Мария Ирисова – Опальная принцесса и запретный лес (страница 39)

Обида плеснула кипятком, но тут же обратилась во что-то тёмное и жадное. Доказать. Перекрыть. Заставить забыть её одним касанием… Поцелуем… Я сама ужаснулась этой мысли, но тело уже потянулось к нему!

Князь не позволил обернуться.

— Вперёд, увидишь опасность… — снова вдох, а руки чуть крепче сжимают мою талию. — Да просто ткни пальцем — и я всё разнесу, — обещал, а сам губами до шеи дотронулся, легонько, будто пробуя на вкус.

Кровожадность вытеснилась из моей головы нежностью, я, словно кошечка, потёрлась об Александра затылком и пошла ко входу. Зато в голове чуток прояснилось.

Правда, ненадолго.

Едва мы переступили порог и нырнули в сумрак прохода, захотелось из одежды вынырнуть и… Сделать с князем то, что инстинкты подскажут.

Руки Александра поползли вверх, к моей груди, а я дышать разучилась.

И тут под потолком вспыхнула вереница разноцветных фонариков, разгоняя темноту, а заодно горячие и совершенно неправильные желания.

— Говори о Снежине! — крикнула, и князь остановился…

Досада, раздражение, предвкушение — всё смешалось в жгучий коктейль.

— Может, ты о Мигеле? — предложил хрипло и подтолкнул вперёд, а руки вернул на талию.

Перед нами распростёрся длинный коридор, выложенный камнем, на полу между серыми островками полыхали раскалённые угли. Зато ни одного фейри не видно. Только воздух колышется, как живой, носится сквозняками от стены к стене. Щёки гладит — и жарко делается, хочется одежду расстегнуть, а ещё лучше снять.

Пальцы сами потянулись к пуговицам, и тот факт, что под низом лишь тонкая сорочка, меня нисколько не смутил.

— Не стоит, — князь на миг прижал к себе и перехватил руку возле застёжки. Мы замерли. Я — опьянённая прикосновением, он — в шаге от соблазна. Дышу им и не могу надышаться. — Снежина любит персики… Хотя они у нас не растут, — выдохнул князь на ухо, да таким голосом, будто пошлость сказал.

По телу пронёсся вихрь мурашек, потом я осознала смысл фразы — и всё внутри вскипело от ярости.

Я открыла рот и… Банально не нашла, чем парировать. Споткнулась в мыслях о реальность. Что любит Мигель?

В голове стало пусто, я буквально превратилась в марионетку. Князь заставил сделать шаг вперёд.

— Снежа обожает дождь… Говорит, воздух после него особенно сладкий. — Ещё шаг, у него даже голос окреп, будто наваждение не могло подавить его привязанность к… другой.

А я горела, плавилась в объятьях малознакомого мужчины и никак не могла уцепиться за образ Мигеля. Он рассыпался, раз за разом, как замок из песка. А принц… Он был другим — ревнивый, наглый, требовательный и абсолютно незнакомый.

— Моя девочка… — шепчет князь с такой нежностью, что душа млеет, тает и поёт. — Легко простужается, но всё равно хватает краски, мольберт и часами рисует на промозглом ветру. Здесь странно пахнет, чувствуешь?

Пытаюсь принюхаться — запахи смешались, превратились в какофонию. Зато князь бесстрашно ведёт меня вперёд, ступая на каменные островки. Наконец мы выходим в широченный зал.

И дыхание замирает. Там весь пол зарос цветами.

— Белоцветник, — с трудом выловила из памяти название.

Рывок — и я оказалась прижата спиной к стене, князь навис надо мной, глаза — чистая тьма. Я уставилась на него и забылась, коснулась плеч и потянулась к губам, будто ничего более на свете не существовало.

— Вержи… — выдохнул и прижал меня собой к стене. Его губы так близко, но мне не дотянуться. — Почему у белоцветника лепестки алые? Они основа наваждения?

Смотрю на губы, но вопрос понять не могу. В голове — кисель.

— Давай же, малышка, вспомни того, кто тебе дорог…

Кто дорог? Теперь я и сама не могу понять. Прежде казалось, что Мигель — мой якорь… Симпатия… Близкий друг… Но сейчас его образ оказался фальшивкой. Сном. А вот князь… Жар его тела, сбившееся дыхание, горячие и безумно нежные пальцы. Он — единственный, о ком я могу и хочу думать.

Гордость скончалась… Голос разума заглох — и я вымолвила:

— Поцелуй… меня.

