Мария Карташева – Городской детектив. Тени прошлого (страница 13)

– А вы почту на абонентский ящик получаете?

– Нет, зачем. Это постоялец получает, он просил, если что придёт, туда слать. Даже десять тыщ за это оставил, – быстро ответила дама, а потом покосилась на девушку. – А ты откуда знаешь?

– Нечаянно увидела на тумбочке номер, вот и спросила.

– Значит так, Зинаида Петровна, просьба у меня к вам огромная, – подключился Визгликов. – Если что‑то придёт к ним, то сначала звоните мне, мы смотрим, что это за послание, а потом уже отсылаете адресату. Добро?

– А они бандиты всё‑таки? – прищурилась женщина.

– Не знаю, – картинно вздохнул Визгликов, – но с вашей помощью надеюсь разгадать.

Выбравшись из лабиринтов хрущёвок, Стас с Глашей спустились в метро и поехали на рабочее место, которое, как подозревал Визгликов, из временного вполне могло стать постоянным.

Переменчивая весенняя погода, ещё недавно снова заплакавшая дождём, вдруг сменила настроение на солнечное, и когда они покинули прохладу подземелья, то сразу же согрелись в лучах майского тепла. Радостные питерские люди старались брать максимум от недолгого весенне‑летнего периода. И навстречу стали попадаться девушки, демонстрирующие достоинства своих фигур в коротких и откровенных платьях, чему очень радовался Визгликов, даже особо не старавшийся прятать свой восторг.

– Слушайте, ну хватит уже! – зашипела на него Глаша. – Мне уже стыдно идти рядом с вами.

– Можешь перейти на другую сторону, – парировал Стас, продолжая усиленно скалиться всем проходящим мимо представительницам женского пола.

– Вы понимаете, что это просто неприлично и девушкам может быть неприятно?

– Да ладно? – повернулся к ней Стас. – Вот ты же не надела на работу кофточку на четыре размера меньше или юбку, что попу еле прикрывает. Нет! А вот некоторые так и делают, из чего я делаю логическое умозаключение, что их греет внимание. И как я могу не отреагировать на такую прям кричащую просьбу, а? Так что, Польская, либо вали на другую сторону и не мешай мне созерцать прекрасное, либо заткнись.

Глаша вспыхнула, но в ответ решила промолчать и просто отстала на несколько шагов. Когда они добрались до стен управления, она подошла к нему.

– Я не позволю так с собой разговаривать, – твёрдо заявила она.

– Деточка, тогда никогда не указывай взрослым дядям, как себя вести, – заметил Визгликов и вошёл в здание.

Когда он открыл кабинет, их взору предстал человек, сидящий к ним спиной и что‑то усердно изучающий. Визгликов обошёл его и встал перед ним.

– Что ты делаешь здесь, сын своего отца? – удивлённо спросил он.

– Работаю, – мрачно ответил человек, не отрываясь от бумаг.

– Ну‑ка по форме доложись, молодёжь зелёная! – рявкнул Визгликов.

– Виноват! – мужчина поднялся и сказал: – Лопатин Михаил Андреевич. Откомандирован для прохождения службы.

– Хорош кривляться, – Визгликов устало присел за стол. – Ну, чего ты наработал?

– Пришёл запрос по Зарянскому.

– Ох ты. Это они когда так быстро работать научились? Изучи и мне всё доложишь. И обязательно выясни по его сокамернику. Что‑то мне подсказывает моё восьмидесятое чувство.

Глафира покосилась на зазвонивший телефон и, увидев незнакомый номер, сняла трубку.

– Здравствуйте. Это Илья.

– Илья… – задумчиво протянула девушка, пытаясь понять, кто это может быть.

– Утро. Кофе, – напомнил приветливый голос.

– А, Илья! – тон Глаши сам собой поменялся, и голос полился звонким ручейком, – Простите, заработалась, не сразу узнала.

– Ой ли! – всплеснул руками Визгликов. – Прям употела вся, пока работала, – покачал он головой, передразнивая её.

Глаша метнула в него гневный взгляд и вышла из кабинета.

– А могу я вас сегодня от работы до дома, например, проводить? – спросил молодой человек.

– Ой, а я не знаю, – Глафира осеклась на полуслове.

– Почему?

– Не знаю, во сколько я закончу работать, – она пожала плечами.

– А давайте сделаем так. Я, перед тем как сам закончу работать, позвоню. И если вы уже соберетесь идти домой, то будет просто прекрасно.

– Договорились, – довольная Глаша повесила трубку и, внутренне улыбаясь, пошла обратно.

– Вот, товарищи офицеры, скоро место Таньчика, которое заняла Польская, тоже освободится, – проворчал Визгликов. – Это просто какое‑то волшебное место. Они прям сразу себе женихов заводят.

– Да вы вообще, что ли, с ума сошли? Кто позволили вам так со мной говорить и глумиться целый день?! – закричала Глаша. – Что вы издеваетесь? Недаром вы вон один как перст. Кто такой дурацкий характер вытерпит?

