Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 28)
– Простите, но я чувствую такую усталость… – произносит Лара.
– Вы узнаете этот предмет? – вновь задает вопрос Эйр.
Она вытаскивает фото цепочки с сердечками и держит его прямо перед Ларой. У той глаза наполняются слезами. Она протягивает к фотографии дрожащую руку.
– У Мии было такое украшение? – продолжает настаивать Эйр.
Лара начинает плакать. Потом кивает.
– Вы нашли его под водой? – шепотом спрашивает она.
– Думаю, нам надо прерваться на время, – произносит Бернард и бросает на Эйр пронзительный взгляд. – Может, спустишься прогреть машину?
Уже стоя в дверях кухни, Эйр вдруг вспоминает кое-что. Когда они с Санной сообщили Ларе о смерти Мии, она произнесла нечто необычное.
– Помните, я приходила к вам сюда несколько дней тому назад с моей коллегой, – говорит она, обернувшись к Ларе, – и мы рассказали вам о Мие… Вы тогда сказали, «только не
Взгляд Лары начинает лихорадочно бегать из сторону в сторону.
– Я так сказала?
– Да. Вы сказали, «только не
Губы Лары шевелятся, она что-то бормочет, словно разговаривает сама с собой.
– Что вы сказали? – спрашивает Эйр.
Ответа она не получает.
– Я не расслышала, что вы сказали.
Лара сидит, уставившись в стол, она вздыхает, и ее шея становится пунцовой.
– Она не была шлюхой, – ни с того ни с сего бормочет она.
Бернард встревоженно качает головой. Эйр делает глубокий вдох.
– Я не поняла, что вы…
Лара продолжает сидеть, уставившись в стол.
– Я сказала, что моя дочка не была
Голос звучит глухо. Эйр быстро обдумывает сказанное, взвешивает, что могло заставить Лару сказать такое, но никак не может понять. Ничто в ее вопросе не могло бросить ни малейшую тень на репутацию Мии.
– Простите, – произносит она вслух, – я совсем не хотела сказать…
Лара поднимает на нее глаза.
– Я так устала.
Эйр кивает. Бернард встает со своего стула и протягивает Ларе стакан воды. Руки у нее дрожат так сильно, что стакан потряхивает, когда она подносит его ко рту. Но губы сжаты, и вода течет мимо, по подбородку и по одежде. В замешательстве она начинает вытираться и стягивать свитер через голову. Свитер застрял и никак не хочет сниматься. Но она упорно пытается стащить его с себя и тянет все сильнее и сильнее.
А потом начинает визжать. Таким же нечленораздельным криком, как когда ей сообщили о смерти дочери. Но на этот раз он не стихает. Паническая атака.
Эйр пятится из комнаты, Бернард набирает номер «Скорой». Выскочив на лестничную клетку, Эйр все еще продолжает слышать визг Лары. Это истерика.
Лару Аскар оставляют на ночь в больнице. Утром ее выписывают. Бернард дозванивается до Эйр, как раз когда она выгуливает Сикстена. Он рассказывает, что Джек Абрахамссон стабилен и встретится с психиатром, который специализируется на шоковых и травматических состояниях.
Сикстен влетает в квартиру и стряхивает с себя на пол листья и комья влажной земли.
– Ты на улицу ходила? – интересуется Сесилия, выглядывая в прихожую. – Который вообще сейчас час?
Глаза у нее мутные, футболка, в которой она спала, измялась.
– Да, ты ради разнообразия вздремнула, а я вот решила прогуляться с Сикстеном, пока время есть. Чтобы тебе об этом не думать, когда встанешь.
– Спасибо.
– Кстати, с добрым утром.
– И что в нем такого доброго?
Потрепав Сикстена по голове и попрощавшись с Сесилией коротким кивком, Эйр выскакивает на лестницу. Когда шаги сестры стихают вдалеке, Сесилия быстро набирает номер на своем телефоне.
– Да, это я, – говорит она в трубку, потом замолкает ненадолго. – Я хочу вернуться. Мне нужно свалить отсюда. Сможешь мне помочь? Пожалуйста… Я все что хочешь сделаю… Окей. Перезвони.
Она плюхается на диван. И начинается бесконечное треньканье.
Эйр проделывает обычный путь через суету просыпающегося города. На улице прохладно, всего пара градусов выше нуля. Она заскакивает в пекарню, чтобы прихватить с собой несколько булочек к завтраку и пару сдобных рулетиков с корицей. Перед пекарней, рядом с продуктовым магазином стоит старичок в овечьем полушубке и меняет вывешенные у входа газетные страницы с главными новостями на свежие.
