деточка живёт с мамой и папой и нужно оставить её дома, но дать попробовать себя в роли следователя. Семья кристальная, всё у них образцовое, мы с её папой ездим на рыбалку. Мне не нужны проблемы с её мамой. Иначе она перестанет отпускать на рыбалку её папу.
– Ох, Лёва… задача… – вдруг лицо Василия Степановича просветлело. – Слушай, а давай её ко мне.
– Вася, я удивляюсь, как ты дослужился до таких красивых погон, – снова хлопнул ладонью по столу Лев. – Я тебе говорю, что она хочет быть следователем.
– Ну и прекрасно! Я сейчас буду заведовать отделом следственного комитета, почти центральный район, а там одна местная следачка пошла в декрет.
Лев сцепил пальцы и потряс ими:
– Вася, это другой разговор. Это же намоленное место, может, и наша забеременеет и наконец успокоится. И все будут счастливы.
Судьба Глафиры была решена, и мужчины переключились на более насущные проблемы, так как оба были заядлыми рыболовами, но эта весна не давала им и дня, чтобы выбраться на природу.
Солнце уже вытягивало свои лучи из‑за горизонта, начинало бродить по окнам, будило птичьими голосами улицы. Подъезд небольшого дома мирно дремал, хотя иногда распахивалась дверь, и на работу выбегали особо ранние пташки. Дворник мёл внутренний двор дома и приветливо скалился золотыми зубами знакомым лицам в ответ на пожелание доброго утра.
– Здравствуй, Митя, – сказала чопорного вида пожилая дама, которая вышла из подъезда и остановилась, глядя на небо.
– Здравствуйте, Виктория Карловна, – чуть наклонил голову дворник.
– Что, нынче дождя не будет? – спросила она.
– Нет, Виктория Карловна. Спина ещё никогда не позволяла синоптикам меня обмануть.
В этот момент из подъезда выскочил очередной жилец и, не разбирая дороги то и дело посматривая на часы, побежал вперёд.
– Ему бы котелок, уши чуть подлинней… вылитый белый кролик.
– Вы читаете Льюиса Кэрролла? – дама удивлённо приподняла бровь.
– Разумеется, я же питерский дворник, и Кэрролла я читаю в подлиннике, – сверкнул зубами дворник Митя. – Ох, Виктория Карловна, как же было хорошо, когда все друг друга знали. А теперь что ни день, то новое лицо. Только вчера заехали новые, – опершись на метлу, с досадой сказал Митя.
Дама недовольно сложила гармошкой тонкие, аккуратно прокрашенные помадой губы и изрекла:
– Что ж, старики уходят, прослойка общества с достатком желает смотреть из своего окна на старый Петербург, а те, кто не может осилить ремонт и коммунальные услуги, готовы продать фамильные гнёзда и перебраться куда‑нибудь типа Кудрово или Девяткино. Одно название уже говорит само за себя, – фыркнула женщина и ступила на асфальт.
– Да, беспокойно как‑то стало, – посетовал дворник.
Виктория Карловна махнула в его сторону рукой, затянутой в тонкую гипюровую перчатку, поправила аккуратную шляпку и пошла прочь, но в этот момент весь двор и подъезд окрасились истерическим женским криком. Дама замерла на месте, у дворника даже выпала метла из рук, и они оба подняли головы.
– Митя, что‑то случилось, – беспокойно сказала Виктория Карловна.
Крик повторился, окна в доме начали открываться, сонные лица людей озирались вокруг, а потом с немым вопросом смотрели на дворника.
– Что у вас происходит? – строго спросил мужчина со второго этажа. – Дворник, почему кричали?
– Милый мой, ну откуда я могу знать, почему кричали. Сейчас разберёмся, – вяло отмахнулся Митя.
Дверь углового подъезда распахнулась, со всей силы впечаталась в стену, из тёмного проёма выскочила женщина в пижаме и босиком спустилась по каменным ступеням. Она смотрела вокруг дикими от ужаса глазами, сжимала руки в кулаки, нервно оглядывалась, потом сфокусировала свой взгляд на Мите и сказала:
– Помогите мне, у меня в квартире мёртвый мужчина!
Глафира долго не могла понять, в чём ей идти на работу. Она полвечера безуспешно перебирала свой гардероб. Девушка прикладывала к себе и платья, и брючные костюмы, и джинсы, но всё было не то. Всё было какое‑то слишком яркое, не могла же она заявиться в первый рабочий день разодетая как попугай. Наконец она выбрала длинную юбку и строгую блузу. Ей казалось, что именно в таком виде она произведёт хорошее впечатление. Но когда она плелась в ванную комнату, то увидела, что её мама уже колдует над гладильной доской.
– Ма, ты чего делаешь? – подозрительно спросила Глаша.
– Воробушек, лети в душ, а то опоздаешь, – не отрываясь от своего занятия, сказала Людмила Вячеславовна.
– Ма! – с нажимом сказала Глаша.
– То убожество, которое ты хотела надеть, я дисквалифицировала. Вчера я приобрела тебе чудный брючный костюм серого цвета, он будет тебе очень кстати. И неброско, и отлично подчёркивает фигуру.
– Ма, я не на подиум иду. А на работу.
– Как знать, – ухмыльнулась мать. – Воробушек, шевелись, сейчас папа проснётся, и я буду заниматься его сборами.
Глафира вздохнула и не стала утруждать себя утренними спорами. Прохладная вода быстро смыла сонливость, плотный завтрак под неторопливую мамину болтовню окончательно разбудил непривыкшую вставать в такую рань девушку, и вдруг Глафира, стоя перед дверью, осознала, что сейчас она перешагнёт порог отчего дома, и жизнь её совершенно поменяется.
– Ты чего застыла? – спросила стоящая за спиной Людмила.
– Тебя жду, – не меняя выражения лица, сказала Глаша.
– Зачем? – нахмурилась мать.
– Ну, ты одежду мне выбрала, завтрак сделала, до работы не пойдёшь провожать? – съязвила девушка.
В этот момент снаружи раздался тот самый крик, который так обеспокоил жильцов дома на Малом проспекте Петроградской стороны.
– Что это? – застыла Людмила.
– Не знаю, сейчас гляну.
– Глаша, нет. Надо вызывать полицию, – мать бросилась к двери.
– Ма! Считай, приехала не то что полиция, а следственный комитет, – хмыкнула Глафира и мгновенно ретировалась за дверь, не давая матери перекрыть ей выход.
Глаша быстро спустилась, слегка цокая каблуками по каменным ступеням. Она выбежала во двор и увидела, что спиной к ней стоит женщина в пижаме.
– Митя, что случилось?! – крикнула Глаша.
– Je sais pas, – ошарашенный Митя кивком головы показал на женщину. – Не знаю, вот дама плачет и помощи просит.
Глаша осторожно подошла к незнакомой даме, обошла её, так чтобы та могла видеть девушку, и улыбнулась.
– Здравствуйте. Я Глафира. Что случилось?
– Там, там, – женщина судорожно хватала воздух ртом и бессвязно тихо говорила. – Там, у меня дома…
– Что там?
– Там, там.
– Виктория Карловна, доброе утро, – Глаша улыбнулась старушке. – Приглядите за дамой, пожалуйста, – она посмотрела на дворника. – Митя, пойдём посмотрим, что там. Ты же знаешь, из какой она квартиры?