Мария Герус – Слепая бабочка (страница 39)

– Зачем?

– Не твоё дело, фигляр.

– Оу, она же ребьёнок ещё. Сущеглупая, ничего не понимать. Зачем ему…

– Значит, надо.

– Тебя спросить забыли, – хмыкнул кто-то из солдат.

– Ну, где девчонка?

Когда говорят таким тоном, лучше не противоречить. Себе дороже выйдет. Шпильманы никто и ничто. Любого можно раздавить как козявку, и все тебе только спасибо скажут.

– Здесь я, – сказала Арлетта, выползая из-под парусины, – Фиделио, сидеть!

– Прелэ-эстно, – протянул солдат, и Арлетта поняла, что это и не солдат вовсе. Отчётливо звякнули рыцарские шпоры. Позади него пыхтели и скрипели амуницией ещё трое. Ну, те-то уж наверняка солдаты.

– Берите её.

– Добрый вечер, господин, – Арлетта сделала глубокий реверанс, зачастила по-фряжски, – не надо меня хватать, я знаю манеры. Желания хозяина замка надлежит исполнять без промедления. Всегда счастлива следовать за таким прекрасными и благородными воинами.

Солдаты были тутошние, из её речей ничего заведомо понять не могли, но на господина в рыцарских шпорах это должно было подействовать. Лишь бы увести их подальше от Бенедикта. Только бы обошлось без драки, только бы никого не убили.

В общем, всё получилось. Правда, на плече лежала тяжёлая солдатская лапа, но волоком не волокли, ногами не пинали, на Фиделио, которого Арлетта потянула за собой, не орали. Иногда полезно быть слепой. Вот бедная калека, а это её поводырь, смирная учёная собачка. Вдвоём в случае чего как-нибудь отобьёмся. Да и… хм… не для забав же она господину барону понадобилась. И есть её точно не будут. Коней ещё не съели. Что-то тут другое, пока непонятное.

– Я проводить, – не выдержав, вмешался Бенедикт, но на него рявкнули, и Арлетта пошла одна, слегка кренясь под тяжестью давящей на плечо руки. Под ноги то и дело попадались свежие стружки и сырые щепки. Она очень боялась напороться босой ногой на какой-нибудь забытый гвоздь, но обошлось. Двор скоро кончился, и её подтолкнули, вынудив взбираться вверх по крутой лестнице. Каменные ступени были рассчитаны на здоровенных воинов, и Арлетта всё никак не могла приноровиться, всё время спотыкалась, один раз пребольно ударилась коленкой. Фиделио преданно карабкался рядом. Но вот, наконец, кончилась и лестница. Загудело, зашелестело эхо шагов под высоким сводом. Дзынькнули, приветствуя высокое начальство, рыцарские шпоры.

– Ваша милость, слепая доставлена.

Услышав про вашу милость, Арлетта прилежно изобразила ещё один реверанс. Ноги не отвалятся, а барона, может, удастся задобрить.

– Хм, – произнёс знакомый начальственный голос, – собака зачем?

– Поводырь, ваша милость, – нежнейшим голосом, старательно изображая пристойное смущение, пропела Арлетта, – я без него не могу.

– Хм, – снова не то крякнул, не то хрюкнул высокий собеседник. В подбородок, задрав его кверху, упёрся палец, обтянутый жёсткой перчаткой.

– Это верно, что слепые слышат лучше зрячих?

– Так говорят, ваша милость, – осторожно отозвалась Арлетта. О чём это он? Вроде не пьяный.

– Эй, ты, отойди вон туда. Дальше, ещё дальше, болван. На стену выйди.

– Постреливают там, – тихонько пробормотали за спиной Арлетты. Но барона это, похоже, не волновало.

– Так. Теперь скажи что-нибудь. Да не во весь голос. Шёпотом. Слышите?

– Нет, – вразнобой отозвались солдаты.

– А ты, слепая?

