Мария Камардина – Сферотехник-1. След чужака (страница 11)

Ночная Баона сияла огнями.

Сплошными светящимися лентами прошивали город магнитные трассы сферокаров на высоте десятого этажа, разрезая Баону на верхний и нижний ярусы. Вдоль трасс между домами тянулись широкие платформы с тротуарами, сквериками и детскими площадками, подсвеченные пунктиром розоватых фонарей. Сияли теплым золотом квадраты окон в жилых домах, перемежаясь рекламными вывесками и голограммами – внизу их традиционно было больше, хотя ночью компенсировать тени верхнего яруса вроде бы не было смысла. Лампы дневного света, вмонтированные в платформы, давно погасли, зато призрачное сияние Внешних колец разливалось на полнеба, а у самого горизонта робко светился узкий серпик Белой луны.

Чем выше поднимался лифт, тем шире открывалась панорама города. Переливалась оттенками ночная подсветка парка вдоль набережной, на темной холодной воде дрожали разноцветные блики, над деревьями играли лампочками спицы колеса обозрения. А совсем далеко, за деревьями, сияющим призраком высились витые башни резиденции императорского наместника, построенные ещё до Катастрофы с помощью магии. Правда, за двести лет от древней архитектуры остались лишь сами башни, но дворец наместника и без магии стоил того, чтобы им полюбоваться.

В квартире было тихо и темно. Ильнар сбросил в прихожей куртку и ботинки, немного постоял, прикидывая, чего ему на самом деле больше хочется – есть или спать. Победило желание сходить в душ – все события и эмоции дня ощущались на теле почти физически, и в случае интуита это даже не было метафорой. К тому же кофе у Эла был крепкий, и организм был в состоянии потерпеть до свидания с подушкой ещё полчаса.

Стоило подумать о работе, как тут же перед внутренним взором вновь встало лицо Каоро, искаженное предсмертной судорогой. Ильнар поморщился, швырнул снятую рубашку на пол, зашел в ванную… и едва не выскочил оттуда с руганью, когда навстречу радостно бросилась стайка загорелых девиц в легкомысленных разноцветных купальниках. Но годы тренировок сделали свое дело, и Ильнар, растерявшийся в первый миг, тут же сообразил, в чем дело, и с неудовольствием оглядел цветочные гирлянды, кокосовые коктейли, зеленые пальмы, белый песок и мерцающую гладь залива вместо привычной ванны. Довершало картину сиротливо парящее в воздухе слева от двери зеркало.

– Восхитительно, – пробормотал он сквозь зубы, правой рукой нашаривая за голографической пальмой выключатель. Щелчок – и пляж обесцветился, мигнул и растворился, уступая место привычной темно-зеленой плитке и современной сантехнике.

Другое дело.

Ильнар подковырнул панель голографического блока, вынул элемент питания – крошечную голубую сферу в оплетке изоляции, – и сунул в шкафчик. Там царил непривычный порядок, и интуит запоздало вспомнил, что именно сегодня хозяйка квартиры, дана Айра, должна была прийти для еженедельной уборки. Она, по-видимому, и включила змееву голограмму, несмотря на многочисленные просьбы этого не делать.

К неудовольствию Ильнара, дана Айра очень гордилась тем, что сдаваемая ею квартира оборудована почти по последнему слову техники, и раздражение жильца по поводу голограмм игнорировала. К неудовольствию хозяйки, дипломированный сферотехник перенастроил систему управления квартирой и визуализацию в комнатах отключил в первую очередь.

А потом вручную сделал ремонт, потому что под голографическим интерьером оказались выцветшие обои и облезлый пол. Учитывая, что ремонт был сделан за его счет, хозяйка повздыхала и отстала.

Увы, голографический блок в ванной проектировали и подключали чьи-то кривые руки. Отключив его, Ильнар рисковал также отключить свет в ванной, подогрев воды и стиральную машину, так что единственным доступным ему способом борьбы с голограммами было вытащить из блока сферу. Неделю сфера смирно лежала в шкафчике, потом приходила дана Айра и, если жильца не было дома, совершала диверсию – причем полуголые девицы были далеко не худшим вариантом.

Контрастный душ помог успокоить нервы и расслабиться, а поздний ужин, состоящий из чашки чая и бутербродов, – почувствовать себя человеком. Очень усталым, злым, с ноющей рукой и гудящей головой, но все-таки живым. Снова.

А живым людям время от времени полагается спать.

Ильнар, не включая свет, добрался до спальни, завалился на кровать и перед тем, как окончательно отключиться, успел подумать, что даже сам Великий Змей не поднимет его утром раньше десяти.

А если поднимет – ну тогда придется поверить в его существование.

И набить наглую чешуйчатую морду.