Заголовок гласит «Убийство в квартале Сёдра Виллурна», ниже подзаголовок «Полиция призывает общественность помочь в поисках главного свидетеля по делу». И совсем скромный заголовок внизу страницы: «В Мюлинге обнаружен труп женщины».
Эйр поплотнее запахивает куртку и по пути звонит Суддену. Тот подтверждает, что в квартире Ребекки Абрахамссон криминалисты также не обнаружили никаких пригодных для анализа следов. Ни четких отпечатков, ни ДНК. Что в доме Мари-Луиз Рооз, что в квартире Ребекки Абрахамссон. Она спрашивает про душ в квартире Ребекки, вдруг преступник пытался отмыться у нее в ванной. Но даже осмотр слива ничего не дал. Кровь на ноже принадлежит Ребекке, и на этом все.
Книга, которую некто поджег рядом с телом Ребекки, привела в библиотеку. «Потерянный рай» взяла почитать сама Ребекка за три недели до случившегося. В тот день она не взяла больше никаких книг, но прежде одалживала в библиотеке очень много всего.
Эйр пробует дозвониться до Санны, но та не отвечает.
– Это я, – сообщает она голосовой почте. – Просто хотела узнать, как ты. Иду сейчас к Фабиану. Перезвони.
Центральный вход в больницу залит солнечным светом. В кассу выстроилась длинная очередь, и в маленькой аптеке рядом с автоматическими дверями толпится народ с рецептами. Эйр проходит к лифту, который доставит ее в отделение судмедэкспертизы. В голове она прокручивает, что нужно спросить у Фабиана. Она впервые встретится с ним в одиночку и совершенно не представляет, как он будет держаться с ней.
Когда они встречались с Фабианом вместе с Санной, она сразу поняла, что он испытывает к той огромное чувство уважения. Большинство мужчин, окружающих Санну, больше похожи на диких псов. Без поводка. Иногда верны ей. Иногда нет. Они бегут следом за ней, но порой кусают, скулят и облаивают. Но не Фабиан. Было в его манере что-то невысказанное. Ни взглядом, ни словом. Но то, как он держался рядом с ней, как будто соблюдал дистанцию. Не дружба, но уважение. Почти забота. К себе она такого отношения не ждала.
Неожиданно из лифта навстречу ей выходит Метте. Эйр дергается, Метте улыбается натянутой улыбкой и бормочет что-то насчет того, что Джека скоро выпишут и что ей нужно в отделение психиатрии, чтобы быть там, когда он закончит.
– Уже? – удивляется Эйр.
– Он очнулся вчера поздно вечером, посмотрел немного телевизор. Съел бутерброд. Выпил капельку теплого какао. Утром хотел выйти на прогулку, но тогда у него была встреча с психиатром. Все прошло хорошо, но Джек заявил, что хочет поехать ко мне. А не оставаться тут. Да, ему ведь у меня отведена отдельная комната, еще с прошлых раз, так что ничего странного в этом нет. Во всяком случае, они сделали предварительное заключение и говорят, что он, возможно, скорее придет в норму у меня дома. Если только этот специалист по шоковым и травматическим состояниям не будет против. Тогда Джек сможет отправиться ко мне.
Эйр неуверенно кивает ей. «Домашняя обстановка творит чудеса», вспоминается ей выражение, которое она частенько слышала, когда Сесилию выписывали, как правило, слишком рано, хотя дело наверняка было в нехватке больничных ресурсов и экономии средств.
– Вам предоставят охрану, вам сообщили об этом? – обращается она к Метте. – Мы ведь не знаем, является ли Джек свидетелем, так что…
– Да, я понимаю, – отвечает Метте. – Мне нужно идти…
– Дайте знать, когда его выпишут, – кричит Эйр ей вслед.
Метте оборачивается.
– Нам нужно побеседовать с ним, – добавляет Эйр. – Если он готов, мы бы хотели сделать это как можно быстрее.
Метте кивает и торопится дальше. Эйр входит в лифт и нажимает на кнопку подвального этажа.
В дверях секционного зала она сталкивается с одним из ассистентов Фабиана, который катит перед собой каталку с накрытым телом. Ноги торчат наружу, по их виду понятно, что покойник был молод. Фабиан стоит в зале, он улыбается, едва заприметив ее.
– С добрым утром! – восклицает он.
На двух каталках лежат еще два накрытых тела.
– Это не ваши, – сразу говорит он, как будто умеет читать ее мысли. – Но если хочешь, можем привезти Ребекку.
Эйр отрицательно мотает головой.
– Позавтракаете? – предлагает она и протягивает ему пакет из пекарни.
– Спасибо, с удовольствием. Но этим вам, увы, новых улик не заполучить. Ни с Мари-Луиз, ни с Ребеккой.