Александр наклоняется, будто действительно готов сокрушить последнюю границу между нами. Дыхание опаляет кожу.

— Что, на этот раз без подсказок? — выдыхает он. — Тогда я развею в пыль всё внизу! — заявил и резко отстранился, метнулся к перилам, а между его ладоней возник огромный волшебный вихрь.

Не успеваю осознать происходящее.

— Ложись! — велит князь, валит на землю и буквально накрывает собой.

«Наконец я дотянусь до его губ», — но мысли тонут в грохоте, а следом накрывает тишина.

Звенящая, будто мозги в сумочку сложили и невесть куда унесли.

Ощущение неистового жара больше не бередит душу, а навязчивое желание поцеловать князя выглядит глупым и нелепым.

— Кажется, отпустило, — хрипло выдыхает на ухо. — Ты в порядке?

От его голоса по телу опять бегут мурашки, но следом душу затапливает стыд. Хочется отодвинуться, спрятаться. Что я только что делала? Что говорила?

Александр откатился, поднялся и протянул мне руку. А я зависла. Не могу справиться с затопившим по самые уши стыдом. Мужчина вздохнул, цапнул меня и без труда поднял и поставил на ноги.

— Вержи!

— Прости…

В ответ он коснулся моих щёк ладонями и заставил посмотреть на него.

— Знаешь, за что мне нравятся эти заброшенные жилища?

Я ожидала отповеди, возмущения, обвинений в недостойном поведении… Я ж буквально на шее у него повисла. Поцелуй, чёрт подери, вымогала.

— И чем же? — голос дрожит, не слушается.

— Никогда не знаешь, что тут встретишь: полчища монстров или безумную страсть… Ты мило краснеешь… — добавил, смутив ещё сильнее, и погладил большим пальцем по щеке. — Не принимай близко к сердцу всё, что произошло здесь… Это была не ты и не я… А магия. Главное — ничего непоправимого не случилось, — посоветовал и ободряюще сжал моё плечо, потом огляделся по сторонам. — Как думаешь, где лаборатория?

Смущение и стыд никуда не ушли, но сейчас не время копаться в себе. Смотрю вокруг, замечаю лестницу вниз. Подхожу к перилам.

Воздух наполнился горечью полыни и жжёной травой, внизу колышутся пылинки — единственное напоминание о белоцветнике. Странно, у этого вида растений не бывает цветных лепестков. И наваждение растаяло сразу после того, как Сандр уничтожил цветы.

— Надо спуститься вниз.

Александр пожал плечами и шагнул на лестницу. На миг захотелось податься вперёд и коснуться его ладони. Я с трудом задавила это желание и встряхнула головой. Навязываться — глупо. Надо сосредоточиться на деле…

Только под слоем стыда сердце сжималось от боли. Кажется, обман Мигеля обжёг меня куда сильнее, чем я думала. Взгляд упёрся в широкую спину Александра.

Его Снежина сбежала, но даже так их связь, их любовь придала князю сил в самый сложный момент. Он не только сам прошёл весь путь, но и меня провёл в сердце чародейского замка.

Ступеней вниз оказалось много, и с каждым шагом я будто всё глубже ныряла в собственную душу. Заглядывала в глаза собственным страхам и сомнениям.

— И что ты надеешься здесь увидеть? — спросил Александр, разглядывая всё вокруг.

— Ни один цветок не может расти без воды, волшебный — тем более, — поведала и присела посреди зала. — Белоцвет рос равномерно?

— Да, — кивнул и очертил пальцами комнату. — Цветы занимали весь зал. Что они такое? С такими сильными наваждениями я ещё не сталкивался…

Пол укрывал толстый слой пепла. Я опустилась на корточки и отгребла часть золы.

— Дело не в растениях, — говорю и пол исследую. Наконец один из камней поддаётся, я слышу щелчок — и на полу появляются глубокие канавки, а в них плещется нечто розовое и сверкающее. — Вода, которой они питались, смешалась с зельем, растения напитались — и получился такой эффект. А учитывая, что замок много лет накрыт непроницаемым куполом…

Стыд опять обжёг изнутри, и я поспешно опустила голову.

— Да уж… Больше я в замки алхимиков ни ногой.

— Зато мы не встретили ни одного монстра, — я попыталась найти в ситуации хоть что-то хорошее. Вышло так себе…

Выдыхаю и указываю на воду.

— Можешь кинуть сюда какое-то заклинание и узнать, где ещё она выходит на поверхность…

— Там и будет лаборатория? — догадался Сандр.