Мария Камардина – Пёс Её Высочества (страница 12)

«Вот шельма! Я бы посмотрел!» – позавидовал Теобальд зеркалу. Вампирш он не видел неприлично давно, а уж подружки у него не было ещё дольше. Увы, подобные леди предпочитали дома аристократов и богатых торговцев, где они припеваючи жили, зачаровав хозяина, и пили его кровь как в прямом смысле слова, так и в финансовом.

Юной красавице, имеющей постоянный доступ к источнику силы, ничего не стоило притвориться человеком и водить за нос окружающих. Некоторые красавцы тоже предпочитали подобный образ жизни, выбирая в качестве пары богатых вдов и питаясь их служанками. Эти господа и дамы причисляли себя к вампирскому высшему свету, хотя среди них были лишь несколько семей, представители которых были аристократами по праву рождения. А надо всеми стоял барон Вэлериу – высший, древний, могучий.

Неудачникам вроде Теобальда такая жизнь не светила – почтенный возраст и нерегулярное питание слишком сильно сказались на его внешности и способностях к чарам. Впрочем, ум, хитрость и чувство юмора позволили ему устроить свою судьбу вполне сносно. Были и те, кому повезло куда меньше: от голода и нищеты вампиры дичали, слабели, и для того, чтоб прервать их печальное существование не нужно было ни зачарованного оружия, ни даже чеснока – хватало нескольких мужиков с вилами.

– Я постараюсь, – хмыкнул в бороду Гобус. В его интонации вампир расслышал такие же завистливые нотки, видно, упомянутая дама была хороша собой.

Шелест крыльев за распахнутым окном не заставил себя ждать. В комнату впорхнула летучая мышь и обернулась ещё в полёте. Ах, как красиво взметнулись её алые юбки! Ах, какой вид открывало декольте, особенно если смотреть сверху! Молода, стройна, волосы белые ниже пояса, тонкие руки увиты браслетами, пальчики унизаны кольцами. На бледном лице огромные изумрудные глаза, на пухлых красных губах – томная улыбка…

«Да это же Моргана!»

Теобальд признал одну из приближённых дам барона, нередко выполняющую для него особые поручения. Ничего себе дела! Ему, черни, не следовало даже находиться с ней рядом, и прежде он ни разу её не видел – но описание, услышанное как-то от приятеля, было весьма точным. Хоть бы не почуяла, хоть бы пронесло…

– Гобус, – сладко пропела она. – Мой славный Гобус!

– Да, моя госпожа… – гном подскочил, запутался в одеяле и едва не рухнул к ногам вампирши. Упав на одно колено, он прижался к её пальчикам в долгом поцелуе .

– Ты сделал, как я велела, мой храбрец! Рощи вырублены, чеснок убран,– Моргана приподняла пальцем голову Храбропузика и наклонилась, отчего вид на декольте стал ещё заманчивее. – Ты заслужил награду.

И. Она. Поцеловала. Его.

Теобальд почуял запах крови – Моргана прокусила гному губу и наслаждалась, а тот покрякивал от удовольствия. Так вот что происходит – гном зачарован. И не абы кем, а самой верной прислужницей барона.

– Мой господин просил передать, что всё готово к завтрашнему дню, – Моргана облизала губы, удовлетворённо вздохнула и выпрямилась. – В условленном месте будут ждать, днём мы сами, к сожалению, бессильны. И смотри мне, чтобы ни волоска не упало с головы принцессы! Нам нужно всего лишь… – Она на миг умолкла, раздумывая, и хищно усмехнулась. – Да, всего лишь припугнуть короля Эдуарда, а то человечек запамятовал, что в этом королевстве есть силы, с которыми нужно считаться.

Гобус заливался соловьём, трепался о планах, как он, храбрец, и его брат спасут принцессу от коварных вампиров, как их озолотят, как вспомнят, что нечисть заслуживает внимания и равного отношения. Но Теобальду показалось, что Моргана рассказала поклоннику далеко не всё. Он бы и сам не доверил рыжему олуху дел важнее, чем рубить осину да жечь чеснок.

Внизу, в тенях и пыли, медленно зверел один маленький пёсик.

Эпизод 8, в котором летают, подсматривают и бегают с топором

Моргана позволила Гобусу некоторое время болтать, а затем прижала пальчик к его губам и с улыбкой проворковала:

– Ротик на замочек! Меньше слов – больше дела.

И он покорно умолк, лупая ошалелыми, полными страсти глазами. Теобальда едва не стошнило от этого зрелища.

Но как же она прекрасна, смотрел бы и смотрел…

– И проветри комнату к следующей встрече, мой храбрец, – велела вампирша.– Здесь воняет, как в хлеву.

– Как прикажете, моя зимняя звезда, – с придыханием ответил Храбропузик. – Завтра с наступлением темноты мы увидимся вновь?

– Когда дело будет сделано, я тебя вознагражу!

