Мария Карела – Академия севера: ставка на победителя (страница 32)

Он шагнул через пылающую линию круга. Воздух вокруг него завихрился от силы. Багровый свет круга вспыхнул ярче, сжимая мне грудь, вытягивая последние проблески магии, жизни... чего-то важного. Я задыхалась.

Он наклонился. Взял ритуальный клинок. Ядовито-зелёный свет рун осветил его лицо снизу. В глазах не было ненависти. Не было злобы. Была необходимость. Холодная, неумолимая логика палача.

— Твоя сила не пропадёт даром, Руслана, — сказал он, поднимая клинок обеими руками над моей грудью. Острие было направлено точно в сердце.

Энергия круга завихрилась, притягиваясь к лезвию. Время замедлилось. Я видела каждую зазубрину на черном металле, каждую мерцающую руну. Чувствовала леденящую жуть, исходящую от него. Слышала бешеный стук собственного сердца – последние удары перед вечной тишиной.

— Прости, дочь.

Клинок начал свой стремительный путь вниз.

47

В тот миг, когда холодная сталь коснулась кожи, внутри что-то взорвалось. Ярость заменила собой страх. Я не собиралась умирать вот так, от руки сволочи-папаши!

Пространство вокруг клинка исказилось, завертелось воронкой. Багровый свет круга ослепительно вспыхнул — и погас с шипением. Наручи треснули.

Портал. Слепой, инстинктивный. Он рванул меня не к, а от. В тайгу. В холод.

Я рухнула в сугроб, ещё чувствуя, как лезвие скользнуло по ребру, разрезая кожу. Боль была, но она скорее поддерживала: я пока ещё жива. Сможет ли отец открыть портал за мной следом? Я не слышала о таком, но вдруг это возможно?!

Одна мысль о подобном заставила меня вскочить и бежать, прорываясь через сугробы в одних штанах и кофте. Только пробежав с полкилометра, я вспомнила про защиту от холода, которой обучил меня Тхэн. Благодаря ему я всё же смогу выжить.

Не знаю сколько я шла и куда, и каким чудом не наткнулась на нечисть, но всё ещё идущий снег по крайней мере давно должен был завалить мои следы. Решит ли отец, что я погибла?

Было совершенно очевидно, что порталы в иной мир открывает он — или, по крайней мере, умеет это делать. И он контролирует нечисть. Или, опять же, хотя бы часть. Михаил не испугался ни прорыву, ни появившимся ледяным духам.

Стало темнеть, и я залезла на дерево. Не свалиться б с него ночью… Вот только держать защиту от холода во сне я не смогу. Значит, замёрзну насмерть… Мне не выбраться из тайги, я понятия не имею, где я, в какую сторону идти.

Так, я сбежала от отца. Оставить пораженческие мысли. Я жива. Это самое важное. Утром встанет солнце, и я соображу, куда мне двигаться дальше. Да и меня же должны искать… Хотя нет, Михаил скажет, что меня утащила нечисть, и всех делов.

Так ничего нового и не придумав, я, прижавшись к стволу, задремала. Проснулась я не от холода, а от тревоги. В темноте толком ничего не рассмотришь, но под снегом что-то светилось. И шевелилось…

Я понятия не имела, что это может быть за нечисть, но я не сомневалась, что отец может отправить любых тварей за мной. И им, вероятно, занесённые снегом следы не помеха.

Что же мне делать?!

Ответ пришёл спустя несколько мучительно долгих секунд.

«…настоящий командир всегда может позвать своих людей мысленно…»

Своих звать бесполезно — они ничем мне не помогут.

«Джин! Джин! Спаси меня, Джин!» — это был крик отчаянья, последней надежды. Я не знала никого сильнее, никого, кто мог бы обратиться и мгновенно промчаться над километрами леса.

Снег внизу зашевелился активнее, кто-то кружил прямо подо мной. Видимо, я сбила их с толку тем, что залезла на дерево, но надолго ли?..

Я встала, прижимаясь к стволу, обняв его. Мне придётся атаковать и удерживать равновесие.

Зубастая пасть вылетела из снега вверх, будто её подсекли и выдернули. Я завизжала, вместо того, чтоб молниеносно атаковать. Мощная связка пробила череп, тварь упала обратно в снег.

— Нашлась, — голос прозвучал прямо над ухом. Сильные руки подхватили меня, обняли. — Держись, агнец.

Я впилась пальцами в его куртку, не веря в происходящее. По лицу потекли слёзы облегчения. Он услышал...

Он подбросил меня в воздух и, не успев испугаться, я оказалась на спине огромного дракона. Только невеста, значит?..

