Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 30)

– Нет, –  перебивает ее Метте, –  он хочет побеседовать с конкретным человеком. С вашей коллегой, той блондинкой, это же она его нашла?

– С Санной?

– Да.

– Да, но ее сейчас нет на месте. И у нас очень строгий порядок работы с детьми…

– Он хочет встретиться только с ней. И ни с кем другим.

– Хорошо. Мне сложно представить, насколько ему сейчас тяжело, как ему плохо. Но это очень важно. От него требуется совсем немножко поговорить с одним из наших специалистов по работе с несовершеннолетними, этим Джек нам чрезвычайно поможет.

– Тогда вам нужно сделать так, чтобы она оказалась на месте.

Эйр замечает, что ногти у Метте обломаны и вдоль края ногтевой пластины кровоточит открытая рана. Кроме того, с одной стороны на руке выделяется отметина, возможно, след зубов.

– У вас все в порядке? –  спрашивает Эйр нерешительно.

Метте быстро засовывает руки в карманы.

– Да.

– Что-то произошло?

– Я все еще жду ответа от службы опеки по поводу другой семьи для Джека. До тех пор я буду стараться как могу.

– Я понимаю, что это должно быть сложно. Но если бы вы только могли уговорить Джека встретиться с кем-то другим вместо Санны. Я уже сказала, мы правда должны…

– Я знаю, что вы должны, –  обрывает ее Метте. –  Но если единственная семья, которая сможет принять Джека, окажется на материке, он отправится туда немедленно.

Она закрывает глаза и делает глубокий вдох. Ее длинные, остро торчащие черные ресницы блестят на солнце. Когда она вновь поднимает взгляд на Эйр, это словно другой человек, мягкий и улыбчивый.

– Что ж, мне пора вернуться к ним в машину, –  произносит она. –  Но если вы решите переубедить свою коллегу, чтобы она нашла возможность встретиться с Джеком, вам стоит поторопиться, пока он на острове.

Эйр достает телефон, тело покалывает от раздражения, вызванного словами Метте. Она набирает номер Санны. И снова нет ответа, включается голосовая почта.

– Это я. Позвони. У нас проблема, ты должна вернуться. Джек Абрахамссон хочет рассказать, что видел, но отказывается иметь дело с кем-то, кроме тебя. Свяжись со мной, обсудим.

Она проклинает себя за то, что ничего не сказала Метте по поводу дождевика, подвешенного в веревочном парке. Неприятная мысль: ведь он вполне мог сделать это нарочно, чтобы напугать кого-то, вероятно, свою мать, чтобы привлечь ее внимание. Чертов мальчишка, думает она. Видно, не слишком у него здоровые отношения с матерью. Так повестись, если кто-то унижает твою мать, как тогда в кафетерии, –  в этом-то, пожалуй, нет ничего особенного, но во взгляде Бенджамина читалась не просто обида, а открытая ненависть. Вид у него был такой, словно он собирается порвать Робана на мелкие кусочки.

Эйр опять начинает мерзнуть и прибавляет шагу, удаляясь от больницы. Она думает, что нужно вернуться к началу. Единственное, что связывает по крайней мере два из трех трупов, –  это лисья маска. А вместе с ней Ава Дорн.

Маленький рыбный ресторанчик гудит от многоголосья. Эйр постукивает пальцами по столу и нетерпеливо поглядывает на настенные часы. Стрелки застывают на каждом делении золотистого циферблата и нехотя перескакивают на следующее. Девушка в полицейской форме проходит мимо ее столика и направляется к выходу. Немного позади нее идет Йон с еще двумя полицейскими. Он оказывается почти вплотную к девушке, та пытается ускориться, но он не отстает. От омерзения Эйр начинает кусать ноготь.

Наконец она замечает в дверях Бернарда. Он щурится, подходя к ее столику, придвигает стул и садится прямо напротив.

– Заказала что-нибудь? –  спрашивает он.

Эйр запихивает в рот кусок хлеба, густо намазанный маслом.

– У них тут что, только рыба?

– Нет, еще креветки есть, –  ухмыляется Бернард. –  Но жареная селедка с пряным маслом просто умопомрачительна.

Подходит официант, и они делают заказ. Как только стакан Эйр наполняется водой, она выпивает его залпом и просит налить еще.

