Мария Карела – Чудо из девятого цеха (страница 13)

— Переживаю. Аркадий теперь в Нави, а вдруг выберется и вернётся? Таня откуда-то вылезла. Ещё и та встреча в будущем, о которой я тебе рассказывал. Ведь кто-то же это был! Хорошо, что Злотан отозвался на мой зов.

— Видишь, во всём этом есть один неоспоримый плюс. Злотан никогда не подчинился бы тебе, не будь мы вместе.

— И правда, — лицо Алексея слегка посветлело. — Но мне нужно отлучиться. Давай встретимся дома?

— Давай лучше в ресторане, не хочу готовить.

— Адрес только напиши.

Марья нежно поцеловала его в щёку, и они разошлись.

Погуляв по волшебному рынку, Алексей придумал прекрасный подарок для возлюбленной — набор всяких приятных штук для ванны. Он сомневался, что магия способна переплюнуть потрясающие изобретения людей. Цветная пена, гели для рисования, бомбочки с блёстками и потрясающими запахами, чай с травами для заваривания ванны же.

Зайдя в магазин, он оставил там весьма круглую сумму, но не сомневался, что оно того стоило.

— Снова ты! — обернувшись, он встретился взглядом с Таней. — Поверить не могу! Или… ты меня преследуешь⁈

— Слушай, мы расстались, у тебя теперь Стасик, у меня Марья, с чего бы мне тебя преследовать?

— С того, что… — её рука коснулась его пальцев. — Помнишь, нам же было хорошо вместе. Лёш… Мы с твоей мамой всегда оберегали тебя от проблем. Она рассердится, если узнает, что ты связался с этой… богинькой.

— Мама… рассердится? — мысли отчего-то неслись вскачь, трудно было сосредоточиться. Таня. Его девушка. Почему они не дома?

— Конечно. Твоя мама всегда умоляла меня, чтоб ты ничего не узнал про отца. Не надо. Это не принесёт счастья. Возвращайся к маме, Лёш.

— К маме?

— Да. Я тоже приеду… попозже. Давай, я закажу тебе билет на поезд до Москвы. Ты же помнишь адрес?

— Мамин? Конечно? — в голове нарастал жужжащий гул, его стало подташнивать.

— Вот и славно, — Таня наклонилась и поцеловала его в щёку, пальцы её зацепили на шее что-то невидимое. — Ой! — она отдёрнула руку, будто её ударило током. А вот Алексея и правда знатно шандарахнуло, так, что он аж подпрыгнул.

— Значит, мама знает, кто отец, — сложил он вдруг два и два, чувствуя себя так, будто резко протрезвел. — И правда, съездим с Марьей в Москву. Спасибо за озарение и чертовски надеюсь, что больше никогда тебя не увижу. А то, знаешь ли, Марье это может не понравиться. И если даже ты спрячешься от неё — она всего лишь полубогиня, да, как ты там сказала?.. — то от отца её ты не скроешься даже на том свете.

Побелевшая Таня молча развернулась и стремительно ушла, цокая каблуками по плитке.

Нахмурившийся Алексей долго провожал её взглядом, но уж точно не влюблённым. Он однозначно не понимал, что же происходит. Таня не простая смертная. Его мать или тоже, или, как минимум, прекрасно знала, кем же именно является его отец.

В ресторан он вернулся с опозданием.

— Я уже сделала заказ. Надеюсь, тебе понравится.

— Извини, — Алексей поставил свои коробки и пакеты на подоконник. — Знаешь, мой мир слегка перевернулся. Похоже мне лгали самые близкие люди. И делали они это всю мою жизнь.

Марья слушала, а Алексей изливал ей душу, рассказывая о прошлом.

— … я правда думал, что без Тани не проживу. Мы так давно вместе, её одобрила мама. И вдруг она уходит. Как гром среди ясного неба. Я не дурак, понятно, что люди расходятся, и это не конец жизни, но всё равно принять всё это было очень сложно. Я рад, что твой приворот нечаянно сработал, и я словно действительно вычеркнул её из жизни. Но теперь я боюсь, что твоя магия пройдёт, а я…

— В тебе говорит тотальный недостаток образования.

— Что?

— Естественный приворот спадает очень легко, если человек влюблён, если его поят зельями, и, если он не видит объект своей любви. Тебе не помогло ничего, я была на связи с Глебом. Значит, приворот лишь помог тебе осознать реальные чувства и усилил их.

— Истинная любовь? — он хмыкнул.

— Секрет в том, что истинная любовь может быть со многими. Не с одним. Иначе бы и правда шансы были бы страшно малы — нужно встретиться, быть в соответствующем возрасте, оказаться в подходящих обстоятельствах… А так — у каждого есть весьма немаленькая вероятность быть счастливым. Достаточно просто не хвататься за первого попавшегося, и не бояться разрывать отношения, если в них точно не комфортно. Да и вообще ничего эта истинная любовь не значит, — она грустно вздохнула. — Все мои бывшие подходили мне идеально. С каждым я могла бы долго и счастливо. Но нет.

— А я?

— Что ты?

— Я — твой истинный?

