Мария Геррер – Трактир графини Оболенской (страница 5)

– Сама справлюсь, – остановила я горничную. – Как пирожки, понравились?

– Слов нет, как понравились, Анна Ильинична, – восхищенно выдохнула Настя, всплеснув руками. – И Глафира, и Матрена клянутся, что никогда ничего подобного не пробовали.

– То ли еще будет, – усмехнулась я. – А это что за ерунда? – я сняла платье и поняла, что весь день не давало мне вздохнуть полной грудью. Жесткий корсет плотно облегал мою фигуру. А я думала, мне просто платье мало.

– Новый корсет, Анна Ильинична. Вы к нему еще не привыкли. Вчера из Парижа доставили, – Настя ловко расстегнула на нем мелкие крючки, обмотанные тонкой шелковой нитью.

– Больше я эту гадость не надену, – взяла корсет двумя пальцами и бросила на стул.

– А что же тогда вместо него? Старый изволите завтра надеть?

– Ничего. Я не толстая, и грудь у меня нормальная, – я полезла в комод, откуда Настя достала мне ночную рубашку и пеньюар. – Лифчики где лежат?

– Что, простите? – не поняла Настя.

– Лифчик, бюстгальтер. Ты что носишь? Тоже корсет?

– Да… – протянула Настя, хлопая пушистыми ресницами.

– А Марфа и Глафира?

– Не знаю, Анна Ильинична, – пожала она плечами.

– Ладно, с этим разберусь позже, – на мне кроме батистовых панталонов с кружевом было надето нечто среднее между короткой маечкой и лифчиком. Странная конструкция, но пока сойдет. Уж точно лучше жесткого корсета.

Талия у меня и без него тонкая, грудь корсет почти не поддерживает. Если честно, мне и поддерживать особо нечего, она у меня небольшая. Так зачем себя мучить в угоду общепринятым нормам?

Настя все-таки помогла мне надеть ночную рубашку. Я попыталась отказаться, но потом махнула рукой и позволила облачить себя в белоснежное облако из тончайшего батиста и кружев.

– Спокойной ночи, Анна Ильинична, – присела в коротком реверансе Настя.

– Спокойной ночи, Настя, – кивнула в ответ.

Настя озадаченно посмотрела на меня, попятилась к двери и выскользнула из спальни. Похоже, с прислугой не принято здороваться, желать доброй ночи и благодарить. К этому я привыкать не собираюсь, по мне это просто неуважение и высокомерное хамство. Если не вернусь в свой мир, придется заводить в доме новые порядки.

Глава 6

Хотела снять аметистовую подвеску, но передумала. Пусть будет со мной, вдруг я проснусь без нее? Глупо, конечно, но решила ее не снимать.

Забралась под одеяло. От постельного белья пахло морозной свежестью. В полумраке светились лепные розы по краю потолка, тускло поблескивала хрустальная люстра с синими и белыми подвесками, на плафоне вокруг нее резвились гипсовые пухлые херувимы с луками и стрелами. Они лукаво улыбались, были беззаботны и веселы.

Сейчас я усну, и проснусь от грохота железных ящиков за окном и мата грузчиков в крохотных апартаментах, которые в разы меньше этой спальни.

Закрыла глаза, но сон не шел. А ведь я только что валилась с ног от усталости. Видимо, сказалось пережитое волнение. Еще бы узнать, почему я грохнулась в обморок и откуда у меня на затылке шишка – от удара об пол? И вообще, как меня занесло сюда? Снова открыла глаза. Нет, ничего не исчезло, я не вернулась в привычный мир.

Зато в кресле сидела уже знакомая мне дама, та, что я видела в своих снах. Она расположилась вальяжно, закинув ногу на ногу. Обивка кресла и его очертания просвечивали сквозь даму как сквозь мутное стекло.

– Ну, здравствуй, Аня. Рада, что ты благополучно добралась, – дама приветливо улыбнулась мне.

– Вы кто? – я не испугалась, села на постели. После всего случившегося, меня уже ничто не могло испугать.

– Я твоя прапрапрапрабабка, Бары́шкина Алена Тимофеевна, – представилась дама. – Можешь звать меня просто Алена, я не старуха, – кокетливо улыбнулась она, слегка склонив голову набок.

– Какая бабушка? – не поняла я. – Не было у меня такой бабушки, я вас не знаю.

– Разумеется, я давно стала призраком, – вздохнула она. – Ну, так получилось. Я была из уважаемой и состоятельной купеческой семьи, и муж тоже купец – красивый, сильный, я любила его без памяти, родила двоих сыновей. Ты мне прапрапра… внучка, короче, по линии младшего сына. Этот доходный дом отец купил для меня как свадебный подарок. Сам выбрал на Кузнецком Мосту, престижное место, модное. Каменный дом в четыре этажа, с лифтом, водяным отоплением, электричеством, современный и удобный. Мне с мужем отделал квартиру на третьем этаже, обставил модной мебелью. Живи и радуйся. Я так и жила, пока не узнала, что муж гуляет от меня. Разозлилась страшно, начала ревновать. Ненависть разум затуманила и задумала я недоброе. Знаешь песню «Поедем, красотка, кататься»? Это почти про нас. Раз поехали мы с мужем за город на пикник к озеру, решили на лодке покататься, налетел сильный ветер, а я направила лодку от берега. Утонули оба. А поскольку я сделала это намеренно, вот и не обрела моя душа покоя.

