Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 18)

Санна фотографирует картину, отправляет снимок Бернарду и звонит ему.

– Да, это я. Можешь связаться с Ларой Аскар? Спроси, знает ли она что-то о картине, которую я тебе послала.

Бернард бормочет что-то в ответ. Потом спрашивает, действительно ли на картине изображена та же маска, что была на Мие Аскар у карьера.

– Да, мы считаем, это та же маска, –  отвечает Санна. – И это Мия Аскар в образе девочки-лисы на картине. Спроси Лару, имелась ли какая-то связь между Мией и Мари-Луиз Рооз и знала ли Мия Аву Дорн. Да, художницу. Да, я знаю, что она умерла. И проверь мобильный Мии, можешь ли ты пробить ее номер, мне нужна детализация звонков, в общем, все, что сможешь достать. Сообщи, если получится.

Бернард на том конце возмущенно протестует.

– Просто сделай, как я говорю, –  отвечает Санна, выключает фонарик и опускает его в карман пальто. –  Мы скоро вернемся. Я только хочу еще раз здесь все осмотреть.

Вернувшись в гостиную, она набирает еще один номер.

– Фабиан, это я, –  произносит она, когда на том конце включается автоответчик. –  Это по вскрытию Мии Аскар. Нам нужна от тебя информация как можно скорее.

Она осторожно перемещается по комнате, внимательно глядя по сторонам и все еще держа в руке телефон.

– Что думаешь? –  спрашивает Эйр.

На журнальном столике лежит пульт от DVD-проигрывателя. Кнопки сильно стерты. Санна представляет, как они сидели тут и смотрели что-нибудь. Вдвоем в свой обычный день. Теперь одна мертва, а другой пропал без вести.

– Эй, о чем думаешь? –  не отстает Эйр.

Санна шарит взглядом по стенам комнаты. Большая часть пространства увешана картинами. Обои между ними кажутся почти новыми, разве что в нескольких местах заметны темные пятна, может, оставленные чьими-то пальцами или просто временем.

– Что дьявол прячется в деталях, –  отвечает она.

Эйр закатывает глаза. Ее бесит медлительность и методичность Санны. Она бы лучше поехала с Бернардом и разобралась с Ларой Аскар, чем стоять здесь.

Санна подходит к столу-книжке. Над ним висит вышивка в рамке. По бежевой канве темно-синими нитками вышиты всего три слова: «Где же ты?» К вышивке привязана кроличья лапка, к которой крепится металлическое колечко.

– У меня была такая в детстве, –  говорит Эйр.

Она протягивает руку и переворачивает кроличью лапку, так что белый мех у подушечки оказывается на свету. Застывший клей свидетельствует о том, что некогда здесь была этикетка.

– Этих брелоков, наверное, миллионы. Если бы я в детстве знала, что это настоящая лапка, наверное, не считала бы ее такой уж миленькой.

Что-то мелькает на улице за окном, но когда Эйр смотрит в ту сторону, там ничего нет. Только ограждающая лента дрожит на ветру.

– Здесь до сих пор пахнет мертвечиной, –  говорит она вслух. –  Но я гарантирую, что будет полно желающих купить этот дом, как только его выставят на продажу.

Санна продолжает методично осматривать стены комнаты, метр за метром. Произведения искусства, книги, красивые старинные лампы. Вещи в ожидании того, что скоро их упакуют и перевезут в криминалистическую лабораторию или в хранилище вещдоков. Она скользит взглядом по дивану. По мнению Фабиана, убийца схватил Мари-Луиз за волосы со спины, когда она сидела, запрокинул ей голову назад и приложил нож к горлу. Значит, она не видела, как он вошел.

Она встает сбоку от дивана, где лежала Мари-Луиз, и задается вопросом, через какую дверь он мог войти. Он пришел через прихожую. Именно так они решили, когда были здесь в первый раз: убийца воспользовался входной дверью, а потом через прихожую попал в гостиную. Она смотрит на проем, в прихожей царит кромешная тьма. Она удивляется, что не обратила на это внимание, когда пришла сюда.

Потом поворачивается в сторону телевизора. Выход в прихожую очень четко отражается на экране. Но если Мари-Луиз смотрела кино, то, наверное, никакого отражения не видела, во всяком случае, оно не могло быть таким четким. Убийца мог прокрасться внутрь и застать ее врасплох.

