Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 40)
Губы у него в морщинках, как у заядлого курильщика. Голова кажется тяжелой, лысина поблескивает в свете флуоресцентных ламп. Но это добродушный, открытый человек. Кажется, у него нет никаких пороков, разве что дурное настроение с утра пораньше. Эйр удивляется, как же он выдерживал Санну на протяжении всех этих лет. Но он, наверное, знал ее раньше, до того, как она потеряла все, до пожара.
Несколько раз она слышала упоминание о пожаре из уст других коллег в управлении, словно они хотели, чтобы она понимала: у Санны было прошлое. В сети она читала, что муж Санны выпихнул ее из окна, чтобы спасти, но не смог вытащить сына или вылезти сам.
– У тебя все хорошо? – спрашивает Бернард.
Она понимает, что по сравнению с Санной у нее все более чем хорошо. Может быть, зацикленность Санны на том, почему одни люди желают убивать других, связана с этим пожаром. С тем, что поджигатель, который истребил ее семью, так и не понес никакого наказания и не дал ей ни одного ответа на ее вопросы.
Она скрещивает руки на груди.
– Слушай, а ты много знаешь о том пожаре?
– Каком пожаре? – отвечает он вопросом и осторожно откашливается.
– Знаешь о каком. Есть только один пожар, который мы с тобой можем обсуждать.
– Знаю не больше остальных.
Он пожимает плечами и берет чашку с кофе.
Эйр не сдается, она свербит ему взглядом затылок, пока он не оборачивается.
– Тот, кто устроил поджог, что с ним потом случилось?
Бернард вздыхает.
– По заключению это был несчастный случай. Короткое замыкание из-за старой проводки в доме.
– Но ты в это не веришь?
Он не отвечает, только смотрит на часы.
– Ой, уже так поздно?
Она выходит вслед за ним из кухни. Сейчас в его манере появилась какая-то уклончивость, таким она его еще не видела.
– Его же звали Мортен Унгер, так? Того, кто это сделал?
– Да, вроде как, – он передергивает своими широкими плечами. Из-за того, что обычно они неподвижны, движение выглядит неестественно.
– Не знаешь, куда он потом делся? Он все еще на острове? Просто спрашиваю на случай, если мы вдруг на него наткнемся тут. Надо ли мне тогда за нее переживать и вообще что тогда делать?
– С чего бы мне знать, где он теперь? – резко отвечает Бернард.
– Почему мои расспросы о нем так тебя напрягают?
– Вовсе нет. Просто не понимаю, зачем тебе это. Это все давняя история.
– Мне любопытно, вот и все. Ну то есть будь я на ее месте, я бы его насмерть забила…
– А такое, чтоб Санна даже пикнуть не смела, – отвечает он грубо и останавливается. –
Он зло и возмущенно смотрит на нее.
– Такое дерьмо выслушивать ей стоит в последнюю очередь. Уж поверь. Поняла?
Он разворачивается и идет дальше по коридору. Эйр не знает, что ей теперь делать.
– Да ладно тебе! – кричит она ему вслед.
Он не останавливается, тогда она нагоняет его и хватает за руку.
– Ты же явно знаешь, где он. Я ведь слышала. Он все еще тут? Есть что-то, что ты не хочешь рассказывать.
Он стряхивает ее руку, но она продолжает настаивать.
– Расскажи, что ты такое о нем знаешь, отчего сейчас ведешь себя так странно, – пристает она. – Мне же с ней работать, так мог бы, блин, показать хоть капельку…
Бернард вдруг грубо хватает ее за запястье, заталкивает в ближайшую комнату для допросов и прижимает к стене. Он демонстрирует внезапную силу и стремительность.
– Хочешь знать
Он облизывает губы, его дыхание пахнет кофе.
Эйр зажмуривается с отвращением, и он выпускает ее.
– Прости, я… – бормочет он.
Она смотрит ему в глаза со злостью.
– Что ж тебе так тяжело говорить о нем?
– Никто так и не доказал, что
– Да, но разве это не общеизвестно, что именно он устроил поджог?
– Санна всю дорогу твердила, что двери были заперты снаружи и что она видела, как кто-то убегал с места происшествия.
– Мортен Унгер? Она его
Он кивает.
– Она была твердо в этом уверена. Незадолго до этого она начала предварительное расследование по делу полуночного пиромана, как его называли. Какой-то псих поджигал дома, в которых жили семьи с детьми. Он всегда кидал внутрь дома что-то типа куклы, деревянную фигурку, обернутую в кучу хлопчатобумажного тряпья или чего-то вроде того. Типа маленькой мумии. Пропитанную бензином. Горящую. Так он и поджигал дома.
– Мортен Унгер?
– Да. Но его адвокату удалось убедить сторону обвинения в том, что доказательства выдвинуты слишком слабые, выставил все так, будто мы подкинули улики. Предварительное расследование закрыли.
– И вскоре после этого сгорела ее усадьба?
Он кивает.
– Когда закончилось официальное расследование пожара, в заключении значилось, что в доме были проблемы с электропроводкой. Короче, самовозгорание. Она была просто разбита… Не понимаю, как она вообще это пережила…
– А что случилось с Мортеном Унгером потом? Куда он делся?
– Ему изменили личные данные по программе защиты свидетелей. Он получал угрозы, потому что многие считали, что он и есть тот самый пироман…
– Так, значит, правда, что тот, кто убил всю ее семью, все еще ходит на свободе.
Бернард кивает и продолжает:
– А причина, почему я не хочу об этом говорить, в том, что случилось дальше.
Он колеблется некоторое время.
– Каким-то образом ей удалось получить сведения о его новой личности и месте проживания, он жил в какой-то дыре в пригороде Свартуны, где-то в Норрланде. У нее, кажется, был какой-то знакомый в Налоговой службе Швеции, который помог ей с этим. Потом она стала использовать мой доступ в систему, чтобы входить туда временами и проверять, не сменил ли он место жительства.
– Ни фига себе. И ты ей позволял это делать?
– Да, глупо, конечно. А теперь она таскается с его данными в кармане пальто, и это, блин, как тикающая бомба. Если ей взбредет что-нибудь в голову, мы с ней оба угодим за решетку, потому что входила она всегда под моим логином.
– Вот херня…
– Можно и так сказать. Но у меня там на севере есть один приятель в полиции, он присматривает за ним, за тем, чтоб он был жив. Периодически мне докладывает, – говорит Бернард.
Как раз в этот момент Санна просовывает голову в кабинет.
– Эй, завтракать будешь? – мягко интересуется она. А потом замечает Бернарда и Эйр. – А