Мария Камардина – Сферотехник-1. След чужака (страница 12)

Увернувшись от низко летящей стрекозы, Ильнар направился в ванную. Из зеркала на него приветливо оскалилась мрачная, помятая спросонья рожа, способная напугать сразу десяток нервных колдунов. Хотя что бы там Фин ни говорил, не было похоже, чтобы Каоро действительно его испугался. Скорее – узнал. Или, что вероятнее, с кем-то спутал.

Мысли о колдуне вызвали воспоминания о ночных кошмарах. Ильнар открыл кран и сунул голову под холодную воду, чтобы с гарантией вытряхнуть из нее все постороннее, потом выпрямился и снова взглянул в зеркало.

– А вообще, инициация сильно дает по мозгам.

Выдав это глубокомысленное изречение, он встряхнулся, так что с мокрых волос во все стороны полетели брызги, и потянулся за бритвой. И нечего обо всем этом думать, свои мозги нужно беречь.

Умываться одной рукой было ужасно неудобно. Ладонь чувствовала себя намного лучше, чем вчера, и повязки не требовала – хватило тонкого пленочного пластыря. Пятна на коже все ещё напоминали чешую, и странно, что сам Каоро не обжегся.

Колдун, что с него взять.

Зарядка, пробежка, завтрак – утро выдалось самым обычным. За завтраком следовал длинный список домашних дел – закинуть в стирку вещи, сбегать в магазин за продуктами, приготовить еду, желательно на неделю вперед, опрокинуть на себя банку с кофе, с тоской осознать, что стирку придется запускать еще раз, и в магазин идти – тоже… В гости хотелось все меньше. Прийти на мамино чаепитие с мрачной физиономией было почти так же плохо, как и не прийти совсем, но увы – собственное настроение в стирку не засунешь.

Придется действовать нестандартно.

Повинуясь хулиганскому порыву, Ильнар полез в шкаф и после десяти минут раскопок на дальних полках вытащил на свет подарок сестер на прошлый день рождения. В образ неустрашимого борца с потусторонним нежно-бирюзовая рубашка, разрисованная пушистыми одуванчиками и не менее пушистыми ежиками, не вписывалась, потому, собственно, она и была засунута в самый дальний угол. Но если на улице льет дождь, кофе есть только в мусорном ведре, а нужно заставить себя улыбаться, то ежики и одуванчики – это как раз то, что нужно.

Дождь не то чтобы лил, скорее, мелко моросил. Редкие прохожие прятались под зонтами, как обычными, так и силовыми. Наблюдать за последними было забавно – окруженный силовым полем человек напоминал хомячка в мокром стеклянном шаре. Поэтому Ильнар предпочитал непромокаемую куртку с капюшоном – и руки свободны, и вид не такой дурацкий.

Пассажиров в вагончике монорельсового трамвая было не слишком много, и он без труда нашел себе свободное место у окна. Это можно было бы назвать ребячеством, но Ильнару всегда ужасно нравился монорельс – и сама возможность без пробок и светофоров добраться почти до любого места в городе, и вытянутые бело-голубые вагоны с затемненными окнами, и даже запах, терпкий до щекотки в носу аромат нагретых проводов и горячего металла. А особенно – сложные переплетения силовых потоков, тускло мерцающие на стенах и полу. Интересно, что бы сказали прочие пассажиры, сумей они увидеть эти светящиеся линии у себя под ногами?

Вверху над эстакадой плотным потоком неслись сферокары, стиснутые магнитными направляющими. Силовые щиты, окружавшие трассу, едва заметно отливали зеленым, если сощуриться и подключить воображение, можно было представить, что город стоит на дне моря, над головой проносятся косяки невиданных рыб, редкие прохожие гуляют по дну, а непременные «зеленые стены» из вьющихся растений и деревья на общественных балконах жилых высоток создавали полную иллюзию заросших водорослями скал.

Решить, чем будет трамвай – подводной лодкой или пассажирским китом, – Ильнар так и не смог, для поднятия настроение годились обе версии.

Жилой квартал быстро остался позади. Слева ветер трепал наполовину облетевший, но все еще яркий и пестрый Северный парк, справа высились небоскребы делового центра. Проплыла внизу широкая лента реки, Ильнар прищурился, прижался лбом к стеклу – и успел заметить вдалеке макушку каменной полусферы, окружавшей Накопитель. Присмотревшись, он разглядел сиренево-розовое свечение над куполом, но Накопитель почти сразу заслонила громада резиденции Ордена Карающего пламени, и интуит, поморщившись, откинулся на спинку кресла. Здание как здание, по-своему даже красивое – башни, галереи, золотистая плитка, зеркальные окна. Но некстати ожившие воспоминания о вчерашних событиях отбили всю охоту смотреть в окно.