— А я не проверяла, — она засмеялась. — Я решила, что толку в этом нет просто никакого. Пожалуйста, давай не станем выяснять. Я хочу обычные отношения. Как у обычных людей.

— Отлично, — не стал спорить Алексей. — Обычные отношения. С тестем я уже познакомился, предлагаю тогда навестить свекровь. Страшно?

— Очень! — восторженно заявила Марья. — И поедем поездом, а не порталом!

— Безумная идея! — Алексей перегнулся через стол, целуя её в губы. — Будет весело!..

Глава 19

Купе ночного поезда оказалось крошечным, и от этого невероятно уютным. Марья, вопреки ожиданиям, не стала колдовать портал, а с азартом выкупила все четыре места в купе, «чтоб никто не мешал». Теперь они были в своём маленьком движущемся мире: стук колёс, запах чая, и полоска мелькающих за окном огней, сливающихся в золотые нити.

Алексей скинул ботинки и устроился у окна, прислонившись к прохладному стеклу. Марья, сняв сапожки, умостилась рядом, поджав под себя ноги.

— Холодно? — спросил он, обнимая её за плечи и чувствуя, как она вся — хрупкая, тёплая и невероятно живая — прижимается к нему.

— Нет, — прошептала она, зарываясь носом в его грудь. — Просто хочу быть ближе. Здесь мы с тобой так уютно оторваны от всего мира. Никаких проблем, забот и неприятностей.

Они молчали, слушая ритм, выстукиваемый колёсными парами. Алексей запустил пальцы в её волосы, массируя голову, чувствуя, как под его пальцами она постепенно расслабляется. В этом простом движении была такая совершенная, неподдельная близость, что у него сжалось сердце. Он поцеловал её в макушку, вдыхая запах трав.

— Марья, — тихо начал он, глядя, как в чёрном стекле окна отражаются их смутные силуэты. — Я всё думаю о своём отце. Вернее, о том, как я вообще появился.

Она не напряглась, лишь слегка повернула голову, чтобы лучше слышать, прижимаясь щекой к его груди.

— Ты говорила, что у меня «капелька волшебной крови». Но как она… попадает в мир? В людей? — он выбрал слова осторожно. — Это всегда… по любви?

Марья замолчала надолго. Только её пальцы, поглаживающие его бедро, слегка сжались.

— Иногда — по любви, — наконец сказала она. — Редко. Очень редко. Когда сила и смертная душа находят друг друга вопреки всему. Как мои родители. Но чаще… — она сделала паузу, и Алексей почувствовал, как по её спине пробежала лёгкая дрожь. — Чаще это охота, Алексей. Наш мир совсем не похож на сказку.

Она оторвалась от его груди, чтобы посмотреть ему в глаза. В полумраке купе её серые глаза казались бездонными, полными теней.

— Йольский Кот — не просто зверь. Он — дух, архетип, сущность. И как любая древняя сила, он размножается, оставляя след в мире. Но он не садится за стол переговоров и не признаёт равенства. Для него смертная женщина — это добыча. Он может явиться в образе самого прекрасного, страстного, неотразимого мужчины. Очаровать. Ослепить. Взять. А наутро исчезнуть, оставив на подушке свой запах, а в животе — зародыша со странной судьбой. И в сердце — трещину, которая никогда не заживёт. Потому что он уносит с собой не только невинность. Он уносит ощущение безопасности. Навсегда.

Алексей слушал, и картина складывалась в его голове сама собой. Не образ отца-героя или подлеца. Образ стихии. Холодной, безликой, неумолимой. Его мать, молодая, красивая… и эта тёмная сила, накрывшая её жизнь одной зимней ночью. Не так он себе представлял её связь с отцом.

— И матери… они знают? — спросил он.

— Сначала — нет. Потом… потом понимают. По тому, как ребёнок растёт. По тому, как его тянет к темноте, к высоте, как он видит то, чего не видят другие. По тому страху, который сковывает их каждую зиму. Они живут в ожидании, что Он вернётся. За ребёнком. Или за ними. Чтобы завершить то, что начал.

Алексей закрыл глаза. Теперь он понимал всё. Молчаливый ужас в глазах матери каждый декабрь. Её гиперопеку. Попытки сделать его «нормальным», заземлить, женить на самой обычной девушке. Сколько ж мама пережила…

Он притянул Марью к себе с новой силой, почти грубо, будто пытаясь защитить её, полубогиню, от призрака собственного прошлого. Она обняла его в ответ, цепко, и её ладонь легла ему на затылок, прижимая к себе.

— Это несправедливо, — прошептал он ей в волосы. — Так ужасно…

— Это — правда нашего мира, — так же тихо ответила она. — Красивая и кошмарная. Ты не виноват в том, как был зачат. Ты виноват только в том, какой путь выберешь теперь.

Он знал, какой путь выбрал здесь и сейчас, чувствуя биение её сердца в унисон со своим. И его решение поехать к матери перестало быть простым сыновним долгом или желанием похвастаться невестой. Он ехал не как мальчик, которого надо прятать. Он ехал как воин, как защитник. Чтобы наконец-то сказать матери, что она может перестать бояться. Что её сын вырос, и у него теперь есть не только когти, но и сила защищать то, что дорого.