Мария Галина – Время жестоких снов (страница 61)

– Когда учитель закончит, э-э, медитировать, передайте, что я отправился к доминусу Арналдо выполнить свой долг.

Они испуганно кивнули, не издав ни звука, а потом Ила, спохватившись, побежала за его сумкой и перчатками. Черно-синее учительское одеяние Киран повесил на крючок – за порогом дома начинался другой мир, и сын горшечника Хани не хотел в этом мире никого обманывать больше, чем этого требовали обстоятельства.

Гиацинтовая башня, одна из полусотни башен Ахимсы, располагалась в четверти часа ходьбы от дома Иши – по всей видимости, к ним пришли по той простой причине, что остальные морвиты жили дальше, большей частью в других округах. Идя следом за гиацинтовыми стражами, Киран пытался представить себе, что его ждет впереди – какая непростая задачка, какой тумер или атма. А если окажется, что в сумке нет нужного средства? Конечно, ученик морвита – как и сам морвит – мог справиться с любым тумером, просто доминусу вряд ли понравится, если это произойдет весьма кровавым и мучительным образом. С другой стороны, любую заразу надо выжигать и вырезать как можно скорее – уж в этом-то Киран за последние годы убедился.

Спустившись по узкой лестнице, что безумными зигзагами металась среди домов, они вышли на широкую и красивую улицу Благоухающих Роз, где уже начались приготовления к Фестивалю цветов. Все жители округа с нетерпением ждали праздника, но обитатели этой улицы относились к нему с особым трепетом – еще бы, ведь им нужно каждый год представлять что-нибудь более впечатляющее, чем огромные синие и фиолетовые розы, которые и так цвели почти постоянно, распускаясь по вечерам и заливая округу изысканным ароматом. От крыши к крыше тянулись плетеные арки – между домами и над самой улицей, которую на этот раз решили превратить в коридор под цветочной крышей. Пока что арки были недоделаны, и один из рабочих, трудившихся над плетением на уровне третьего этажа, завидев Кирана, помахал ему.

Тот помахал в ответ.

– Твой друг? – спросила гиацинтовая стражница.

– Старший брат, – сказал Киран. – У меня их четверо, и еще три сестры.

Он сам не знал, зачем сообщил об этом, но стражница кивнула, поджав губы, – оценила, значит, величину семьи. В глубинах ее памяти что-то всколыхнулось, словно палкой потревожили донный ил. Она не из Ахимсы, а откуда-то с далекого запада – из краев, не познавших милости Великой Избавительницы. Интересно, как ее занесло в священный город?..

«Ты не об этом должен думать, – сердито приказал он самому себе. – А если в Гиацинтовой башне тебя ждет тумер из Кошмарной тысячи, что будешь делать? То-то».

Но зубастая была не против поговорить. Небрежным взмахом руки отпустила напарника, и дальше по улице Благоухающих Роз они с Кираном пошли вдвоем. Гиацинтовая башня виднелась вдалеке – не вся, верхушка утопала в низких облаках, – а за ней в туманном воздухе проступали расплывчатые очертания еще дюжины похожих башен.

– Мое имя Зои-нэ, – представилась она, подтвердив догадку: был на западе остров Хи-Брас, чьи жители носили причудливые двойные, а то и тройные имена. С этим островом во время последней войны приключилась какая-то серьезная неприятность, и очень многие, сбежав оттуда, разбрелись по всему свету. – Я здесь три года, и все никак не привыкну к некоторым… местным особенностям.

Да уж, нелегко ей приходится. Морвиты, тумеры и атмы – Киран по книгам знал, что за пределами царства Ахимса, над которым властвовал город с тем же названием, всего этого не было, но представить себе мир, живущий по иным правилам, он не мог. Да и книги скорее путали, чем разъясняли. К примеру, он так и не понял, растет ли за пределами Ахимсы живица.

Можно было спросить Зои-нэ, однако задавать чужестранцам такие вопросы считалось невежливым, почти оскорбительным, так что Киран обуздал любопытство.

– Как ты стал… таким? – спросила она, покосившись на его правую руку.

Киран машинально поднял ее и сжал кулак, ощущая привычные поскрипывание и треск туго натянутой кожи. Он давно перестал чувствовать боль – Иша с самого начала твердил, что болеть нечему, нервы отмерли и плотью теперь управляет только душа. Но время от времени Кирана охватывало странное чувство: рука, которая безукоризненно подчинялась любым мысленным приказам, была чужой. Наверное, даже искусственные конечности из живицы ощущались иначе.

– Мне повезло, – сказал Киран, глядя прямо перед собой. – Когда был совсем маленьким, я подхватил тумер, который питался моим сердцебиением. Он ослабил и замедлил мое сердце настолько, что я просто лежал целыми днями на циновке, смотрел в пололок и слушал, как за стеной шумит отцовский гончарный круг. У всех в нашем роду крепкое здоровье, так что я мог так лежать долго, очень долго… Но однажды пришел Иша и объявил, что ему указала на меня Великая Избавительница. Я стал его учеником, а когда-нибудь стану морвитом. Да, мне повезло.

