Мария Гуцол – О людях, эльфах и волшебных камнях (страница 12)

— Спасибо, — она вымученно улыбнулась Роланду. — Мне действительно нужно как-то все это обдумать.

Тот пожал плечами.

17

К тому моменту, когда к костру начали выбираться остальные, Ирка почти решила не пороть горячку. Она даже согрелась достаточно, чтобы вернуть Айфе ее куртку. К костру сел Лаурэ, варварски вскрыл пачку печенья зубами, передал по кругу.

— Сколько я раз я уже зарекался от пьянок на полигоне?

— Хоть не на самой игре, и то хлеб, — фыркнула Айфе. — А то бухие эльфы, не способные не то что к внятному ламатьявэ, а к тому чтобы доползти до палатки и не обблевать все вокруг, это как-то фу. Что вы так на меня смотрите? У меня богатый опыт и поездки на алкорегионалки в далекой юности.

Во время утренней каши, пошатываясь и растирая лицо, к костру пришел Влад. Ирка сердито глянула на него и снова уткнулась глазами в миску. Там высились рисовые вершины, уходили вглубь, к эмалированному дну, карьеры, в белой массе темнели частые изюмины. Создавали этот кулинарный этюд Цемент с Куруфином, которого все почему-то называли Курво. Ну хоть не курвой, а то Иркино чувство прекрасного и так временами грозило уползти в кусты и больше оттуда даже носа не показывать.

— О! — ухмыльнулась Айфе, тоже без особого вдохновения ковырявшая сладкую кашу. — Наступало утро, пьяные рожи выползали на свет.

— Ну тебя. И так тошно, — отмахнулся от нее Влад. Он сел рядом с Ирой, та демонстративно отодвинулась. Влад мученически вздохнул. Попросил жалобно: — Дайте кофе, а?

— Ну хоть не опохмел клянчишь, — проворчала Айфе. Сердобольная Лея, победившая рис в своей миске, набрала ему кипятка из котелка. Через Ирку передали пакетик "все в одном".

Что сказать Владу, она понятия не имела. Надрыв прошел, остались усталость и недосып. — Ир, — Влад поерзал на бревне. — Ты прости меня. Я что-то вчера совсем накидался.

— Потом поговорим, — буркнула Ирка и вернулась к раскопкам изюма в рисовых породах. Кулинарный гений Цемента как-то не совпадал с ее представлениями о вкусной еде.

В результате Ирка просто отдала рис героическому Дунадану, которого не смутили ни горы, ни карьеры, ни отсутствие изюма, выковырянного раньше. Роланд, меланхолично поедающий печенье с паштетом, посмотрел на это дело и отдал оставшиеся полбанки. С черным хлебом паштет пошел гораздо лучше, чем каша. Ира даже расщедрилась на бутерброд для Влада, но тот побледнел, скривился и отказался.

Постепенно народ разбредался от костра. Под холмом снова надрывно взревела бензопила, страдающего Влада опять отправили мыть котел. Ирка допила чай и пошла приводить себя в порядок.

Она успела переодеться, освежить лицо мицеллярной водой и села в тамбуре палатки расчесывать волосы, когда Влад победил горелый рис и подошел к ней. Потоптался рядом, неловко переступил с ноги на ногу.

— Мне Айфе сказала, ты хотела уехать?

Про себя Ирка выматерилась. Кто ее просил, эту Айфе, мать ее, Светочку?! Она только успокоилась, зачем снова ковырять?

Влад подумал и сел на землю напротив Ирки. И был он такой несчастный, такой помятый и бледный, словно ему было в сто раз хуже, чем ей.

— Ты живой вообще? — осторожно спросила Ира.

Влад невнятно шевельнул ладонью. Расшифровывать это можно и как «ну, вообще живой», и как «ну, вообще не очень». Смотрел на Ирку он глазами обиженного щенка.

— Я очень не люблю пьяных, — сказала она, тщательно подбирая слова. — Не выпивших, именно пьяных.

— Как я вчера, — самокритично хмыкнул Влад. — Все вино это гадское. Паленое какое-то.

Ира замялась, думая, как ему объяснить про отчима.

— Слушай, ты это серьезно насчет уехать?

— Я почти не спала ночью, — она вздохнула. — И замерзла. И ты на всю палатку храпел.

— А если я не буду больше пить? — взгляд Влада стал совсем душераздирающим.

И под этим его взглядом Ирка начала рассказывать. Тяжело подбирая слова и беспощадно дергая расческой спутанные волосы, она говорила про отчима, про его скандалы с матерью, про то, как они с младшей сестренкой, его родной дочерью, прятались в комнате и ждали, сидя без ужина, пока он не уляжется спать.

В какой-то момент Влад не выдержал:

— Дай сюда.

Он отобрал у Ирки расческу, начал пальцами разбирать спутавшиеся пряди.

— Зубы почисти, — Ирка сморщила нос. — Перегарищем несет.

— Так ты не уедешь? Если я не буду бухать больше.

— Уйду спать в палатку к Айфе. А ты будешь жить с Толиком. Сольешься с ним в пьяных объятьях.

— Брр, — Влад скривился. — Ты жестокая. Он баб приведет, и я буду спать под кустом.