От станции монорельса до дома идти пешком пришлось минут пятнадцать. Ильнар вошел во двор особняка, широкого и приземистого, с высоким цокольным этажом, в котором располагалась мастерская отца. Двадцать метров подъездной дорожки, окаймленной узкими клумбами и кустами боярышника, и ровно в семнадцать ноль-ноль он стоял на широком крыльце – очищающему коврику перед дверью требовалось всего полминуты на то, чтобы удалить с ботинок мельчайшие следы пыли.

Точно под огромной люстрой, освещавшей холл, его ждал дворецкий – высокий, прямой как палка старик в строгом темном костюме. Грэл умудрялся встречать Ильнара каждый раз, когда тот навещал родителей – то ли был скрытым интуитом и заранее чувствовал приближение гостей, то ли где-то в двери было следящее устройство… Впрочем, оба эти предположения критики не выдерживали – дар говорил, что дворецкий – обычный человек, а наметанный взгляд сферотехника сразу бы отметил посторонние устройства в системе защиты дома. Так что, скорей всего, мама просто велела своему верному помощнику караулить наследника у двери.

– Добрый день, дан Ильнар, – степенно произнес Грэл, чуть заметно наклонив голову. Комментировать ежиков и одуванчики он не стал и вообще владел собой едва ли не лучше Кира.

– Добрый-добрый, – невозмутимо кивнул Ильнар, отдавая ему куртку. – Где все?

– В большой гостиной.

При словах «большая гостиная» захотелось сбежать немедленно. Помещение это было размером в половину спортзала на базе, и чаще всего использовалось в случаях, когда количество маминых гостей превышало десять человек. Увы, отступать было поздно, дверь распахнулась, словно разрыв третьего уровня, и Ильнар, подавив желание нашарить парализатор на поясе, шагнул внутрь.

На его появление обратив внимание только Эл, устроившийся в кресле возле пианино. Играть доктор не умел, но этого от него и не требовалось – музыкальное сопровождение вечеру обеспечивать другой исполнитель.

Вернее, исполнительница.

Девушка, игравшая на арфе, напоминала фарфоровую куклу из коллекции близняшек – изящная, миниатюрная, длинное платье, сложная прическа. Кариса Альмеро, дочь императорского наместника, всегда выглядела почти идеальной – ровно настолько, чтобы впечатлить, но не пугать своей недостижимостью. Пять лет назад она уехала в Вилею, так как родители решили, что столичный университет подходит для нее лучше местных, и домой Кариса приезжала редко, чем крайне огорчала своих многочисленных поклонников. Ильнар упрямо не включал себя в число последних, но его мало кто спрашивал – дочь лучшей маминой подруги в каждый свой приезд вместе с матушкой непременно навещала дану Дьери.

А то, что у него в этот день непременно оказывался выходной, это так, приятное совпадение.

Хотя… Признаваться не хотелось даже себе, но Ильнар был рад ее видеть. С ней было легко и приятно общаться, несмотря на намеки обеих матушек и толпу идиотов, считающих себя достойными кандидатами на роль ее мужа. И да, она действительно была красавицей, а еще умела как-то по-особенному улыбаться, и от одной такой улыбки хотелось немедленно пойти и свернуть какие-нибудь ближайшие горы.

Задумавшись, он пропустил момент, когда пьеса закончилась. Кариса коснулась струн в последний раз, подняла голову, поймала его взгляд, улыбнулась и, стоило стихнуть аплодисментам, произнесла:

– Добрый вечер.

Разумеется, все немедленно развернулись к двери. И к ежикам, разумеется, тоже.

Что ж, его ведь предупреждали, что одеться стоит прилично…

Сестры, все трое, немедленно пришли в восторг: и от брата вообще, и от рубашки в частности. Тарина с радостным писком бросилась ему на шею, Ильнар охотно подхватил сестренку и покружил, краем глаза ловя реакцию остальных. Мама кажется, немного недовольна, но показывать этого при гостях не будет. Ее лучшая подруга, дана Ниала, улыбается с едва заметной насмешкой, она и так считает его несерьезным оболтусом, которого ещё воспитывать и воспитывать. Теоллен, старший брат Карисы, выглядит удивленным, но его мнение Ильнара интересовало мало. Элу традиционно наплевать на то, кто и во что одет…

А вот Кеара, сидевшая рядом с братом, изумленно округлила глаза, а потом самым невежливым образом расхохоталась. Настроения это, конечно, не подняло. С другой стороны, ее мнением тоже вряд ли стоит интересоваться, так что Ильнар почти демонстративно отвернулся и обнаружил, что Кариса успела встать и подойти ближе.

– Какая прелесть… Я-то всегда считала, что ты одеваешься достаточно строго, даже как-то ставила тебя в пример Тео. Что же изменилось?

– Да так… Открыл, понимаешь, шкаф – а там ежики. – Улыбка Карисы стала шире, и Ильнар уже увереннее продолжил: – Пищат, просятся гулять – ну как было их не взять?

Она негромко рассмеялась и обернулась к брату.