Мария Карела – Между драконом и честью (страница 5)
— Спасибо, я почти закончила. Но можно ещё гирлянды зачаровать, чтоб не разбивались и горели ярче. А у тебя всё в порядке? — осторожно спросила я.
Он усмехнулся.
— Лучше, чем было летом, когда я ехал на собственную свадьбу через полстраны.
Я замерла, боясь спугнуть его откровенность.
— Ты... и впрямь сбежал? Прямо перед самой церемонией?
— Не перед самой, — поправил он, глядя куда-то в темноту сада. — За день. Хотя если б не вышло заранее, я б точно сорвал бы церемонию.
— Но... почему? — прошептала я. — Говорили, она невероятно красива и из знатной семьи.— О, да, — его голос стал ядовитым. — Невероятно красива, как ледяная скульптура. И столь же эмоциональна. Единственное, что её волновало — это соответствие традициям и белизна моей мантии на нашей будущей свадьбе. Я понял, что скорее предпочту стать тем самым призраком, чем провести остаток жизни, отмеряя его церемониями и приличиями.
Я представила себе этот побег. Тишину ночи, спешные сборы, холодный ужас от осознания того, что ты ломаешь разом две жизни — свою и чужую.
— И как ты... умудрился? Дома ничего не знают, даже слухов нет. Я была уверена, что ты женился.
На его губах на мгновение появилось подобие улыбки.
— Я опоил слугу зельем забвения, поменялся с ним одеждой. Уж не знаю, вышла ли она за него замуж или что-то придумала, но, раз ты ничего не знаешь, значит, меня пока и не ищут.
— Значит, родители... не знают, что ты здесь? Что помолвка разорвана?
— Они не знают, где я. И, надеюсь, не узнают. По крайней мере, до тех пор, пока я не стану достаточно сильным магом, чтобы сказать «нет» вслух, а не в письме.
Мы стояли в тишине, слушая доносящийся со двора смех. Его поступок был одновременно ужасен и восхитителен. Бросить всё — имя, семью, предназначенную судьбу — ради призрачной свободы в стенах академии.
— Жестоко по отношению к невесте, — тихо сказала я.
— Быть с ней без единой искры чувства — было бы в тысячу раз хуже, — парировал он без колебаний. — Иногда самый добрый поступок — это уйти, каким бы болезненным он ни казался.
В его словах была пугающая правда. Я кивнула, не зная, что сказать.
— Литания! Крей зовёт, нужна помощь с огромной тыквой на восточном крыльце! — донёсся голос Банни.
— Спасибо, что поделился, — я собралась уйти.
— Я рассчитываю, что ты меня не сдашь. Конечно, я студент академии, и никто не может силой забрать меня отсюда, если это не моё желание, но и смотреть в глаза рыдающей матери и слушать вопли отца тоже не хочется. Пусть думают, что я увлёкся невестой, и мне не до семьи. А если моя несостоявшаяся невеста лжёт им, то у меня ещё больше времени, — он хмыкнул.
— Я слишком люблю маму, — я покачала головой. — Я б не смогла причинить ей боль.
— Я тоже люблю родителей. Но моя жизнь — это моя жизнь. Я хочу научиться вплетать древние руны в современные заклинания, а дома все думают, что это блажь.
— Сочувствую… Я никому ничего не скажу, обещаю.
— Спасибо, — он кивнул, явно расслабляясь.
Я и правда не собиралась его сдавать, но не могла теперь отделаться от мысли, что я тоже в той же самой академии. Если не вылететь за неуспеваемость, то никто не может уже меня отсюда забрать. А после трёх курсов можно остаться в магистратуру, а там и преподавать… И быть вне досягаемости от любых чужих планов.
Идея показалась мне невероятно сладкой. Особенно когда я увидела, как Стеша снова отшивает Кристофа, пытающегося всунуть ей розочку.
Зависть и ревность снова захлестнули меня, хотя логика твердила где-то в глубине сознания, что мне дракон и не нужен!
Я прошла мимо сладкой парочки, задрав подбородок. У меня есть дела поважнее!
Глава 9
Последние часы перед праздником тянулись долго. Академия замерла в предвкушении. По длинным коридорам, обычно оглашаемым лишь звонкими шагами студентов и болтовнёй, теперь плыли ароматы корицы, печёных яблок и дыма от костров, что уже начинали разводить на площадях. Гирлянды из засушенных листьев, ягод и волшебных огоньков, которые Банни и Лориэль так ловко развесили, мерцали под потолками, отбрасывая на стены причудливые танцующие тени.
Я обходила главную площадь, проверяя последние детали. Крей заканчивал расставлять светящиеся тыквы — целое войско ухмыляющихся и подмигивающих стражей праздника. Его спокойная уверенность действовала на меня умиротворяюще.
— Кажется, всё готово, — сказал он, осматриваясь. — Куда этот ящик с яблоками?
— К центральному костру отнеси, запечём ночью, — кивнула я, чувствуя холодок ответственности.
Крей с лёгкостью взвалил на плечо тяжеленный ящик и направился к кострищу.