— Говорят, сон на свежем воздухе помогает протрезветь, — Ира фыркнула, но сделала в голове зарубку про Толика и баб. Непонятно, зачем.

— Ты себе не представляешь, что я только что слушал, — проговорил Влад. В голосе его отчетливо звучало облегчение. — Эти двое, наши лорды, которые капитаны команд, вдвоем собираются в такого десептикона, что это просто асфальтоукладочный каток! Они-то и поодиночке не сладкие пирожочки, а на пару…

— Это кто? — Ира удивленно моргнула. Нет, она могла предположить, что Айфе, вынужденная разбираться с ее утренней истерикой, оторвется на виновнике, но как-то не сразу сообразила, с кем на пару она отчитывала Влада.

— У Роланда пунктик насчет девушек в беде. А прессует он не хуже, чем мой батя, а батя мой вообще военный.

— Ммммм, — неожиданно сказала соседняя палатка. — Можно тише, а?

— О, Толян! — лицо Влада внезапно озарилось мстительной радостью. — Вставай давай. Там Айфе по тебе уже соскучилась. Знаешь, как она рада, что ты нажрался и раскидал ноги-руки на всю ее палатку, не зайти, не выйти?

Ирка тихо хихикнула. Толик застонал в голос.

18

И начался день. Рос ввысь и вширь забор, он же крепостная стена, поднимались полосатые маковки шатров. Злая от недосыпа Айфе собирала из подручных материалов столы и лавки, рыча на любого, кто подворачивался под руку. Саму Ирку увели «тянуть стены»— огораживать лагерь подкладочной тканью. Ее крепили к деревьям при помощи строительного степлера и какой-то матери, ткань парусила на ветру, пыталась вырываться из рук, Маглор, ответственный за степлер, поминал морготовых тварей.

Приехали еще какие-то люди. Девушки из команды Роланда, которые добирались поездом, странный хиппи, про которого никто ничего не знал, а позже — еще и шестой и седьмой лорды, они же принцы. Шестого играла тощая невысокая девушка с азиатским разрезом глаз, седьмого — полноватый курносый парень выше ее на полголовы.

— Вот такие у нас близнецы, — с отрешенным спокойствием сказал Маглор. — Ничего, все равно по игре путать будем.

Потом появилась Лея, торжественно заявила, что им отдали шатер под умиральную яму, то есть, под палаты исцеления, и, раз Ирка на игре будет ученицей лекаря, то обустройство этих самых палат — прямая ее, Иркина обязанность.

— Позови мне кого-нибудь, — тоскливо сказал Маглор, обмотанный зеленой подкладкой на манер римской тоги.

— Сейчас придет Келегорм, — ответила ей Лея. — На строяке от него толку чуть. Шатает беднягу. Чуть горбылиной Димке в глаз не заехал.

Ирка задумчиво кивнула. Она успела посмотреть, во что превратили ночные возлияния прекрасного принца Толика. Он, конечно, кое-как привел себя в порядок, но половину своей очаровательности растерял, а вместе с ней — и изрядную часть Иркиных восторгов.

Яркий красно-желтый шатер растянули чуть в стороне от остального лагеря. Лея притащила туда пару туристических ковриков, а еще целую гору каких-то скляночек, мешочков, свитков бумаги, свернутых в мотки полосок белой ткани и еще каких-то непонятных мелочей.

— Это все ты привезла? — с удивлением спросила Ира. Она помнила рюкзак Леи, в него вся эта куча просто не поместилась бы.

— Что ты, — Лея улыбнулась. — Остальные тоже. У нас получается, что я лекарь, ты моя ученица, еще есть одна лекарка и Турвен играет целительницу. Маловато, но прорвемся.

— А остальные? Они все воины?

— Придумывали, конечно, всем и мирные ремесла, но, боюсь, с нашими раскладами ребята будут по большей части воевать, — Лея выкопала среди всего остального витражный фонарик и задумчиво покрутила его в руках. — Полки какие-то нужны, что ли.

Полки из обрезков горбыля им смастерил Влад, Лея забрала в шатер горелку и взялась заваривать им троим травяной чай, пока Ирка развешивала пучки мяты и ромашки вдоль стенок шатра. Влад растянулся на коврике и прикрыл глаза. Судя по его виду, гнать его работать было, как минимум, бесчеловечно. А как максимум — бесполезно. И Ира решила, что момент пришел. Раз уж она передумала уезжать прямо сейчас.

— А что там случилось у Толика с девой, лошадью и собакой? У его персонажа, я имею в виду.

— Эпический фейл у него случился, — не открывая глаз, проговорил Влад.

— Ох, — Лея оторвалась от своего зелья и подняла взгляд на Иру. В полумраке шатра она казалась еще тоньше, хрупкая, словно деревянная статуэтка. — Мы же не дорассказали тебе в тот раз.

— В общем, была Лютиэн. Дочь Тингола, короля Тингола, и майи Мелиан, его королевы, — Влад перевернулся на бок. — Маглор пел о ней вчера.

— Мы с Хельги успели кое-что рассказать вчера. По дороге в Ангбанд, — отозвалась Лея. Остановились как раз на том, что Тингол Берена послал, Берен пошел. Для начала в Нарготронд, город Финрода.

— Она сейчас запутается к чертям собачьим во всех этих лордах, королях, городах и остальной географии, — сказал Влад скептически.