Мария Галина – Время жестоких снов (страница 60)
– Я отлучусь ненадолго, – буркнул Иша, повесив на крючок у двери свое одеяние и бросив быстрый взгляд на старшего ученика. – Присмотри за порядком.
Это был их тайный код: если бы морвит не упомянул про порядок, его возвращения из подвала следовало ожидать через пять-шесть часов. В ином случае Киран становился хозяином Дома исцеления до утра, а то и до следующего вечера.
– Да, мастер, – покорно сказал юноша, глядя в сутулую спину морвита.
Невольно закралась мысль: прямо сейчас Ишу можно хоть по матушке костерить, учитель не услышит – в его ушах журчит «сок души». Ах, что за наказание… Округ Битых Горшков отличался крайне жесткими законами по отношению к пристрастившимся к соку: самой мягкой карой было изгнание за пределы окружных стен, то есть в кишащее бандитами Приречье. Ишу, скорее всего, закидали бы камнями, а потом выкинули бы на съедение каким-нибудь бродячим тумер-тварям подальше от Ахимсы, чтобы даже малая толика его чувств и воспоминаний не приросла к кому-нибудь из горожан, тем самым его осквернив.
А потом, чуток поразмыслив, они бы на всякий случай так же поступили с его учениками: подобное притягивается к подобному, долой скверну! Пылая праведным гневом, никто и не подумает о том, что истинная зараза к ним не липнет – иначе всякий раз, касаясь голыми руками какого-нибудь больного, ученики морвита перенимали бы у него тумеры, атмы и вообще все приращения, какие только взбрели в голову Великой Матери, когда в начале времен ей было нечем заняться.
Впрочем, ни один морвит так и не смог понять, какие атмы или тумеры вызывают одержимости вроде пристрастия к соку – и тот факт, что Иша обрел его после преображения, был печальным свидетельством скудости их знаний.
Уж если мудрецам не удалось докопаться до истины, что может сделать Киран, совсем молодой ученик?
– Могу попытаться, – сказал он вслух и улыбнулся.
Вся многочисленная родня Кирана знала об этой его особенности: он недолго грустил и переживал, даже когда дела шли по-настоящему плохо. Киран отнюдь не принадлежал к тем людям, которые идут по жизни вприпрыжку, не замечая луж, оврагов или ям с нечистотами, – о нет, он все прекрасно видел и осознавал, но очень скоро, ввиду безграничного жизнелюбия и неиссякаемого фонтана доброжелательности, который бил внутри, начинал выдумывать разные способы, чтобы исправить положение. И, как правило, исправлял. Пусть не всегда с первой попытки.
Он аккуратно запер шкаф со множеством выдвижных ящиков, в которых хранились самые ценные и самые опасные ингредиенты для зелий, снял плотный фартук, вытер руки тряпкой, смоченной в черной воде, и своим ключом – подаренным Ишей через год ученичества в знак безграничного доверия – отпер дверь в библиотеку, святая святых Дома исцеления.
В просторной библиотеке было два забранных решетками окна под самым потолком. Киран не раз слыхал истории о том, как морвиты подсылали друг к другу воров, охотясь на книги, рукописи и редкие снадобья, так что решетки вовсе не казались ему излишними. Взяв нужный фолиант, он устроился в любимом кресле под окнами, и тут внезапно звякнул колокольчик у двери. Шнур тянулся от колокольчика до самого парадного входа, и перед этим входом кто-то стоял.
– Ила, Каси, откройте, – рассеянно проговорил Киран, скользя взглядом по странице, которую ему захотелось перечитать, чтобы проверить одну догадку. Потом до него дошло, что детишки ушли на рынок – так может, они и звонят в дверь? Нет-нет, с чего им топтаться у парадного входа, когда есть черный, защищенный от посторонних и открытый для своих…
С другой стороны, кто осмелился звонить, увидев табличку?
Он захлопнул книгу и нахмурился, а потом вышел из библиотеки, не забыв закрыть за собой дверь, и направился к парадному входу, возле которого задержался, чтобы снять с крючка и накинуть на плечи одеяние морвита.
– Приветствую в Доме исцеления, где Великая Избавительница радостно…
«Примет вас», – хотел сказать Киран, но не договорил.
На крыльце стояли два незнакомца, в которых по бугрящимся мышцам и костистым шипам вдоль предплечий без труда можно было опознать атма-стражников, а по сине-белым нарядам – личных охранников доминуса Алессио Арналдо, обитателя Гиацинтовой башни. На протяжении ученичества Кирана гости оттуда время от времени бывали в Доме исцеления…
Но охранники самого доминуса? В такой поздний час?
«Неужели кто-то донес?» – подумал Киран, бледнея и отступая на шаг, словно под крышей Дома исцеления его что-то могло уберечь от гнева власть имущих. Здравый смысл возобладал через считанные мгновения: если бы о пристрастии Иши узнали, за ним прислали бы городских законников, чтобы сразу отправить в темницу, а это все же
– Я в-вас слушаю, – сказал Киран.