Мой взгляд скользнул к фонтану, где Кристоф с восторженным видом помогал Стефании оттачивать сложное пассажное движение шпагой. Моё сердце, обычно готовое болезненно сжаться каждый раз, когда я видела внимание Кристофа к Вайоленс, на этот раз лишь спокойно и ровно забилось в груди. Слова Лориэля эхом отдавались во мне:
В этот момент из-за угла библиотечного корпуса выскочил Бен, наш однокурсник, вечно перепачканный в саже. Его глаза, ярко-голубые и всегда широко распахнутые, радостно блестели. В руках он сжимал небольшой, причудливо изогнутый медный сосуд, с которого на пол капала маслянистая жидкость цвета угля.
— Литания! — выдохнул он, запыхавшись. — Ты не видела, куда Крей дел мой ящик с... э-э-э... стабилизаторами пламени?
— Для фейерверков? — уточнила я, помня его восторженные рассказы о пиротехнике.
— Да! То есть, нет! — он нервно оглянулся. — Не только для них. Это... для одного моего побочного проекта. Очень важного, — он прижал медный сосуд к груди, словно боясь, что его отнимут. Я заметила, что его пальцы в нескольких местах были перевязаны свежими бинтами, а на ногтях были тёмные подтеки, похожие на следы от едких реактивов.
— Осторожнее с этим, Бен, — мягко сказала я, указывая на капли. — Выглядит... небезопасно.
Он вздрогнул и торопливо вытер сосуд краем рубашки.
— Пустяки! Совершенно безопасно! Ну, почти. Если не трясти. И не нагревать выше точки кипения вольфрама... — он замолчал, поняв, что сказал лишнего, и на его веснушчатом лице расплылась виноватая ухмылка. — В общем, если увидишь Крея, скажи, что я его ищу!
И он умчался, оставив за собой шлейф серного запаха. Я проводила его взглядом, и в памяти всплыли обрывки разговоров: Бен что-то яростно обсуждал с мастером Элриком, обсуждая получение «более чистого фосфора». Он постоянно что-то взрывал, плавил и смешивал, и все относились к этому как к милой чудаковатости. Но сейчас, глядя на его скрытную панику и тот таинственный сосуд, я почувствовала лёгкий укол беспокойства. Его «побочный проект» явно был чем-то большим, чем просто невинные фейерверки.
— О чём задумалась? — Крей вернулся, отряхивая руки. Его присутствие рядом развеяло тревожные мысли.
Я обернулась к нему, и впервые за долгое время моя улыбка была по-настоящему лёгкой и свободной.
— Ни о чём важном, — сказала я, глядя на преобразившийся сад, на смеющихся однокурсников, на сияющие тыквы. — Просто поняла, что мне здесь нравится. Вне зависимости ни от чего и ни от кого.
Он улыбнулся в ответ, и в его глазах читалось понимание.
— Рад это слышать. Значит, праздник удастся наверняка.
— Уверена! — просияла я. — Кстати, тебя искал зачем-то Бен.
— Пойду спрошу, — Крей развёл руками. — Все меня всё время ищут, — хмыкнул он.
— Возвращайся! — крикнула я ему вслед. — Я начну варить главное зелье.
— Это я точно не пропущу! — пообещал Крей.
И он не пропустил.
Глава 10
Я висела на самом краю крыши учебного корпуса, чувствуя, как разжимаются пальцы…
Сильная рука перехватила моё запястье и рванула наверх. Я влетела прямо в объятия друга.
— Крей! — я всхлипнула и рванулась обратно к краю. — Там Банни!
— Она сильный маг, она справится, — успокоил он меня. — Идём, нам надо пробиться к учителям или хотя бы к старшим пламенникам.
Он рванул меня за собой, в распахнутое слуховое окно, ведущее с крыши на чердак учебного корпуса. Я едва успела переступить через раму, как пронзительный, пугающий вой снова донёсся из сада. Только бы все выжили...
Мы спустились по скрипучей лестнице в верхний коридор. Картина, открывшаяся нам, была словно из самого дурного кошмара. Сквозь разбитые окна врывались извивающиеся лианы, похожие на зелёных удавов. Они с грохотом сшибали со стен портреты великих магов, а горшки с некогда безобидными папоротниками и филодендронами теперь прятали в своей листве острые, хищные шипы, которые с хлюпающим звуком впивались в штукатурку.
— Держись ближе, — прошептал Крей, заслоняя меня собой.
Мы двинулись вдоль стены, стараясь не шуметь. Сердце колотилось где-то в горле. Каждый шаг отдавался огненной болью в плече, хотя я даже не заметила, когда именно меня ранили. Рукав платья был разорван и насквозь пропитан кровью.
Мы почти дошли до поворота, ведущего к главной лестнице, когда из-за угла, ломая парту, выполз огромный стебель с огромным, бледно-розовым соцветием, пахнущим гниющим мясом. Лепестки раскрылись, обнажая липкую, шипастую внутренность, цветок с шипением устремился к Крею.