Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 38)

Экен наклоняется к телефону:

– Начинай.

– Я около магазина продуктов, –  отвечает Эйр. –  Их ограбили примерно месяц назад.

– Ну и? –  разочарованно протягивает Санна.

– Кто-то с улицы услышал возню в магазине и стал снимать на телефон.

Экен открывает сообщение и включает присланное ею видео. На нем виден угловой продуктовый магазинчик недалеко от городских стен. Жалюзи в окнах опущены. Солнце светит на зеленую, в цвет фасада, ткань навеса над окнами. В горшках и вазонах у входа высажена пестро цветущая герань. Вокруг тишина и покой.

– Так, –  Экен жмет на кнопку, чтобы увеличить громкость.

Звуки резко рвутся из динамика. Звон и глухой стук. Истошный женский крик, молящий пощадить брата, а потом вдруг все стихает. Слышно, как падает что-то тяжелое. Плачет ребенок. Какой-то мужчина орет ему заткнуться, а потом снова тишина.

Дверь магазина распахивается настежь, из нее появляется парень лет двадцати с прижатой к груди сумкой. Он бежит к городским воротам. В проеме появляется еще один человек. Это худой, кривоногий мужчина, старше предыдущего. Он с опаской выглядывает из магазина. Криком и отчаянной жестикуляцией он привлекает внимание нескольких прохожих. Всего через несколько секунд грабителя догоняют и опрокидывают на землю. Человек с камерой подбегает ближе. Когда тот, что старше, смотрит в камеру, вид у него возбужденный, он тяжело дышит, взгляд мечется между камерой и улицей за кадром.

– Франк, –  выдыхает Санна.

– Потом он сразу ушел, –  говорит Эйр. –  Но семья, которая владеет магазином, оставила себе это видео. Чтобы поблагодарить Франка, если он снова появится. Когда мы объявили его в розыск как пропавшего свидетеля, они узнали его по фотографии в газете. Но удивились, прочитав, что он инвалид-колясочник.

У Лейфа Лильегрена звонит мобильный, он торопится выйти из комнаты, но делает им знак, чтобы продолжали.

Экен откашливается и смотрит на Санну.

– Франк Рооз, –  произносит он. –  Мы должны немедленно разыскать его.

Санна мотает головой.

– Но какой тут мотив? Зачем ему…

Экен прерывает ее.

– Я прошелся вчера по самым громким сделкам Мари-Луиз, –  произносит он. –  Она торговала не просто всякими старыми книгами. Она зарабатывала огромные суммы на древних священных писаниях.

Санна вспоминает библиотеку в их доме. На полках там были Библии и Псалтыри.

– У Франка было видение там, на скале, –  продолжает Экен. –  Вы говорили, он думал, что ему явилась Дева Мария? Он очень религиозен. По-твоему, не похоже на правду, что он мог, например, решить наказать тех, кто покупает и продает слово Божие?

– А как же Ребекка? –  отвечает Санна. –  Зачем ему убивать Ребекку?

Экен вздыхает.

– Мы же знаем, что должна быть какая-то связь между Мари-Луиз и Ребеккой, если вспомнить про деньги. Этот кусок головоломки мы разгадаем после того, как арестуем его.

Когда Санна возвращается в комнату для допросов, там уже пусто. Она торопится к лифтам, у стойки администратора людно, но Джека там нет.

– Простите?

Это психолог из отделения детско-юношеской психиатрии, он протягивает ей лист бумаги.

– Не думаю, что это именно то, на что вы рассчитывали, но вот что он нарисовал, когда вы ушли.

Санна смотрит на картинку. Изображенное на ней лицо выписано невероятным количеством оттенков серого. Она не знает ни одного взрослого, кто бы столь скрупулезно прорисовывал детали. А потом она понимает, что изображено на рисунке. У существа заостренные уши и суженный, четко прочерченный нос. Челюсти выпирают, но рот крепко сомкнут, и зубов не видно. На нее уставились волчьи глаза, совсем светлые, окруженные резким черным контуром.

– Как вы считаете, что это может означать? –  выдавливает она из себя. – У этого может быть какое-то символическое значение?

Психолог отрицательно мотает головой.

– Это может быть замена увиденного им реального образа, который он не может принять.

– Но необязательно так?

– Нет. Он мог просто нарисовать волка, потому что ему так захотелось.