– Глафира Константиновна, немедленно в мой кабинет, – от двери резко прозвучал голос Василия Степановича.

Глафира выдохнула, развернулась и бросилась в коридор.

– Стас, а вот тебе обязательно издеваться над ней с утра до вечера? – спросил Скоряков.

– Обязательно, – резко ответил Визгликов, собрал дела, положил их в сейф и вышел вслед за Глашей. – Не надо. Я сам, – сказал он Василию Степановичу, проходя мимо него.

Глафира дожидалась, пока вернётся Скоряков, но вместо него в кабинете зашёл Стас и, кивнув ей, кратко сказал:

– Поехали.

– Но…

– Он тебя отпустил.

Они молча дошли до ближайшего бара, Визгликов долго и придирчиво изучал меню и в результате заказал пиво и орешки.

– Значит так. Был у меня друг. В свои двадцать лет он по исключительной глупости завёл семью, родилась у них дочь. Прошло ещё примерно двадцать лет, эта дочь пошла работать вместе с папкой в следствие. – Визгликов кивнул официантке, которая принесла запотевшие бокалы с ячменным напитком. – И казалось ей, что она всё может и умеет, а работа эта сродни весёлому занятию. И хотя она очень серьёзно относилась к своим обязанностям, но была слишком наивна, слишком поверхностна. Но при этом бросалась в любую передрягу. И вот операция, да такая, что могла повысить по работе, причём серьёзно. А папки рядом не было, и никто не предупредил дочку, что не может она сейчас принимать решения, – Визгликов отпил глоток пива. – Но она его приняла и пошла добровольно, конечно, в качестве наживки. Вечером собиралась с подругами в клуб, а поехала в морг. Причём не по работе, а по прямому назначению, как полагается под простынёй, – Визгликов взглянул на Глашу. – Ты, конечно, старше, но ты такая же наивная. Порхаешь здесь по кабинету и, наверное, думаешь, что мы здесь играем в игры и пострадать могут только те, кто уже пострадал. Но это, Глаша Константиновна, не так. Ты всегда под прицелом! Я был бы тебе признателен, если бы ты завтра положила на стол Лопатину‑старшему рапорт об отставке, но я вижу твою упёртость и понимаю, что ты этого не сделаешь. И я прошу, не заставляй тебя всё время страховать, включи свою голову и не усложняй мне работу! – Визгликов залпом допил жидкость в бокале и хлопнул кружкой по столу. – Расплатись! – кратко кивнул он и пошёл на выход.

Глаша посидела ещё несколько минут, непонимающе пожала плечами и тоже двинулась в сторону дома.

Во дворе она столкнулась с Никитой, который направлялся к входу в парадную.

– Привет! – удручённая Глаша улыбнулась брату, который по возрасту годился ей в отцы.

Никита в семье Польских появился по запланированной программе, когда после свадьбы через девять месяцев рождается малыш. И первенцу достался весь родительский максимализм касаемо воспитания юного чада. А так как на тот момент ещё и бабушка окончательно не осела на грядках, то Никитино детство было шикарным плацдармом для домашней педагогики. Юного Польского все, без сомнения, любили, но мальчик рос в условиях жёсткой дисциплины, всех новомодных рекомендаций по воспитанию детей и без конца учился. А вот Глаша, наоборот, случилась в семье неожиданным чудом, когда собственно никто уже и не думал о появлении младенца. И девочке досталось всё семейное обожание, которое обычно достаётся внукам и правнукам. Глаша была всеобщей любимицей, а если учесть, что у брата тоже со временем появились дети, то он с удовольствием подключался к воспитанию юной особы. А также Никита помнил все прегрешения своей молодости и понимал, какое огорчение порой он доставлял родственникам. И сейчас он всячески пытался не допустить повторения юношеских ошибок, предостерегать Глашу от которых стало его любимым занятием.

– Ты чего такая грустная? – удивился он, привыкший видеть сестру в хорошем настроении.

– Да с начальником поговорила. Чего‑то долго рассказывал, но я так и не поняла к чему, – Глаша достала ключи от дома.

– А что рассказывал? – встрепенулся брат.

– Да, про друга и про его убитую дочь, – Глаша подошла к подъезду, но Никита взял её под руку и сказал:

– Пойдём‑ка, посидим где‑нибудь.

– Да не хочу я нигде сидеть! Я устала, меня этот Визгликов достал за сегодня.

Но повинуясь желанию старшего брата, Глафира нехотя поплелась за ним. Никита быстро сделал заказ в уютном бистро французской тематики, где они нашли свободное место тёплым майским вечером, и посмотрел на сестру.

– Ты помнишь, пять лет назад похороны были в соседнем дворе?

– Нет. Пять лет назад я в Москве работала и училась, – Глаша чувствовала, как в ней закипает злоба. – Никита, я домой хочу.

Но мужчина, не обращая внимания на её слова, продолжил.

– Мы со Стасом вместе учились на юрфаке. Только я пошёл по гражданским делам, а он в следователи. Дослужился наш Стас до отличных погон, шикарного послужного списка, собственного отдела и тонн грамот, и благодарностей.