– Серьезно, ты скоро? –  Эйр вдруг вырастает у нее за спиной. –  Или я снаружи подожду, мне нужно на воздух.

Санна не отвечает, она пытается стряхнуть с себя навязчивое чувство, мысль о двери держит ее в напряжении. Что-то она упускает из виду.

– Блин, ты такая бледная, –  восклицает Эйр. – С тобой все в порядке?

Внезапно где-то в доме раздается шорох. Звук тихий и осторожный, как будто кто-то или что-то перемещается по жесткой поверхности. Обе женщины застывают на месте и пытаются понять, откуда он исходит. Что-то звякает. Металлический лязг, который быстро стихает.

Санна знаками показывает, чтобы Эйр молчала, и взмахом руки зовет ее следовать за собой. Они проскальзывают в дверь.

В прихожей над серебряной чашей с кропилом стоит парнишка лет одиннадцати-двенадцати. Он что-то ищет, поднимает чашу одной рукой, другой шарит под ней.

– Деньги ищешь? –  спрашивает Санна.

Мальчишка быстро оборачивается. Взгляд спокойный, уклончивый, он нервно проводит рукой по спутанным светлым волосам. Концы волос серо-голубого цвета.

– Да, –  отвечает он, глядя ей в глаза. –  Мари-Луиз сказала, что я могу зайти и забрать их. Даже если их нет дома.

– Мари-Луиз умерла.

– Я знаю. Но я решил все равно проверить. Ехал мимо на велике, дверь была открыта, а полицейский там на улице болтал по телефону, так что…

– Так что ты решил пробраться на место преступления? –  заканчивает за него Эйр.

– Как тебя зовут? –  спрашивает Санна.

– А тебя как зовут? –  самоуверенно отвечает он.

– Санна Берлинг, я комиссар полиции.

Мальчишка стоит совсем тихо, но косится на дверь. Эйр встает сбоку, чтобы заблокировать ему выход, если он попытается смыться.

– Как тебя зовут? –  повторяет Санна свой вопрос. – И откуда ты знаешь Мари-Луиз и Франка Рооз?

Он высокомерно смотрит на них.

– Это тебя зовут на В? –  спрашивает она.

– Чего?

– Вместе с деньгами была бумажка с буквой «В». Я так понимаю, это ты.

Мальчишка сначала никак не реагирует. Потом кивает.

– На что были эти деньги?

– Ни на что.

– Несколько тысяч крон ни на что?

– Вот именно, –  отвечает мальчишка и прищуривается.

Она пытается считать его мимику, найти лазейку в этом дерзком взгляде, которая помогла бы им продвинуться в расследовании. Мари-Луиз Рооз оставила в чаше внушительную сумму. Теперь у них появилась надежда выяснить, на что и кому эти деньги предназначались.

– Поедешь с нами в полицейское управление? Мы можем оттуда позвонить твоим родителям.

Мальчишка мнется. Но страха все равно не показывает.

– Да нет у нас времени на эту фигню, –  вдруг встревает Эйр, хватает парнишку за ворот куртки и тащит к двери. Санна только успевает сделать движение, желая остановить ее, но мальчишка вдруг выпаливает:

– Я их должен был кое-кому отдать, вот и все!

Эйр ослабляет хватку.

– Кому?

Санна впивается в Эйр взглядом, но понимает, что теперь уже поздно ей что-то говорить.

– Я не знаю, как ее зовут, –  раздраженно рычит парнишка. –  Да и тетку эту с ее мужиком не знаю! До этого я такое один раз делал, забирал деньги и потом их передавал.

– Ты не знаешь, кому ты передавал деньги? Тебе не говорили имени? –  тихо спрашивает Эйр. –  Хочешь, чтобы мы в это поверили?

– Это была подработка. Я отозвался на объявление в газете о том, что Мари-Луиз нужна помощь в одном деле! Мы условились, что она оставит ключ под ковриком, а деньги в чаше, если их не будет дома.

Санна спокойно смотрит ему в глаза.

– Но ты же знаешь, где она живет, та женщина, которой ты должен отдать деньги? У тебя же есть ее адрес, так?

Он косится на Эйр, потом снова на Санну и нехотя кивает.

– Хорошо. Тогда ты можешь нас туда отвести, –  подытоживает Санна.