– Спасибо, –  отвечает она.

– Ему сейчас тяжело, –  поясняет психолог и умолкает нерешительно, как будто хотел добавить еще что-то.

– Нам не требуется больше беспокоить Джека, –  утешительно отвечает Санна. –  Но мы добились кое-каких успехов и без его участия.

Она заглядывает психологу в глаза.

– Надеюсь, он получит всю необходимую помощь?

Психолог колеблется.

– Он хочет снова прийти сюда. Может быть, завтра утром, если вам подходит? –  наконец решается он.

– Но ему не нужно больше приходить. Да и вам тоже, если…

– Он хочет снова с вами увидеться, –  обрывает он ее на полуслове. –  Если вы можете уделить ему четверть часа своего времени, это, возможно, помогло бы мальчику. Ему нужно почувствовать, что он тоже помогает добиться справедливости для мамы.

– Но мы думаем, что очень скоро…

– Ему это действительно нужно, –  снова обрывает ее психолог.

– Ладно, так и сделаем, –  соглашается Санна. –  Вы с прокурором Лейфом Лильегреном будете сидеть в соседней комнате, как сегодня.

Он кивает, но вид у него неуверенный.

– Что такое?

– У вас с ним установился контакт, он чувствует себя в безопасности рядом с вами. Я видел, как он…

– Я буду очень аккуратна, я знаю, –  успокаивает его Санна и бросает взгляд на часы.

– Дело не только в этом. Не обманите его доверие. Будьте честны с ним. Не надо никаких методов. И не лгите ему ни в коем случае.

– Нет, конечно, это еще зачем? Я не собираюсь давить на него и применять методы. Это ведь вы настаиваете на нашей встрече, –  добавляет она, чтобы избавиться от его обвиняющего взгляда.

– Знаю. Это он хочет с вами увидеться. Но продвигайтесь вперед осторожно.

Психолог так и продолжает стоять перед ней, словно не собирается уходить.

Санна раздраженно откашливается.

– Мне кажется, вы переоцениваете мою способность влезть к нему в голову.

– Возможно. Но если нет, то ни секунды не сомневайтесь в том, что он знает, что вы там.

Санна терпеливо ждет, пока медлительная кофемашина в комнате отдыха наполняет ее чашку. За окном на остановке притормаживает желтый автобус, двери открываются, и из них выскакивает Бенджамин. Они виделись в последний раз в больнице, где лежал Джек, и она почти забыла, какой он здоровенный. Его огромное тело словно бы провисает на подвижной хребтине подростка. Он поправляет рюкзак, в руках у него мобильный, он склоняет голову чуть в сторону, просматривая в нем что-то. Даже на большом расстоянии она различает огромное родимое пятно на его лице. Оно похоже на след от ожога.

Она не может оторвать от него взгляд, пока он идет через парковку перед управлением в сторону Метте, которая вместе с Джеком ждет его, прислонившись к машине. Он закидывает рюкзак в багажник. Джек в это время открывает заднюю дверь, намереваясь сесть в машину. Внезапно Бенджамин подлетает к нему, хватает за ворот и оттаскивает в сторону. Сильно ткнув Джека локтем, он сбивает его с ног.

Санна пытается распахнуть окно. У нее ничего не выходит, и она ожесточенно барабанит по стеклу, чтобы привлечь внимание Метте к происходящему, но без толку.

– Пусть сами разберутся, –  неожиданно звучит за спиной голос Эйр.

Метте помогает Джеку подняться, а потом выговаривает что-то Бенджамину. Мальчики заползают на заднее сиденье машины, и она с силой захлопывает за ними дверцу.

– Он не совсем в себе, этот сыночек Метте, –  продолжает Эйр. – И по-моему, с мамашей у него тоже отношения не слишком нормальные. Что-то там сбилось в программе…

Машина Метте выезжает с парковки, перестраивается в другой ряд и набирает скорость. Санна прижимается к окну и смотрит ей вслед. Машина удаляется, но никто не едет за ней, Санна щурится на ряды припаркованных автомобилей.

– Что случилось с охраной Джека Абрахамссона? –  спрашивает она в ту же секунду, как Экен подходит к телефону. –  Которая должна следить за ним круглые сутки?

Повисает тишина. Шорох бумаг, потом слышно, как пальцы стучат по клавиатуре.