Мария Карташева – Городской детектив. Тени прошлого (страница 10)

– Можно я тоже? – Глаша повернула к нему голову. Она чувствовала себя совершенно без сил, так как события последних дней выбили её из колеи. – И сегодня я вообще ничего не успела, а врача Нефёдовой завтра не будет, и судебные медики запретили к ним приближаться в воскресенье.

– Отдыхай. Не каждому на первых порах достаются такие фрукты, как Зарянский, – Визгликов переключил передачу и прежде, чем тронуться с места, крикнул: – Я б на твоём месте даже напился!

Глаша посмотрела вслед уезжающей «Газели» и тихо пробормотала:

– А идея‑то хорошая. Только реализация сложная. Я же не пью, – девушка вздохнула и пожала плечами. – Видимо, придётся начать.

Девушка поднялась по лестнице в квартиру, скинула куртку, ботинки и босыми ногами прошла по прохладному полу. В квартире было пусто, и только на столе белела записка из тех, что мама всегда ей оставляла, предпочитая живые послания электронным: «Милая, мы уехали на дачу. Вернёмся через два дня. Обед в холодильнике».

Глафира даже обрадовалась такому повороту событий. Сейчас она точно не была готова к тому, чтобы что‑то рассказывать, доказывать и объяснять. Забравшись в душ, девушка долго отмокала под горячей водой от дневных приключений, потом выбралась из уютного тепла и пошла проводить ревизию в холодильнике. Нервный стресс всегда прекрасно побеждался перееданием.

За окнами жаркий день провалился в прохладу вечера, ночные сумерки переплетались со светом, льющимся из окон, и часы уже приближали время к полуночи. Разогрев себе ужин, Глаша подхватила поднос и пошла в свою комнату, чтобы предаться пороку обжорства вместе с другим пагубным пристрастием, а именно просмотром шоу‑игр, которые шли по телевизору. Ей почему‑то очень нравились эти глупые постановочные угадайки.

И вот во время мучений одного из участников Глаша услышала странный звук из прихожей. Она пригасила громкость телевизора и пошла к входной двери, где ясно увидела, что дверная ручка повернулась, а в замке послышалось царапанье. В ужасе Глафира набрала сообщение Визгликову и как заворожённая смотрела на ожившую дверь. Девушка даже не сразу сообразила, что папа уже давно установил какой‑то мудрёный замок, который на первый взгляд кажется простым, но открыть его невозможно. Потом до девушки медленно дошло, что Стас вполне может спать и сообщение не дошло до адресата. Внизу вдруг послышался хлопок и быстрые шаги, удаляющиеся от двери. Спустя минуту в квартиру забарабанили.

– Глафира, это Стас! Ты там живая?

– Да что вы орёте? – Глаша выскочила навстречу. – Полдома перебудите.

– То есть меня можно будить, а твои драгоценные полдома нет? Что случилось?

Глаша посветила на внешнюю сторону двери.

– Пытались замок вскрыть. Когда вы вбежали в парадную, от моей двери кто‑то убегал.

– Наверху чердак есть? Выход на него? – быстро спросил Стас, оглядывая лестницу.

– Да, но там огромный ржавый замок. И он сто лет уже не открывался. Если кому надо, через другую парадную попадают. У нас выход опасный очень.

– Ладно, зайди в квартиру, – Визгликов мягко толкнул её в плечо. – Я пройдусь, посмотрю.

Вскоре Визгликов вернулся в квартиру и закрыл за собой дверь.

– Замок и правда на месте и нигде никого. Конечно, звонить во все двери подряд я сейчас не буду. Но до утра придётся мне у тебя остаться, а там посмотрим. Родители не против?

– Нет, они на даче. Есть хотите? – Глаша почувствовала себя крайне неловко.

– Готовишь‑то хоть вкусно или так же, как живёшь? Через одно место, – с прищуром посмотрел на неё Визгликов.

– Это мама делала, – тихо сказала Глаша. – Простите меня, но я просто не знала, кому ещё писать, а вслух заговорить боялась.

Визгликов снял ботинки и устало сказал:

– Да ладно, ты всё верно сделала. Выпить‑то есть? А то какая закуска без выпивки.

– У папы вроде водка была. Я сейчас.

Глаша быстро раскидала по тарелкам холодные куриные котлеты, расставила плошки с салатами и вывалила из банки остро пахнувшую заправкой селёдку, которую мама делала сама в каком‑то мудрёном соусе. Она достала из холодильника подёрнутую влагой бутылку и поставила две стопки.

– Прошу! – всё ещё чувствуя себя виноватой, проговорил она.

– Спасибо. Хлеб‑то есть? – Стас подвинул к себе салатники, нацепил на вилку кусок селёдки и, сняв пробу, довольно крякнул. – Мама у тебя золото. Ладно, давай бахнем.

Он опрокинул рюмку, а Глаша, зажмурившись, втянула в рот горькую обжигающую жидкость и, затаив дыханье, проглотила.

– А знаете что? – через минуту спросила она улыбаясь.

– Что ещё? От тебя я уже всего могу ожидать, – с набитым ртом спросил Стас.