– Да, ваша милость.

– Повтори.

– Не могу, ваша милость. Хоть и фигляры мы, а всё ж не годится юной девице такие слова повторять.

Кругом заржали, но сдержанно. В присутствии высокой особы во всю глотку гоготать не решились.

Арлетта терпеливо ждала, положив руку на косматую голову сидящего Фиделио. Любопытство разбирало её всё сильнее.

И господин барон это любопытство немедленно удовлетворил.

– Проведите её по стене. Пусть послушает.

– Что послушать? – вырвалось у Арлетты. – Как солдаты ругаются?

– Растолкуйте дурочке, – бросил барон и отошёл, пропал в шорохах под сводами башни.

– Ты вроде понятливая, – с великим сомнением протянул приведший её рыцарь, – манеры знаешь, по-фряжски разумеешь. Туман нынче.

– Туман, – согласилась Арлетта.

– А нам сейчас непременно надо знать, где стоят королевские отряды, не затевают ли чего. Может, движутся куда-то или засаду устраивают. Я бы так и сделал, по правде говоря. Подтянул бы войска, а поутру, как светлее станет, и ударил бы.

– Всё-таки будет штурм? – выдохнула Арлетта.

Кто защитит фигляров во время общей свалки? Да никто. Походя зарежут либо свои, либо чужие.

– Не твоего ума дело, – цыкнул на неё рыцарь, вспомнивший, с кем говорит, – пройдёшь по стене. Услышишь с той стороны конский топот, звон железа, чужой разговор – скажешь и место укажешь. Хорошо сделаешь – его милость тебя наградит. Всё. Пошла. Матвей, Готфрид – проводите.

Арлетту снова взяли за плечо.

– Ну, чего спотыкаешься. Шевелись.

– Ты как хошь, а я щит возьму. Подстрелят.

– Не подстрелят. Ни зги не видно.

– Ветер упал, вот они и обрадовались.

– Добрые господа, благоволите прервать беседу, а то не слышно ничего.

Так Арлетта выразила вслух вертевшиеся у неё на языке слова: «заткнитесь, придурки». Вежливость и хорошие манеры снова выручили. Придурки благополучно заткнулись. Неохотно покинули надёжную башню, и Арлетта тихонько пошла, ведя рукой то по холодному камню парапета, то по буграм и выступам защитных зубцов. Иногда рука натыкалась на кольца кольчуги, гладкий, чуть влажный металл кирасы или простокожаную куртку. Арбалетчики и мушкетёры стояли на стене часто. Людей у барона хватало даже с избытком.

Фиделио путался под ногами, жался к коленям. Должно быть, боялся свалиться с неширокого забрала. Ветра совсем не было, но становилось всё холоднее. Туман клубился, скрывал стены, поднимался выше зубцов и башен. Спутники всё норовили прибавить шагу. Но разве на бегу что услышишь? Арлетта же очень старалась слушать. Она уже знала, какую награду попросит у господина барона.

Туман таил в себе звуки и запахи. Шелест воды во рву. Дальний крик какой-то ночной птахи. Хрусты, скрипы, шорохи.

– Есть, – сказала она уверенно.

– Ну чего там есть? – проворчал один из солдат.

– Здесь был мост, правильно?

– Откуда знаешь?

– Вода у опор плещет. И старой гарью пахнет. Настил-то, говорят, сожгли. С того конца одни опоры остались.

– И что с того?

– Вон оттуда к мосту отряд идёт. Большой. Конные. Пешие. Пока далеко. Тяжёлое что-то с собой тащат. Много тяжёлого. Идут медленно.

– Это они таран волокут, ворота сбивать.

– А ещё небось лестницы.

– И доски, мост перекрыть.

– Как посветлеет, на штурм полезут.

– Ничего. С утра посмотрим, кто на кого полезет.

– Надо доложить.

– Погоди, пусть ещё послушает.

И Арлетту повели дальше.