Мария Галина – Ведьмачьи легенды (страница 63)

Стало тихо. Слышно было, как истерично переругиваются летучие лисицы. Где-то в чаще зарыдала птица.

И вдруг Родриго Двухголосый прошептал дрожащим голосом:

— Дети! Мальчики мои! Что же было не так? Луис! Доминго!

Он бросился к ним прежде, чем его успели остановить. Присел перед ними на корточки, бережно взял за руки. Заглядывал в глаза с отчаянной надеждой.

— Ведь я заботился о вас! Всё самое лучшее!.. Я, конечно, не мог заменить Коринну, мать есть мать, и отца вашего тоже я не мог заменить, но, детки, ведь никого другого... — Он издал горлом сдавленный, одинокий звук.

Орёл и Ягуар глядели на Родриго с испугом.

— Вот же чёрт, — тихо сказал Тередо. — Вот же!..

— Не переубеждайте его, — так же тихо произнёс Ренни. — Лучше всего соглашаться, а после... там видно будет.

— Но теперь-то, — спросил Родриго, — теперь-то вы вернётесь? Я... я обещаю...

— Мы...

— Конечно, они вернутся!

Все оглянулись, многие с удивлением. У входа в «дом» стояла Мойра.

— Они вернутся. — Девушка подошла к ведьмаку и Петеру. — Верно, Петер?

— Не знаю. Может быть. Не знаю. Почему ты сбежала?! Почему... — Он осёкся и как будто впервые посмотрел на Ягуара с Орлом.

— Хватит, Петер. Какой бы долгой ни была игра, каким бы захватывающим — приключение, рано или поздно всему приходит конец. Пора прекратить всё это.

Клинок медленно отодвинулся от ведьмачьей спины.

— Хватит? Просто прекратить? Сложить игрушки, вернуться домой? Отдохнуть. Звучит, по-моему, здорово.

Он опустился на землю. Бледное мёртвое лицо буквально светилось во тьме.

— Только, знаешь, есть одна загвоздка. Мне некуда возвращаться. Я даже не могу вспомнить, как выглядел мой дом, какие лица были у мамы и папы. Вон стоит мой старший брат, который украл всё это у меня. Который, как трус, полжизни прятался и убегал. Который нанимал убийц, чтобы избавиться от меня. А теперь приехал сюда с вами со всеми, и вы защищаете вора, вы все защищаете вора! Хотите забрать моих друзей? Забирайте! Мои трофеи из сокровищницы? Да пожалуйста, я ещё добуду! Но, — сказал он тихо, — сперва я получу назад своё. И лучше никому из вас не становиться между мной и братцем.

— Петер!..

Он смотрел на неё пару долгих мгновений, как будто хотел запомнить навсегда. Потом покачал головой:

— Я и не знал, что это может быть так... не знал...

Отстранил Мойру и шагнул к Ахавелю.

— А что, — крикнула она ему в спину, — что же насчёт моего брата? Луки, которого ты укоротил? А?! Что насчёт всех тех, кого...

Он сделал вид, что не слышит.

Ведьмак аккуратно обнял её за плечи и покачал головой.

 — Ну, — сказал Ренни Печёнка, выступая вперёд, — хватит уже болтовни и душевных метаний. Давайте к делу. Ты ведь знаешь, кто я?

— Догадываюсь, — вскинул голову Петер. — И что дальше?

— А дальше вот что. Я — Брендан по прозвищу Слепой, действительный чердианский судья, с которого никто никогда так и не снял соответствующих полномочий. Я услышал твой призыв к справедливости. Готов ли ты к честному суду? Признаешь ли справедливым и окончательным мой приговор, каким бы он ни был?

Ведьмак вполголоса спросил о чём-то Мойру. Та кивнула и зашептала в ответ. Никто не обращал на них внимания, все взгляды были прикованы к Петеру и старику.

— Нет, — сказал Петер. — Не признаю. Прозвище у вас правильное, но только слепость эта ваша — она ж не от честности. Вы — как все здесь. У вас тоже кто-то пропал, и вы хотите мне отомстить.