– Это моя первая стопка водки в жизни. Нам есть что отметить! – Чуть захмелев, девушка потянулась за второй порцией, но Стас перехватил бутылку быстрее.

– Иди спать. Ты мне так надоела за сегодня, что аж тошнит.

Глаша счастливо вздохнула и поплелась на танцующих ногах в спальню. Она получила работу мечты и даже не знала, что теперь её жизнь круто поменяется.

Глава 3

Как всегда, питерская весна была щедра на дождливые дни. Правда, в этом году это были хорошо сдобренные сыростью ночи, а в светлое время суток всё больше проглядывало солнце, и воздух становился какой‑то особенный, с нотками земли, тёплого камня, редкими цветочными ароматами и капелькой кофейного привкуса.

Но сегодня утро скреблось дождём. Глаша приоткрыла глаза и, натянув на голову одеяло, пробормотала:

– Лучше бы я родилась где‑нибудь в Греции, там всегда солнце.

– Я бы тоже был не против, чтобы ты родилась подальше отсюда и не портила мне жизнь, но увы. Факт остаётся фактом. И ты, и я в родном городе и делаем вид, что любим свою работу. Подъём, Польская! – донеслось откуда‑то из коридора.

Глафира приподнялась на локтях и увидела недовольную физиономию Визгликова, который стоял в дверях.

– И вам доброе утро, – проговорила девушка. – Сейчас я завтрак сделаю.

– Милая девочка, многолетнее холостячество приучило к тому, что я сам себе делаю завтрак. Сегодня я и тебе приготовил. Но вообще ты, конечно, наглая, – голос Стаса прозвучал уже откуда‑то с кухни. – Мало того, что я второй вечер подряд мчусь к тебе по первому требованию, так я ещё должен присматривать, чтобы ты не начала закладывать за воротник, а с утра готовить тебе кофе.

Глафира, которая не отличалась в первые рассветные часы дня хорошим настроением, поплелась в душ, закрыв уши полотенцем, накинутым на голову. Девушка только начала просыпаться под бодрящими струями воды, как дверь стала сотрясаться под громкими ударами.

– Польская, выплывай! Надо завтракать и бежать на работу. У нас много дел.

– По‑моему, вчерашний человек, который ломился ко мне в дверь, был более вежлив и не так навязчив, – тихо пробормотала себе под нос Глаша и гаркнула вслух. – Да иду я!

Наскоро проглотив подгоревшую яичницу и жидкую бурду, которую Визгликов гордо именовал «кофе», Глафира подумала, что стряпня Визгликова отлично подойдёт в качестве диеты, а его манеры кого угодно доведут до бешенства, поскольку в тот момент, когда она допивала странный напиток, Стас уже вовсю постукивал ботинком в коридоре, давая понять, что Глаша его очень задерживает.

– Ну что мне, в халате идти? – пробегая мимо него, проворчала Глаша.

– А меня, Польская, твоя форма одежды вообще не интересует. Иди хоть в трусах, если это поможет тебе работать быстрее и продуктивнее, – последние слова он договаривал уже на лестничной площадке, раскланиваясь с соседями, которые с интересом его разглядывали. – Алё, Николай Николаевич, это Визгликов. Да. Ты можешь сейчас в соседний от меня двор подойти? Верно, где труп вчерашний. Добро. Жду.

Глафира услышала, что Стас общается с кем‑то по телефону.

– А что значит в соседний от вас? – осторожно спросила она, закрывая дверь.

– Как ты юрфак‑то закончила?! Живу я в соседнем дворе, иначе как бы я так быстро до тебя добрался? – посетовал следователь.

– Да откуда я знаю… – пожала плечами девушка и засеменила по ступенькам.

– А это плохо, Польская! Очень плохо! Ты обязана как следователь развивать свой мозговой аппарат, – Визгликов, шедший впереди, развернулся к ней и постучал себя по лбу. – А именно: думать и строить логические цепочки. Даже в такой простой и, казалось бы, жизненной ситуации. Это‑то и будет отличать тебя от простых любителей детективных сериалов. Ну ещё, наверное, какие‑то специальные знания, которые ты умудрилась получить в учебном заведении.

Под этот заунывный мотив нравоучений Визгликова они вышли в пасмурное весеннее утро.

– Хорошо хоть, дождь прекратился, – Глаша поздоровалась с соседками, которые уже заняли свой боевой пост на лавочке, возле клумбы, пестревшей нарциссами, и взирали на девушку с таким видом, будто она предала все идеалы чистоты и нравственности.

– Что же, Глаша, родители на даче? – высоко подняв брови, спросила Наталья Юрьевна, одна из приятельниц Глашиной бабушки.

– Да, на даче, – Глафира рылась в сумке, пытаясь найти блокнот. – А что?

– Да нет, просто, – покачивая головой из стороны в сторону, Наталья Юрьевна и её свита оглядывали Визгликова и Глашу. – А ты, значит, на хозяйстве одна!

– Нет, как видите! – в сердцах сказала Глаша и посмотрела на Визгликова. – Я записную книжку забыла. Можно я сбегаю?

Визгликов кивнул, несколько минут созерцал дружную компанию пенсионерок, вдруг взгляд его стал прицельным, и он пошёл к ним.