– Сочувствую, – кивнула я скорее из приличия. С прозрачной женщиной меня роднила только фамилия.

– Глупо поступила, от злости на изменника о сыновьях не подумала, – печально покачала головой Алена. – Старшему тогда было семнадцать, младшему тринадцать. Хорошо, отец мой взял на себя заботу о внуках. Впрочем, я увлеклась. Перейду к делу, – дама поправила край прозрачного кружева на вырезе платья. – Это я помогла тебе оказаться здесь. Твой аметистовый кулон послужил проводником между мирами. Это наша фамильная драгоценность и…

Я не дала ей договорить:

– Не надо мне такой помощи. Верни меня обратно! – закричала я. – Я не просила меня сюда закидывать! У меня завтра курсы начинаются! Я за них бешеные деньги отдала!

– Не кричи, слуги услышат, или, того хуже, Шарлотка, – приложила к губам палец дама. – Тебя и так за полоумную держат.

– Почему это? – возмутилась я. – Я тут только утром оказалась, а меня уже дурой считают?

– Не тебя, а Анну Ильиничну. Она и была можно сказать полоумная – любила своего кобеля мужа без памяти, прямо как я. Только у меня характер железный, а Аня мягкая, не в меня пошла. Но давай все по порядку. Мне нужна твоя помощь.

– А потом я смогу вернуться?

– Ну, если очень захочешь… – неопределенно протянула Алена, отвела взгляд и посмотрела на потолок. – Однако, думаю, тебе тут понравится. Ну зачем тебе возвращаться? Тут ты богатая, молодая. Если мозги приложишь, сможешь свою судьбу поменять. Что у тебя было хорошего в прежней жизни? – риторически спросила прабабушка Алена и начала загибать пальцы. – Сорок три, семья не сложилась, мужика нормального нет, детей нет. Работа – дом, дом – работа. В Москву впервые выбралась! Позорище! И какие курсы в твоем возрасте? Считай, деньги на ветер выбросила. Тебе такая жизнь по душе?

– Я привыкла. И вообще, я собираюсь открыть свой ресторан, – немного приврала я. Хорошо, если для начала получилось бы маленькую кофейню или пекарню открыть. – Для этого мне курсы и нужны.

– Ну, хоть на что-то ты смогла решиться, уже радует, – скептически хмыкнула Алена. – Но ты сначала послушай меня. Мне и правда очень нужна твоя помощь.

– Ладно, слушаю, говори, – можно подумать, у меня есть выбор.

– Так вот, в районе Кузнецкого началась череда убийств. Погибают молодые женщины, их душат шелковыми чулками.

– Да, мне Настя рассказала.

– Представляю, что тебе это бестолочь наговорила, – презрительно хмыкнула Алена. – В газетах пишут, что это дело рук мадемуазель Жози́. Меня это мало волнует, но, во-первых, это вранье – Жози́ убивает только наглых репортеров, обливающих грязью женщин. Она своего рода феминистка, как у вас говорят, борется за права женщин как умеет. Во-вторых, Анечка хоть и дурочка наивная, но мне ее жаль. Все-таки моя внучка от старшего сына. И тебя мне жаль. У вас обеих жизнь не сложилась. Кроме того, наш род Бары́шкиных мог прерваться или на тебе, в той жизни, откуда я тебя вызволила, или на Ане. Нет у нас других потомков, только две бездетных женщины – безумно влюбленная в мерзавца Анечка и неустроенная ты, – вздохнула Алена. – Надо было торопиться, при переходе души Анечки в иной мир ты попала в ее тело. Таким образом я решила исправить положение, а заодно немного подправить твою судьбу, дать тебе второй шанс. Только есть одна закавыка… – замялась Алена.

– Какая? – я уже предчувствовала подвох.

– Чует мое сердце, не сама Анна умерла, кто-то желал ей смерти. Недавно на нее картина в дубовой раме упала, когда она книгу читала на диване в гостиной. Едва не пришибло, бедняжку, на лбу шрам остался. Другой раз задыхаться начала, когда днем вздремнуть прилегла. И как-то ухитрилась сама себе шею ободрать. Странно, правда? А сегодня потеряла сознание и все померла… Поскольку теперь в ее теле ты, вот и разберись, что за дела тут творятся. Кто-то хочет свалить смерть Анечки на призрак Жози́, не просто так эти чулки появляются в доме.

– Я это все видела во сне, – невольно потерла шею. – Эту твою Анечку и первый раз душили чулком. Я его нашла утром у себя в руке. Вот откуда это старье взялось! И сегодня снова у меня в руке был чулок. И снова шея ободрана, вот, смотри, – продемонстрировала я царапины вокруг шеи.

– Вижу, – кивнула Алена. – Только чулки не старье, а модные фильдеперсовые, дорогие. Таким Жози́ и убивает нахалов. Любила она нарядиться, много на нее денег тратил ее любовник. Но не верю я, что это дело ее рук. Вот не верю, хоть режь меня! Так что узнай, кто хотел смерти Анечки. За это я буду тебе бесконечно благодарна. Не люблю несправедливости.