Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 29)
Она пытается скрыть разочарование улыбкой, но ей это не удается.
– Что я могу сказать с достаточно большой долей уверенности, это что нож, которым убили Ребекку, скорее всего из того же сарая, что и тот, которым убили Мари-Луиз. Я нашел подобные фрагменты водорослей на теле Ребекки.
– Тоже охотничий? – спрашивает Эйр.
– Да.
– Причина смерти? Та же, что у Мари-Луиз?
– Да. Перерезана сонная артерия. Но на этот раз разрез глубже. Так что все случилось быстро. Быстрее, чем в случае с Мари-Луиз.
Он наблюдает за ней. Бороться с румянцем, который вот-вот зальет щеки, ей не под силу.
– Ребекку тоже держали?
– Я не нашел никаких следов этого.
Перед глазами вновь появляется образ Ребекки, лежащей на кровати в комнате Джека. Кровь. Безумие. Эйр знает, что должна задать еще один вопрос, но она не хочет. Ей страшно услышать ответ.
Фабиан рассматривает ее. Она знает, что он поймет: у нее есть что-то на уме.
– Те таблетки, которые мы обнаружили, и эта ультразвуковая штуковина… – наконец выдавливает она. – Она действительно была?..
Фабиан трясет головой.
– Я не знаю, зачем они ей были нужны, но нет, беременна Ребекка не была.
Эйр выдыхает весь воздух из легких.
– Полегчало?
Она кивает. Но при этом понимает, что это ведет к еще одному вопросу. Чьи же это таблетки, если не Ребекки?
Фабиан улыбается ей с теплотой.
– А Санну ты сегодня где оставила?
– Не знаю. Она сбежала вчера.
– Сбежала?
– Бернард говорит, сейчас «то самое время».
Фабиан понимающе кивает.
– Мы с ней поспорили, – продолжает Эйр. – Она считает, нам нужно запросить помощь из НОР.
– А ты с ней не согласна?
– Не знаю. Мне кажется, она слишком заморачивается.
Он приподнимает одну бровь и улыбается ей.
– Может, это как раз то, благодаря чему она так хороша в своей работе.
Она неуверенно улыбается ему в ответ.
– Я знаю почти все про судмедэкспертизу, – говорит Фабиан. – Есть даже те, кто утверждает, что я один из лучших специалистов в стране. Но Санна обычно отправляется на место преступления, чтобы
– Да, наверное, – произносит Эйр. – Но с ней охренеть как тяжело. И похоже, не только я так думаю. Наверное, поэтому и не было других желающих занять место Бернарда. Говорят же, что она странная. Друзей у нее нет. Все от нее устали. Бернард. Йон. Экен.
– Может быть. Но у нее есть то, чего нет у них, – он делает паузу. – Интуиция. Не самое страшное, что может приключиться с каждым из нас.
– Я даже не понимаю, что это значит.
– Это значит, что звездой коктейльных вечеринок ей не стать, – отвечает он с улыбкой.
Эйр теряется. Ей нечего ему ответить. Она машинально берет скальпель и начинает вертеть его в руке.
– Мне нужно обратно в управление, – смущенно произносит она. – Мы надеемся опросить сына Ребекки. Он сейчас встречается с психиатром, каким-то спецом по шоковым и травматическим состояниям. Если с ним все нормально, мы можем попробовать. У нас есть классный специалист по детям, надо только, чтобы все остальное сработало.
– Он точно справится? – спрашивает Фабиан.
Эйр пожимает плечами.
– Он наш единственный потенциальный свидетель. Кроме мужа Мари-Луиз, но тот, похоже, исчез с лица земли.
Фабиан берет пакет с булочками, достает одну и откусывает большой кусок. Мертвые тела не волнуют его и не мешают жевать с аппетитом. Эйр удивленно приподнимает брови.
– Чего? – говорит он и ухмыляется. – Я часто тут ем. Никто из них ни разу не жаловался на мои манеры.
И он вежливым и размеренным жестом обводит тела в зале. Она вдруг понимает, как это напоминает язык его тела, когда он общается с Санной.
Она вновь повторяет, что ей пора в управление. Подходя к дверям, она ощущает на себе взгляд Фабиана. Чувствуя одновременно теплоту и холод, она кладет руку на ручку двери, открывает ее и выскальзывает наружу. И, только пройдя порядочный кусок пути по коридору, вдруг замечает, что все еще держит в руке скальпель.
На залитой солнцем улице она чуть не сталкивается с пожилой, ярко одетой дамой. На лице у нее тонна макияжа, а на пергидрольных волосах начес. С ее ходунков на колесиках свисает сумка, раздутая, как шар для боулинга.
– Он, наверное, застрял, – обращается она к Эйр, хватая ее за руку.
– Что, простите?
Дама машет рукой куда-то в сторону.
– Мальчик, он запутался!
Она указывает на гигантскую детскую площадку чуть поодаль. На ней никого нет. Но с вершины огромного веревочного городка, натянутого в форме купола, свисает чья-то фигурка. Кажется, что человек застрял головой в переплетениях паутинообразной конструкции. Тело в ярко-желтом дождевике покачивается на ветру. Голова склонилась в сторону. Похоже, ему сломало шею веревкой, которая на таком расстоянии напоминает перекрученный электрический шнур.
– Твою мать! – вскрикивает Эйр.
Она кидается к площадке, и в голове у нее мелькает мысль, что у висящего там человека нет рук и ног. Голова выглядит маленькой и удивительно заостренной, она напоминает покачивающуюся на воде игрушку для купания. Это не человек. Кто-то набил плащ так, чтобы было похоже на тело, и повесил там.
Кипя от злости, она карабкается вверх по веревочной конструкции и срывает плащ, который перевязан шнурками для обуви. Из капюшона выпадает толстый свитер. Из рукавов и самого плаща вываливаются еще свитера, тренировочные штаны, носки и шарф. Дождевик кажется ей знакомым. Она понимает, что совсем недавно видела точно такой же. Сын Метте. Плащ, который был на нем, когда они встретились в больничном кафетерии.
Всего через несколько секунд она замечает Бенджамина. Он сидит чуть поодаль в машине Метте и наблюдает за происходящим.
– О, вы нашли его дождевик! – доносится до нее женский голос.
Это Метте, она подходит к ней сзади вместе с Джеком.
– Вечно он его теряет, – добавляет она, забирая плащ из рук Эйр.
Эйр хочет что-то возразить, но вид Джека, бредущего вслед за Метте, сбивает ее с толку. Он совсем худой, кожа бледно-серого оттенка. Веки у него опущены, все тело, плечи, руки обмякли. Метте идет к машине, открывает дверцу с пассажирской стороны и помогает ему усесться. Потом швыряет плащ на заднее сиденье, наградив Бенджамина недовольным взглядом, и возвращается к Эйр.
– Как все прошло у Джека? – спрашивает ее Эйр.
– Он не очень хорошо себя чувствует. Не стоит подвергать его никакому допросу.
– Это совсем не допрос, – возражает Эйр.
– Да, как бы то ни было. Мое мнение роли не играет.
– Что вы хотите сказать?
– Он
Эйр затаила дыхание.
– Вот здорово. Я попрошу нашего специалиста по работе с детьми побеседовать с ним…