Глава 2. Тени и тайны (часть 1)

Коммуникатор зазвенел около девяти – как раз когда Ильнару наконец начало сниться что-то приличное. Полночи ему пришлось гоняться за колдунами, еще полночи гонялись за ним, и выспаться он так и не смог. Отвечать не хотелось, хотелось завернуться в одеяло и накрыть голову подушкой – человек же имеет право отдохнуть, хоть иногда?

Однако бодрое пиликанье слышалось даже сквозь подушку, а когда мозг проснулся достаточно, чтобы по мелодии опознать звонившего, стало ясно, что сегодня выспаться не удастся.

Ильнар нарочито медленно выбрался из-под подушки, приподнялся на локте, кое-как проморгался – в полумраке комнаты голографический экран над браслетом казался слишком ярким, да еще то самое мерзкое ощущение, про которое говорят «в глаза песку насыпали». Насыпали, точно. Самосвалом. Карьерным. Надо было перед сном отключить коммуникатор к Змею, соврал бы потом, что зарядить забыл… Увы, эта здравая мысль пришла в голову с большим опозданием.

– Да, мам.

Разговор начался вполне невинно – извини, что разбудила, давно тебя не видела, что-то ты выглядишь усталым (ну ещё бы!). На вопросы про дела и самочувствие пришлось отвечать по возможности коротко и размыто, стараясь не показывать в камеру забинтованную ладонь. И да, давно не виделись, а девочки соскучились, и как жаль, что работать приходится без выходных, и вечером тоже на работу, к семи, верно?… Значит, в пять, вот и отлично.

Ильнар тряхнул головой и поморгал, пытаясь сообразить, какую часть разговора проспал.

– Что – в пять?

Мама улыбнулась. Видеосвязь чужое настроение не передавала, но проснувшийся мозг сообразил, что его поймали на слове. Действительно, ничего ж сложного – заскочить перед работой к родителям, всего-то на час-полтора, никто же не просит сидеть с ними целый день, все понимают, что он занят. Просто выпить чаю, пообщаться с сестрами, которые скоро забудут, как их старший брат выглядит, и кстати, приведи себя в порядок, и не опаздывай, пожалуйста…

Несколько секунд Ильнар смотрел в потемневший экран, потом со вздохом завалился обратно на подушку. На этот раз пропустить мероприятие не выйдет, иначе мама не стала бы напоминать, да ещё и с самого утра. Интересно, она специально хотела его разбудить, чтоб спросонья отговорок не придумал, или случайно вышло? Хотя теперь-то уж какая разница…

Спать расхотелось. Он зевнул, открыл глаза и четко, громко произнес:

– Доброе утро.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем послышался шорох на книжной полке, на подоконнике за шторой, под кроватью… Шуршание становилось громче, словно много-много крыльев одновременно пробовали утренний воздух.

Хотя почему – словно?

Шторы наконец разъехались, впуская в комнату утро. День обещал быть пасмурным, а вот механизм давно пора перебрать. Но это как-нибудь потом, а сейчас Ильнар просто лежал, заложив руки за голову, и с рассеянной улыбкой наблюдал, как кружатся по комнате бабочки, стрекозы, крохотные птицы, как блестит серебряная и медная проволока на их крыльях, как сияют крошечные, с булавочную головку, энергетические бусинки. Из-под панциря музыкальной шкатулки-черепашки полилась негромкая музыка, сферомеханические цветы на полке расправили лепестки, надо бы поставить их на окно, сферам, особенно маленьким, полезен солнечный свет…

Страстью к мелким поделкам заразил его отец. В детстве Ильнар часто приходил в его мастерскую, и, устроившись на высоком, специально для него поставленном табурете, следил за тем, как крупные, но удивительно ловкие руки отца творят очередное волшебство. Движущиеся куклы и зверюшки, шкатулки, затейливые часы – небольшие, но занимательные вещицы Джерал Дьери создавал для собственного удовольствия, говорил, что мелкая работа успокаивает нервы.

По отцу, правда, не скажешь, что его нервы когда-нибудь нуждались в успокоительном. А вот Ильнар со своим вспыльчивым характером не раз убеждался в правильности этого утверждения.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Большая бабочка с ажурными тоненькими крылышками по сужающейся спирали спустилась из-под потолка и присела на протянутую ладонь, вцепилась в палец крошечными лапками. Энергетические бусинки глаз мягко светились, крылья качнулись, и по проволочным завиткам побежали голубоватые блики. Всего две недели работы, и подарок Тарине, младшей сестренке, готов. Она давно выпрашивала бабочку, «и чтобы как живая»…

Не так уж сложно порадовать девушку, пока ей двенадцать лет. Впрочем, средние сестры, шестнадцатилетние близняшки Лития и Кития, бабочкам тоже радовались, хотя и предпочитали подарки из ювелирного. А раз так, стоит уменьшить поголовье насекомых в собственной квартире.