Зои-нэ опять взглянула на него искоса, покачала головой и еле слышно прошептала невнятную фразу – должно быть, на своем родном языке.

Остаток пути до Гиацинтовой башни они преодолели в молчании. С каждым шагом решимость Кирана убывала, и он все сильней ощущал тревогу пополам с тоской, которую пробудила Зои-нэ своим бестактным вопросом. А еще внутри проснулся некий взволнованный голосок, который взахлеб перечислял всевозможные вероятные неприятности. Заткнуть его никак не получалось. В какой-то момент Киран почувствовал страстное желание швырнуть в стражницу и тюремщицу сумку и помчаться что есть мочи по одной из узких улочек. Зои-нэ тяжелее и старше, не догонит – а будучи чужачкой, заблудится в лабиринте улиц Ахимсы даже раньше, чем успеет запыхаться.

«Вперед!» – возликовал трусливый голосок.

«Заткнись», – велел Киран и принялся перечислять в уме Кошмарную тысячу тумеров, чтобы изгнать из головы все прочие мысли и голоса.

За поворотом дороги выросла стена в три человеческих роста, в которой была дверь – такая узкая и невысокая, что ему пришлось нагнуться, а Зои-нэ и вовсе прошла через нее боком. Перед этим, конечно, стражница постучалась и в ответ на оклик с другой стороны выдала длинную фразу, из которой Киран понял лишь отдельные слова. Что-то там про туман, тропинку и песню.

Он шагнул через порог, зажмурившись.

– Дальше тебя проводит мастер Тио-та, а мне надо помыться после путешествия по вашему, хм, нечистому городу. – В голосе Зои-нэ прозвучали нотки мрачного веселья, и внутри у Кирана все сжалось: что если она знает о морвитах и их учениках больше, чем кажется? Что если он все-таки идет прямиком в ловушку?

Он стиснул зубы и кивнул в ответ, а потом осторожно приоткрыл один глаз.

Тио-та, судя по имени, тоже прибыл в Ахимсу с острова Хи-Брас, однако выглядел совсем не как чужеземец. Средних лет, смуглый и темноглазый, с резкими чертами лица и слишком большим ртом, изогнутым в кривой улыбке. В просторном одеянии с вышивкой, указывающей на пост амрина, эконома Гиацинтовой башни. С руками, скрещенными на груди.

И еще одной парой рук, бледных и полупрозрачных, с просвечивающими костями из какого-то темного металла, которые упирались в бедра.

– Хм-м, – протянул он хриплым неприятным голосом. – Его светлость будет недоволен, когда узнает, что морвит прислал вместо себя ученика. Ну что ж, делать нечего. Ступай за мной да пошевеливайся – и так слишком много времени потеряли.

Киран хотел возразить насчет того, что Иша его «прислал», но потом подумал, что чем меньше слов произнесет, тем лучше. Завтра Иша будет полон сил и сумеет выпутаться из любого недоразумения – в особенности если Киран исцелит загадочного пациента, кем бы тот ни был.

Амрин повел его через совершенно пустой двор (Зои-нэ куда-то исчезла с ловкостью, поразительной для человека ее телосложения), а потом – через еще одну дверь, которая также открылась в ответ на длинный и причудливый пароль про розовый ил и кровь. Второй двор использовался как склад, в нем повсюду стояли какие-то ящики и бочки. Третья дверь открылась сама по себе – Киран даже не заметил привратника, – и за порогом раскинулось пространство, вымощенное белыми и синими каменными плитами, безупречно чистыми и такими гладкими, что он едва не поскользнулся. В воздухе витал изысканный цветочный аромат.

Новая стена уходила вверх и терялась в тумане облаков. Киран попытался вспомнить, сколько этажей в Гиацинтовой башне, и не смог. Молва называла совершенно безумные цифры – сто! Нет, пятьсот! О чем вы говорите, тысяча! Но наверняка все знали одно: жилые покои Чистых располагаются не ниже пятнадцатого, потому что тумеры и атмы умирают сами по себе вдали от породившей их земли. Ни Ише, ни Кирану не представилось возможности проверить, так ли это на самом деле.

Что ж, если молва не ошибалась, кому-то нужно было избавиться от паразита быстрее, чем тот мог издохнуть сам. Видимо, этот кто-то боялся, что праздник окажется испорчен…

– Там, за дверью, клеть подъемника, – неприязненно проговорил амрин. – Надеюсь, ты хорошо переносишь высоту? Если наблюешь, заставлю вымыть.

Никакого почтения к слуге Истинной Смерти. Впрочем, что взять с чужака…

Киран не стал отвечать – это и не требовалось, – и вдвоем с четвероруким амрином они прошли по длинному и узкому коридору и оказались в маленькой комнате. Поначалу Кирану почудилось, что в ней нет окон, однако амрин явно не шутил, когда сказал про высоту, и ученик морвита был достаточно грамотен, чтобы понимать, с помощью какого устройства Чистые и их слуги поднимаются на башню. Пол дрогнул, клеть пришла в движение и… через несколько секунд Киран понял, о чем его предупреждали.