Её глазищи засияли яркой весенней зеленью – добавила внушения, и только Ночь знает, что там в голове у жертвы. Теобальд завидовал её силе и одновременно восхищался. Если бы он так мог, то давно бы окрутил зубного лекаря и сделал себе клык. Да и вообще, в его возрасте главное – здоровье. Всех лекарей, решительно всех! После можно было бы подумать и об удовольствиях…

Гном поднял трясущуюся руку к груди Морганы, но не осмелился схватить желаемое. Пальцы сжались в воздухе, а прекрасная и коварная искусительница вмиг обернулась летучей мышью и выпорхнула в окно.

Гобус заторможенно, растерянно оглянулся, не понимая, что ему дальше делать, и Теобальд поспешил свалить следом за вампиршей, пока его не заперли на всю оставшуюся ночь. Что будет делать недомерок в пыли, его не касалось.

***

Во всём королевстве вряд ли нашёлся бы человек, питавший к вампирам добрые чувства, и Бьорн исключением не был. А теперь проклятые твари замышляли что-то против короля – хуже того, против принцессы! Весь разговор он боролся с желанием превратиться и голыми руками свернуть этой белобрысой шею. Однако вампиров было двое, и то, что старый знакомец прятался от ночной гостьи, не слишком уменьшало подозрения. Вдруг нападёт со спины? Да ещё гном этот, явно зачарованный – а при нём ни меча с серебряной насечкой, ни даже плохонького кинжала. Правда, над камином висел топор, но до него ещё поди доберись.

Наконец, клыкастые свалили через окно, и Бьорн подобрался. Информацию о заговоре нужно было срочно передать Эрику, и он, пользуясь темнотой и беспорядком, пробрался к самой двери, чтобы выскочить при первой же возможности. Однако Гобус не спешил покидать кабинет, напротив – подбросил в очаг поленьев, удобно устроился в кресле, укрылся пледом, от души хлебнул из пузатой фляги и принялся раскуривать трубку. По комнате поплыл запах дрянного табака.

– Зеркало, а зеркало, – окликнул гном через некоторое время.

– Да, хозяин?

– А покажи-ка мне ещё раз тех снежных феечек в ручейке. У них на морозе такие формы… – гном мечтательно причмокнул. – Огонь-бабы, даром, что ледяные!

Освещение в кабинете замерцало – зеркало пошло смущённой рябью.

– Неприлично же, хозяин…

– Ай, не скромничай, – отмахнулся гном. – Они ж всё равно не узнают!

Зеркало ещё немного повздыхало, но всё-таки выдало изображение, и на стенах заплясали голубые отсветы.

– Увеличь! – скомандовал гном, придвигаясь вместе с креслом поближе. – Ещё, ещё… Ого! Ух, какие!

Выразительное бульканье подсказало, что зрелище срочно требовалось запить. Сам Бьорн оценить представление не мог – он и в человеческом облике не любил запах табака, а для собачьего чутья гномье курево было ещё более отвратительным. Чтоб не расчихаться, пришлось лечь и накрыть нос лапами, но мерзкий дым упорно щекотал ноздри. Да ещё эта пыль…

Зеркало вдруг зазвенело, словно разбилось штук пять стеклянных ваз. Бьорн от неожиданности всё-таки чихнул и припал к полу, но за шумом никто этого не заметил. Хозяин поперхнулся, отшатнулся от стола, выругался и пьяно вздохнул:

– Почуяли, бестии, эх… Ладно, давай тогда ту женскую баню.

Зеркало снова что-то забубнило, но открыто возражать не стало. Впрочем, с баней не вышло – ночью туда никто не пришёл. Гном ещё раз приложился к фляжке, выпустил из трубки несколько вонючих колец, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и неожиданно велел:

– А покажи тогда эту принцессу.

Не чихать, как выяснилось, было проще простого – а вот сдерживать рычание становилось всё труднее. Блики сменили тон на золотистый, вокруг зеркала закружились искры. Гном подался вперёд, жадно всматриваясь в изображение, а потом причмокнул и высказался так, что удержать себя в лапах Бьорн не смог.

В тишине кабинета негромкое рычание прозвучало особенно выразительно, Гобус подпрыгнул и заозирался, а Бьорн, решив, что терять уже нечего, выскочил из своего укрытия с яростным лаем. Если гном подумает, что один из псов забежал в кабинет случайно, и просто вышвырнет его наружу…

Гобус, как оказалось, был иного мнения.

– Ах ты мерзкая шавка! – рявкнул он, вскакивая и пошатываясь. – Подслушиваешь?! Никакого от вас житья! Да я тебя сейчас! Зеркало, дай света!

Здоровенный боевой топор отлично смотрелся на стене, а вот в руках коротышки гнома выглядел забавно. В другое время Бьорн, возможно, и посмеялся бы – в человеческом теле, при наличии доспехов и оружия.

Маленькому пёсику оставалось лишь беззвучно взвыть.

Он знал, что его услышали, сквозь все стены донёсся лай своры, но успеет ли помощь? Лезвие воткнулось в пол совсем рядом, что бы ни было во фляге, оно сильно убавило гному здравомыслия, да ещё вампирьи чары наверняка действовали на мозги. К счастью, на координации движений выпитое тоже сказалось, да и вряд ли Гобус был таким уж хорошим бойцом – с третьего удара он вогнал топор в доски так глубоко, что вытащить не сумел.