Мария Ирисова – Опальная принцесса (страница 27)

— Может это вино?

Гитара, тем временем, перекочевала в руки Рустама. Мошенник перебрал пальцами струны, а потом запел. Вокруг будто бы волшебство растеклось, люди замерли, даже листва шелестеть прекратила, а следом и птицы умолкли.

Поворачиваюсь Лаура взгляд с купца не сводит, как зачарованная сидит. Смотрю в другую сторону — Мелисса, тоже Рустама взглядом поедает, будто и не ужинала совсем.

Чего ж это с ними такое творится? Опять вино или у Рустама какой-то еще секрет имеется? Осторожно нащупала подвеску, пластина вроде холодная, значит никаких чар нет.

Песня закончилась, сеньорита богатырь, тоже оказалась не чужда искусству. Она хлопала в ладоши и щедро осыпала Рустама комплиментами. Певец раскланялся, передал гитару другому, а сам бочком-бочком и к нам.

Только что возле сеньориты воительницы юлой вертелся и вот уже рядом с Лаурой сидит, а я даже глазом моргнуть не успела. И физиономия такая довольная будто он золотую рыбку словил.

Не мог же он догадаться про маленький секрет Фалькони, так ведь?

Глава 13. О попойках и кознях фейри

В противовес Рустаму по другую сторону сидел — Джереми и выглядел словно старый дуб, переживший сто и одну бурю. Наверное аристократу где-то что-то сильно колется, каждый раз, когда Рустам улыбается. Потому граф на всякое слово находил колкость.

— Смотрю вы не только торговец, но и бард, — едко изрек Барлоу оставаясь верным самому себе.

— Хорошая песня скрасит любую дорогу, — добродушно парировал Рустам. — А вы играете?

— Разве что в штосс.

— Какая банальность, — фыркнула Мелисса и одарила графа снисходительным взглядом. — Вы ничего не понимаете в искусстве!

— Разве это искусство? Даже рядом не валялось! Вот пьесы в королевском театре Сент-Мартинс, это настоящее искусство…

— Для знати, — легко парировал Рустам, затем самым очаровательным образом улыбнулся и хриплым голосом пропел: — а песни бардов — это душа витанского народа, боль и радость, его память и надежда. В них — горечь поражений и сладость побед, мудрость старейшин и пыл юных сердец.

— Как красиво сказано, — охнула Мелиса и ладошки вместе сложила, затем приправила слова восторженной улыбкой. — Рустам, наверное вы еще и поэт.

— Увы, ваш покорный слуга одарен лишь красноречием!

— ДА, уж если бы красноречие превращалось в дела, вы бы уже, наверное, горы свернули… Но пока — да, остаётся только языком чесать. Удобно!

— Ну что вы… — Рустам был само спокойствие и на подначки лорда не велся, — Горы я, конечно не сворачиваю, но пару шахт при себе имею!

— Пару шахт… — пролепетала Мелисса.

“Заливает! — подумала я про себя”.

А тут к нам подоспела чаша с вином. Наконец-то хоть, что-то избавит нас от неприятного разговора. Рустам сделал глоток и передал Лауре.

— Замечательный напиток, даже не берусь сказать из какой он долины…

— Наварра, — не мудрствуя поведала то, что сама недавно узнала.

Лаура сделала глоток и передала мне чашу. Пока я надпивала Рустам заливался соловьем.

— О! — мошенник заулыбался во весь рот. — Я бывал там, покупал несколько бочек вина для герцога Сенуарда. Его светлость большой ценитель.

Услыхав знакомую фамилию Барлоу скривился:

— Старый пьяница только и делает, что пьет… — даже отсутствие знаний галисийского ему никак не помешало.

— Так вот, — Рустам, взглянул на Лауру и продолжил рассказ.

— Виноградники в Наварре раскинулись по долине, как изумрудное море, и там, где заканчивается взгляд, начинается терпкий аромат спелых гроздьев. А уж вкус... Это не просто сладость — это сам солнечный свет, перелитый в сочные ягоды, капля лета, застывшая на губах…

— А я никогда не любила виноград, — тихо молвила купчиха, — слишком сладкий и приторный.

Лицо Рустама озарилось улыбкой, будто ему комплимент отвесили.

Смотрю то на Лауру, то на Рустама. Он с ней флиртует что ли?

— О чем они говорят? — пихнула меня в бок Мелиса.

— Виноградники обсуждают!

— Ах, самое прекрасное угощение! — выдала дуэнья, таким томным голосом, что я себя лишней почувствовала. — Рустам вы каким сортам отдаете предпочтение?

— Леди Реймс, вы разве не слыхали виноград при дворе моветон, после того как…

— Так ведь это при дворе, — отмахнулась Мелисса не сводя глаз с Рустама. — А мы сейчас, м-м-м, в очаровательном месте, да еще и с замечательной компанией…

Смотрю на дуэнью и думаю — может она пьяная? Переда кружку с вином напрямик Барлоу.

— А мне? — возмутилась Мелисса, спешно отбирая посуду и делая сразу несколько жадных глотков.

Да, уж, посиделки превращались в попойку, бутыль казалась бездонной, сколько бы вина по чашам не разливали, оно все не кончалось. Зато стирался языковой барьер витанцы разговаривали с галисийцами и каким-то неведомым образом понимали друг друга.

Гитара пошла по рукам, от наших песен луна в небе подпрыгивала. Да что там луна… Двадцать луженых глоток орали так, что звезды едва с неба не сыпались. Вот прямо на эти самые пьяные головы.

Иногда песни-таки умолкали, когда певцу требовалось промочить горло. И вот в такой момент над поляной прозвучало: «Бу».

Люди умолкли и друг на друга уставились с таким недоумением, мол это у нас чего коллективный глюк случился.

Энтот самый глюк минуту выждал, а потом еще громче.

— Бу-бу-бу!!!

— Так это ж тот самый засранец, который лошадей напугал! — воскликнула сеньорита воительница. — Ну-ка мужики, вперед на поиски!

— Ур-р-ра!

Луна испуганно нырнула за облако, звезды к ёжкиной бабушке потускнели от греха подальше, а мужики рванули во все стороны искать загадочного Бу.

— Бу-у-у-у! — доносится откуда-то справа.

— Туда! — звучит грозное воительское.

Следом топот ног.

— А-а-а!!! — теперь они лихо бегут в обратною сторону.

— Ну-ка, соберись! — доносится из кустов. — Впере-е-еьод!

— А-а-а!!! Зу-у-у-бы!

А в ответ снова:

— Бу-у-у-у!

Настоящая сеньорита Фалькони удивленно трет глаза.

— Вино какое-то уж больно крепкое, вроде всего пару глотков сделала, но тоже это слышу.

— А я вижу…

И тут снова орава мужиков с диким ором несется следом за размытой тенью. Со стороны не понять, то ли они себя криком ободряют, то ли фейри напугать пытаются.

— Жуть какая… — едва слышно молвила Мелисса, подхватилась с места и юркнула поближе к Рустаму. — Леди Вержана, а вам не страшно? Мне очень… — прошептала она и осмелев положила ладошку на плечо Рустама.

— Раз уж это существо нам ночью ничего не сделало, чего его бояться-то?

— Ну, оно может передумать… А вы, леди Реймс не там ищете защиты, — изрек Барлоу. — Вот скажите, Рустам, вы владеете холодным оружием? Или только на лютне бренчать умеете?

Вид у него был до нельзя мрачный, а уж с каким недовольством он косился на Конкрадова, будто тот у него любимую ложку спер и вилку тоже.