Лететь на шее Джина было захватывающе. В темноте трудно было что-то рассмотреть, но скорость впечатляла в любом случае. Мы за полчаса домчали до академии — далеко же меня выбросил портал! — и Джин обратился над своим балконом, легко поймав меня, на мгновение зависшую в воздухе, на руки. Мы вошли в комнату, он включил маленький ночник у стола, и я подумала, что никто в академии и понятия не имеет, что я вернулась. Надо, чтоб так и оставалось…

— Рассказывай. Всё, — Джин сбросил куртку и сел на край кровати — куда более роскошной, чем моя, широкой, накрытой явно дорогим вышитым покрывалом. Более того, из его комнаты было ещё три двери, а не одна в ванную. И мебель в целом являлась гарнитуром, явно дорогим. Хотя вещи валялись точно так же, как и у меня. Это внезапно сделало его чуточку более человечным. На скуле горел свежий порез, и я, сев рядом, инстинктивно потянулась, коснулась, залечивая.

Закончив, я рассказала всё, что успела узнать.

— Развенчать его образ нереально, — отрезал Джин, когда я замолчала. Он встал, подошёл к окну. За стеклом снова бушевала метель. — Даже для меня. Даже для моего клана. Он — Иван Маковеев. Живой щит человечества. Икона, — он обернулся. — Никто нам не поверит.

— Но тетрадь! И та сторожка! Да и Михаил много знает...

— Подделка. Михаил исчезнет, если ещё не, — Джин покачал головой. — Ты — его проблемная дочь. Он – святой. Кто нам поверит? Все видели, как ты реагировала на него.

Отчаянье сжало горло. Он прав. Ужасно прав.

— Тогда что? Бежать? — голос сорвался на шёпот.

— Бежать — значит подписать смертный приговор. Тебе. Твоим брату и сестре. Всем, кто тебе сочувствует, — Джин сделал шаг вперёд. В его глазах горел незнакомый мне пока огонь — не похоть, не насмешка. Азарт? — Он играет в бога? Почему бы и нам не сыграть? По моим правилам.

— Нашим! — поправила я упрямо.

— Я соберу клан. На это понадобится некоторое время. Многие пойдут за мной.

— Зачем тебе это? — спросила я прямо. — Почему ты веришь мне?

Джин усмехнулся.

— Чтобы сжечь его империю дотла, Руслана. Чтобы дракон победил лжепророка. Я готов рискнуть ради блестящей победы, — его палец коснулся моих губ. — А ты... получишь выбор. Свобода? Власть? Месть? Решай после победы. Согласна?

За окном выл ветер. На рёбрах, где остался шрам от отцовского клинка, заныло. И где-то там, посреди метели, мой отец искал меня, чтобы закончить ритуал. Выбора не было. Никогда не было.

— Согласна, — выдохнула я.

Усмешка, зазмеившаяся на его губах, меня напугала. Он снова сел, наклонившись ко мне, целуя, и этот поцелуй был совершенно не о любви и ласке. О владении. Как он владеет Тхэном.

— Первое правило: ты – тень. Никто не знает, что ты здесь. Ни Андрей. Ни Кристина. Ни Женя. Любая связь — их смертный приговор. Маковеев будет искать рычаги давления, – он смотрел мне в глаза. – Второе: учишься всему, что я скажу. Быстро. Жёстко. Без споров. Третье: забудь слово "не могу". Пока дышишь – можешь. Поняла?

Я кивнула, глотая ком в горле.

В дверь кто-то постучался.

Мы вскочили оба, на пальцах засветились нити.

— Входи, — приказал Джин.

Даже в полумраке я сразу узнала Тхэна.

— Я почувствовал…

— Да, она здесь, — голос у Джина не был злым. — Останешься с ней. Если ситуация станет безвыходной, пока меня не будет, уноси её в тайгу, выжить там вам будет проще.

Тхэн кивнул, не задав ни одного вопроса. Вот это выдержка…

— Прекрасно. Надеюсь, я вернусь к утру, но может придётся задержаться. Еда в холодильнике. Руслана. Никаких друзей!

— Я поняла.

Он снова поцеловал меня, но на этот раз просто демонстрируя нам всем троим, что я принадлежу ему.

Я не была согласна, но он был прав — характер я буду проявлять тогда, когда Маковеев будет мёртв. Поэтому я расслабилась и приоткрыла рот.

Джин вышел на балкон и исчез. Я осталась с Тхэном в роскошной темноте драконьего логова.

«Прорвёмся, – подумала я. — Или сожжём всё дотла».