Охранники переглянулись. Как он теперь увидел, один из них был женщиной – но она оказалась более массивной и грозной, чем мужчина. И она же была за главную.
– Где морвит? – спросила эта незнакомка с короткими светлыми волосами, не утруждая себя излишней почтительностью. – Нам приказано препроводить его в Гиацинтовую башню. Немедленно.
«Ох, клянусь пятками Великой Матери…»
– Господину Ише нездоровится, – сообщил Киран, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. – Он лег спать и попросил, чтобы его не беспокоили до… до завтрашнего утра.
Женщина улыбнулась – зубы у нее были подпиленные, острые, поэтому от улыбки бросало в дрожь. Она проговорила, громко и четко, словно обращаясь к идиоту:
– Нам. Приказано. Препроводить морвита. В Гиацинтовую башню. Вызови его немедленно, тридцать три тумера тебе в глотку. Или хочешь, чтобы в дверь его спаленки постучался целый взвод?
Киран втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он с подобным уже сталкивался в детстве: горшечник Хани был дехом, представителем низшей касты, а с такими городская стража никогда не церемонилась. В строгом смысле слова, сделавшись учеником морвита, Киран возвысился над всеми своими родственниками, пусть статус его и был немного… зловещим.
– Зачем взвод? – произнес он с теперь уже неподдельным спокойствием. – Заходите сами, не стесняйтесь.
И, шагнув в сторону от двери, гостеприимно взмахнул правой рукой, на которой – поскольку он находился у себя дома и не ждал гостей – не было перчатки.
Зубастая двинулась вперед, словно вознамерившись и впрямь отправиться на поиски затаившегося морвита, но ее напарник замер на ступеньках, хмуря брови и явно припоминая рассказы об ужасных тумерах, которые могут прицепиться к посетителю Дома исцеления, если от него отвернется удача. Ну конечно – ведь сюда приходят люди, пораженные самыми разнообразными недугами. И кто знает, насколько усердно ученики морвита моют полы после визита очередного страждущего…
Да еще эта рука – черная, сухая, словно и не человеческая конечность, а паучья лапа.
Зубастая вздохнула, закатила глаза – она, в отличие от напарника, явно не была испугана, но пускать в ход мощные кулаки тоже не хотела. Повернувшись к Кирану, она сказала:
– Слушай сюда. Его светлость доминус хочет видеть морвита – точнее, не он сам, а кое-кто из дорогих ему людей. Смекаешь? Давай не будем тянуть гата за хвост, и ты просто позовешь своего учителя?
Киран растерянно прикусил губу.
– Но он действительно не может выйти к вам и уж подавно не сумеет отправиться в Гиацинтовую башню. Он… – Занят? Болен? Первое выглядело пренебрежением и, разумеется, оскорблением в адрес доминуса, а второе в лучшем случае вызвало бы язвительный смех – все знали, что морвиты не болеют; в этом их суть. С другой стороны… а что еще люди знали про морвитов? – Он заперся в своей комнате для, э-э, медитации. Время от времени каждый морвит должен оставаться наедине с собственными мыслями и чувствами, чтобы… чтобы оценить, насколько верно он служит Великой Избавительнице. Его нельзя отвлекать – это чревато очень нехорошими последствиями.
Зубастая посмотрела Кирану прямо в глаза, и каким-то чудом он сумел не покраснеть и не отвернуться. Легчайшее дрожание белесых ресниц подсказало: уловка сработала.
– И что ты предлагаешь? – спросила она, не меняя тона.
А в самом деле, что он предлагает?..
Чтобы из ученика стать полноправным морвитом, требовалось личное благословение Великой Избавительницы, и никто не мог предсказать заранее, когда – если! – она его даст. Одним приходилось ждать годы, другим – десятилетия, и Киран слыхал об одном ученике, который повстречал Госпожу, когда и передвигаться самостоятельно уже не мог. Ученик морвита исцелял от тумеров, но – как всем было известно – не освобождал души. Если Ишу так настойчиво звали в Гиацинтовую башню для первого, а не для второго, что ж…
– Я могу пойти вместо него, – сказал Киран.
Зубастая окинула его внимательным взглядом и приподняла бровь. В темно-синих глазах сверкнули лукавые искорки. «Я прав, – подумал Киран, – никто в башне не ждет Освобождения – просто один из Чистых, спустившись с небес, случайно наступил в грязь. Иначе она бы сразу воспротивилась».
Он перевел дух и расправил плечи.
Позади что-то стукнуло, звякнуло – открылась дверь черного хода. Киран повернулся и увидел Илу и Каси с большими корзинами, полными покупок. Из одной красноречиво торчал хвост лакка, а другая источала пьянящую смесь ароматов – Ила опять дала себе волю в лавке с пряностями, где любили ученицу морвита, но особенно – бездонный кошелек ее учителя. Оба младших ученика растерянно уставились на Кирана и двух охранников в гиацинтовой униформе, так что ему оставалось лишь справиться с последними остатками тревоги, широко улыбнуться и заявить: