Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 19)
При подъезде к Мюлингу [10] начинает моросить дождь. В эту многоэтажку полиция наведывается чаще, чем в любой другой дом на острове. Кучи листьев лежат на газоне и дорожках, ведущих к подъезду.
Санна открывает заднюю дверь машины. Парнишка со спутанными, голубоватыми на концах волосами, плотнее запахивает куртку на груди и недовольно смотрит на них.
– Четвертый этаж, третья дверь направо, – произносит он.
Санна бросает взгляд на Мюлинг. Здание возвышается, как гигантский грязный бетонный кинжал, воткнутый в землю.
– Хорошо. Жди здесь.
Она захлопывает дверцу машины и кивает Эйр, чтобы та следовала за ней. У боковой стены здания стоит группка подростков с сигаретами. Заметив Санну и Эйр, они накидывают на головы капюшоны и отходят подальше, к детской площадке.
Слышно, как за их спинами открывается дверь машины. Парнишка выпрыгивает наружу и бросается наутек.
– Мы его разыщем, если он нам понадобится, – спокойно реагирует на это Эйр и вытаскивает бумажник. На нем красуется наклейка с горным велосипедом. – Это я у него из кармана вытащила. В нем удостоверение личности.
Санна притормаживает и внимательно смотрит на Эйр. Ей хочется отчитать ее, но сейчас у них есть дела поважнее внутренних разборок.
– Не думаю, что он нам еще понадобится, – произносит она вслух.
– И ты веришь этому сопляку, который говорит, что больше ничего не знает?
– Да, – отвечает Санна и идет ко входу в здание. – Он просто ребенок.
Она подходит к раздолбанной двери, рукавом пальто берется за ручку и жестом поторапливает Эйр.
Внутри обнаруживается тесный лифт с пыльным плафоном под потолком, из которого торчат перепутанные провода. Все стены лифта изрисованы, а в углу желтеет засохшее пятно мочи. Эйр прикрывает нос и рот, пока лифт медленно тащится наверх. Когда они добираются наконец до четвертого этажа, она протискивается наружу вперед Санны и жадно хватает ртом воздух.
Лестничная клетка представляет собой узкий длинный коридор, двери расположены по обеим его сторонам. Сложно сказать, сколько их всего. Грубые обои из стекловолокна сморщились от влаги или плохо выровненных стыков несущих стен. Вентиляционные решетки и крышки мусоропровода выкрашены в ярко-красный цвет, как будто чтобы выделить их особое значение для дома. С лестничной клетки этажом ниже раздается детский смех и почти сразу звук отскакивающего от цементной стены мяча.
Санна выступает вперед, они идут направо, доходят до третьей двери, как сказал мальчишка. На ней висит гравированная табличка с надписью «Ребекка и Джек Абрахамссон. Просим не класть рекламу». Эйр стучит в дверь.
– Полиция! – кричит Санна. – Кто-нибудь есть дома?
Она ждет пару секунд, потом пробует открыть. Дверь не заперта. Они с Эйр обмениваются взглядами, и Санна открывает дверь.
Пронизывающий порыв сквозняка вырывается из квартиры. Санна проходит через прихожую и идет в сторону кухни, только потом машет Эйр. Дверь захлопывается за ними с громким стуком. Женщины проверяют гостиную. Мутно-серый свет пробивается сквозь немытые стекла. Им приходится переступать через валяющиеся где попало предметы. В углу комнаты стоит секретер с многочисленными следами стаканов на полировке. На нем миска с ключами. Там же лежит удостоверение медсестры с именем «Ребекка Абрахамссон». На журнальном столике красуется уродливого вида пепельница. Под столиком, на ковре, пустая винная бутылка. В другом конце комнаты на обеденном столе кто-то оставил недоеденный бутерброд и стакан какао. Там же валяется охапка рисунков.
Санна обращает внимание, что все они красивые, светлые и невероятно детально прорисованные. Чей-то портрет и несколько пейзажей. Единство стиля и точность композиции говорят о том, что их автор обладает опытом и многолетней практикой. Но выведенная печатными буквами подпись «Джек» как будто сделана ребенком.
– Это полиция. Кто-нибудь дома? – еще раз выкрикивает она.
Эйр скрывается в одной из двух спален, на которой висит табличка «Джек». Санна листает рисунки. Внезапно она слышит чье-то всхлипывание, а потом звук, словно кого-то выворачивает наизнанку.
С криком «Полиция!» Санна устремляется вслед за Эйр.
Комната ничем не отличается от любой другой комнаты подростка. Занавески на окнах задернуты. Окно открыто настежь, и ткань вытягивает на улицу как надутый ветром парус. Воздух в комнате ледяной. На стенах висят афиши из Форнсалена и Музея естественной истории. Карты, на которых показаны подземные горы, литосферные плиты, зоны расхождения и другие подземные структуры. А потом она замечает темно-красные брызги на полу, стенах и потолке. На кровати распростерто тело женщины.
Женщина лежит на спине, одна ее рука свисает с кровати, другая покоится на груди. Ладонь, которая почти касается пола, покрыта мелкими шрамами. Раны видны и выше по внутренней стороне свисающей руки. В нижней части шеи у нее такой же разрез, как у Мари-Луиз Рооз. Он крестом взрезает горло.
В районе груди кровь расползлась по простыням, излившись из многочисленных ран в сердце.
Лицо женщины совсем белое. На одной щеке видна рваная рана, она продолжается до самой макушки и выглядит как след когтей. Глаза широко распахнуты. Синие, большие, как у косули. Волосы зачесаны набок, в ушах блестят серьги в виде птицеподобных человечков, уродцев с тяжелыми крыльями и огромными клювами.
– Еще одна, – обессиленно выдавливает из себя Эйр. Она отодвигает занавеску немного в сторону и делает глубокий вдох.
Ее трясет от холода, но еще больше от мысли, что это уже не просто одно преступление. Возможно, они видят перед собой начало серии жестоких убийств.
– Мальчик… – произносит она. – Я обыщу вторую комнату.
Вернувшись, она мотает головой:
– Там никого.
– Нужно вызвать сюда команду криминалистов, – говорит Санна, – и сейчас же начать поиски ее сына. И Лейф должен…
– Я сейчас сразу позвоню…
– Ты здесь ничего не трогала, только?.. – она кивком показывает на угол, в котором Эйр вырвало. Та отрицательно мотает головой и отирает уголки губ.
– Видишь браслет? – шмыгнув носом, произносит Эйр.
Санна делает шаг вперед. На правой руке женщины она замечает тонкий серебряный браслет с выгравированной надписью «Ребекка».
– Да, наверное, это она, – отвечает Санна.
Потом переводит взгляд на лицо женщины. Безжизненные голубые глаза уставились куда-то вперед. Санна машинально переводит взгляд в ту сторону. Стена, на которую направлен взгляд женщины, почти пустая, на ней только немного покосившаяся потертая карта звездного неба. На полу под ней что-то чернеет.
Санна подходит, присаживается на корточки и лишь тогда улавливает запах дыма. На полу лежит кучка пепла. Кто-то сжег здесь какой-то предмет.
Эйр достает телефон:
– Говорит Эйр…
Не прикасаясь к пеплу, Санна рассматривает несколько тлеющих, наполовину сожженных бумаг. Похоже на выдранные из книги страницы.
– Что это? – спрашивает Эйр, закончив разговор.
– Ты можешь разглядеть, что там?
Эйр щурится, пытаясь разобрать обрывки текста. С трудом она прочитывает:
– …стремглав в пучину кинулись они с краев Отвора, а за ними мчался вслед – в бездонной хляби жгучий, вечный гнев… [11]
Санна задумывается ненадолго.
– Это Мильтон, – подавленно произносит она.
– Чего?
– Это из книги. Джон Мильтон «Потерянный рай».
– Так… Можешь съездить мне по морде, но я ни хрена не поняла…
– Это история о сатане, который…
Вдруг рядом раздается какой-то скрип. Странный глухой звук. Санна задерживает дыхание и выжидает. Кидает быстрый взгляд на Эйр, которая безмолвно снимает оружие с предохранителя.
Звук повторяется. На этот раз он тише и вслед за ним слышится неясное сухое шарканье. Как будто что-то волочится по полу. Словно где-то внутри стены передвигается человек.
Лишь тогда они замечают узкую дверцу гардеробной. Она такого же цвета, что и остальная стена. Дверца чуть приоткрыта. Санна кивком указывает на нее напарнице и начинает осторожно подходить ближе. Эйр следует за ней по пятам.
Неясный шаркающий звук повторяется снова. И еще раз.
Санна тянется к оружию. Она тихо делает последний шаг к гардеробной, а потом распахивает дверцу молниеносным движением.
Там внутри кто-то пытается вжаться глубже в стену, прячась за одеждой и всяким хламом. Маленькое существо припало к земле от страха. Как раненый зверек, оно поворачивается спиной к свету.
Мальчик. Ему не больше десяти или одиннадцати лет. На нем пижама и вязаная кофта, мальчик сжался в комок. Его руки, ноги, все тело дрожит мелкой дрожью. Он крепко держится за ручку светло-синего рюкзачка, кажется, что его руки свело судорогой. Санна опускает пистолет и жестами просит Эйр сделать то же самое.
– Мы из полиции, – мягко произносит она. – Теперь ты в безопасности.
Мальчик переводит взгляд с Санны на комнату за ее спиной. Она медленно протягивает к нему руку.
– Ты и есть Джек?
В три часа дня Бернард звонит Санне из больницы. Осмотр показал, что Джек Абрахамссон не получил никаких физических травм. Но его психическое состояние все еще неясно и оценивается как критическое.
Санна и Эйр не разговаривают по дороге туда. Уже вырулив на парковку, Санна пересказывает все, что сказал ей Бернард. Что Джек Абрахамссон, которому тринадцать лет, а не десять или одиннадцать, как она думала, крайне утомлен, но спит урывками. Врач и медсестра пробовали побеседовать с ним, но он не проявляет никакого желания общаться с кем-либо. Скорее всего, он пребывает в состоянии шока. Детско-юношеский психиатр, а также служба опеки уже подключены к работе. Мальчику определен юридический защитник, который будет следить за соблюдением его прав в ходе расследования. Они связались также с временным патронатным родителем из числа тех, у кого он оставался ранее: у мальчика в живых нет никого из кровных родственников.