— Тогда какого же суда ты требуешь?

— Божьего! Пусть ордалия покажет, кто из нас прав.

— Испытание водой? Огнём?

— Только поединок! Я и он, — Петер кивнул на Ахавеля, раскуривавшего трубочку. — И чтобы все — и мои, и ваши — поклялись не вмешиваться. Если я побеждаю, он отдаст мне мои воспоминания. Он знает, как.

— А если ты проиграешь?

— Он сможет меня убить.

Ренни пожал плечами и поглядел на Ахавеля. Тот кивнул.

— Согласны? — спросил Печёнка у остальных.

Родриго было всё равно, он стоял рядом со «своими мальчиками», то и дело заглядывая им в лица. Краснолюды кивнули нехотя, Тередо и Макрен — с усмешкой.

— Значит, — сказал Печёнка, — так по сему и быть. Если все согласны...

— Нет.

— Ведьмак? Что такое?

— Я не согласен. — Он аккуратно отстранил девушку и встал между Ахавелем и Петером. — Категорически. И если вы хоть немного подумаете о том, что рассказала нам Мойра, сами всё поймёте.

— А ведь ты, — сказал Петер, — поклялся защищать меня. Помнишь?

— Защищать, но не позволить, чтобы ты безнаказанно убивал других. Где твоя тень, Петер? Точней — где тень, которую ты позаимствовал у Луки? Как и все предыдущие, отмерла, сгнила, превратилась в смрадные пятна там, на палубе «Брендана». Мы ведь оба знаем: когда ты обзаводишься новой тенью, ты на какое-то время становишься человеком. Тем, прежним Петером. Тогда тебя можно ранить — вот почему в ту ночь ты порезался моим клинком. А потом, когда тень отмирает, ты снова неуязвим. Вот как сегодня. Поэтому ты и не пострадал во время своего приключения на «Брендане»: они просто не могли тебя ранить.

— И что с того?! Если бы мой братец не сжёг...

— Я знаю, Петер, знаю. Но посуди сам: то, за чем ты пришёл, может требовать лишь человек. Не дух природы, а создание из плоти и крови. Стань им. Прими чужую тень и сделайся равным тому, кого называешь своим братом.

Недвижное лицо Петера дрогнуло и как будто на миг ожило. Черты лица исказились, в глазах были изумление и боль.

— А ведь ты поклялся... Поклялся!

Он раскачивался с пятки на носок, ухмылка превратилась в болезненную гримасу.

— Впрочем, — оборвал себя Петер, — это всё равно глупость. Да-да, глупость! Кто же отдаст мне свою тень?

— Я, — сказал ведьмак.

 И прежде, чем кто-либо успел сказать хоть слово, рядом с ведьмаком встала Мойра:

— И я.

— Нет! — вырвалось у Петера.

— И Родриго, — добавил ведьмак, — тоже отдаст, верно, Родриго? Ради мальчиков?

Тот вздрогнул и заморгал:

— Ради мальчиков? Да, конечно. Какие уж тут могут быть... Конечно!

— Вот видишь, Петер. Мы согласны — согласен ли ты? Петер снова принялся раскачиваться, и улыбка делалась всё шире, расползалась по лицу, рассекала его...

— Да, — сказал Петер. — А что ж? — Он подмигнул Мойре: — Согласен! Это даже будет забавно. Достойное приключение! Ну, чего вы все ждёте? За дело, за дело!

28

Всем руководила Мойра. Ахавель изредка вставлял замечание-другое, но в основном стоял в стороне и дымил своей трубочкой. Петер демонстративно не вмешивался: уселся на «башне» и оттуда наблюдал.

То и дело Мойра поглядывала на него: сейчас он выглядел одиноким и несчастным, брошенным и преданным всеми. Хотелось пожалеть его. Хотелось...

Но нет, говорила она себе, на самом деле — нет. Не хотелось. Она вспоминала о Луке. И о других мальчиках, десятках других мальчиков.