– Так что, ничего не получилось с Джеком? –  интересуется Бернард.

За окном девушка-полицейский склоняется над сиденьем машины и что-то от него отскребает. Йон тем временем делает поступательные движения бедрами за ее спиной. Остальные стоят с ухмылкой.

– Почему было просто не встретиться в управлении? –  возмущается Эйр.

Бернард демонстративно поднимает пустую хлебную корзинку, оскорбленно потрясает ею и пальцем тычет в крошку, застрявшую в уголке губ Эйр. Она быстро облизывает губы.

– Ну так что? –  настаивает она. –  Почему?

Бернард делает большой глоток пива.

– Ты хотела поговорить об Аве Дорн.

– Да.

– Я тоже.

– Ну и?

– Мужик, который владеет этим заведением, не просто ресторатор. Он еще и коллекционер. А особую любовь он питает к гротеску.

Бернард кивает в сторону стены. Эйр чувствует приступ тошноты, вглядываясь в искаженные лица написанных маслом фавнов. Они истерично вопят, кровь хлещет у них из глоток. Фигуры набросаны резкими лихорадочными мазками. Словно скомканные обрывки колючей проволоки коричневого, фиолетового и черного цветов.

– Эту картину задорого продали с аукциона на материке еще до ее смерти.

Бернард достает телефон и дает Эйр прочитать сумму на экране.

– Ну и?

– Вчера вечером, когда мы поняли, что Ава Дорн была автором и маски, и картины Мари-Луиз, я пошел сюда перекусить и перекинуться словечком с этим мужиком, хозяином местным. Посмотреть, что он скажет. И узнал, что они общались.

– То есть он был с ней знаком?

Бернард кивает.

– Но сказать ему особо нечего. Он повторил то, что всем и так известно. Что несколько лет назад она заехала на паром в сторону материка на своей машине, но так никогда и не съехала с него.

– Упала за борт.

– Я показал ему фотографию картины Мари-Луиз, но он ее прежде не видел. Потом показал маску Мии. О ней он тоже ничего не знал.

– Ладно. И зачем же мы здесь?

– Из-за вот этого, –  произносит Бернард и указывает на стену за спиной Эйр.

Там висит квадратная картина тех же тонов, что и большая, на которую они только что смотрели.

По периметру она увита рыбацкой сеткой со стеклянными поплавками и привлекает гораздо меньше внимания.

– Я обычно прихожу сюда пообедать пару раз в неделю. Так что стены эти я знаю. Так вот та, она новая.

– Ну и что? Он купил картину. Арестовать его за это?

Эйр снова смотрит на картину. Внизу под рамой белеет табличка.

– Да, смотришь, куда надо, –  говорит Бернард. –  Рама новая. Я сходил утром в багетную мастерскую. Они сказали, что иногда им приносят полотна Авы Дорн. Полотна, которые выглядят совсем новыми или, во всяком случае, не встречались прежде на рынке. Она же знаменита, эта Дорн. Парень в багетной мастерской много знал о ее творчестве и был очень озадачен.

– Погоди-ка, так ты веришь, что она…

– Я ни во что не верю. Но похоже, кое-кто из коллекционеров обрамляет новые полотна Авы Дорн.

Эйр снова оборачивается к большой картине. Нижняя часть тел у фавнов козлиная. Волосатая. Мускулистая. Горизонт за их спинами светится едким охряно-желтым светом. Такой же свет был на картине с детьми в масках животных: пронзительный, насыщенный и жгучий. Эйр пытается понять, на что же она на самом деле смотрит. Кажется, что фигуры не освещены, а скорее растворяются в желтом свете. На картинах Авы Дорн главное не дети или полулюди, главное –  свет, который прикидывается задним планом.

– Что с тобой? –  спрашивает Бернард. – У тебя такой вид, будто ты нечистого увидала.

Вечер обволакивает остров, уже почти семь, когда Санна садится в машину и направляется на юг, в сторону кладбища, где покоятся Эрик и Патрик. Она провалялась в постели весь день, тщетно заставляя себя подняться.

Телефон, лежащий на соседнем сиденье, начинает вибрировать.

– Да, –  устало отвечает она.

– Едешь на кладбище? –  спрашивает Экен.