Мария Галина – Ведьмачьи легенды (страница 59)

Он остановился. Посмотрел на неё почти с испугом:

— Это не так просто... — Потом смирился и вздохнул: — Хорошо, я расскажу. Понимаешь, рано или поздно до этого доходит: Петер решает, что пора кого-нибудь укоротить. Ты вроде как должен дать своё согласие, но отказываться бессмысленно.

Мойра не стала спрашивать почему. Остров, с которого не сбежать. Мальчишки, которым приходится жить вместе, вместе добывать пропитание... Что уж тут непонятного.

  — Лука отказался. Он видел, что происходит с другими, и боялся этого. Все мы боимся... Ну и, в общем, Петер, конечно, был в ярости.

— Могу себе представить.

Марк покачал головой:

— Не можешь. Но Лука выдержал и в конце концом просто ушёл. Неделю жил в джунглях. Петер следил за ним. Помогал.

— Помогал?!

— Да ты ж его мало знаешь, а он... он не злопамятный Ну, то есть, конечно, он бы особо и не мог, но... в общем, сердце-то у него доброе. И в конце концов Лука сдался. Наверное, понял, что выхода нет. Или просто устал. Потом он ушёл, как рано или поздно уходят все. Дня через два его Ягуар с Орлом вроде как видели рядом с Крепостью.

— Подожди, Марк! Выходит, он ещё жив?!

Мальчик с досадой пнул ногой выступавший из земли фиолетовый корень.

— Я всё не так объясняю! Пойми же: Лука умер уже после того, как Петер его укоротил. Тело остаётся, а сам человек... тает, что ли... просто тает. И в конце концом умирает даже тело.

Дальше до Маяка они шли в молчании. Быстро темнело, но вокруг по стволам, лианам, листьям ползало бессчётное количество светляков, так что дорогу Марк отыскивал без труда.

Маяк оказался огромным платаном, верхушку которого когда-то давно срезало ударом молнии. Там, в развилке, был сооружён деревянный помост.

— Это, — пояснил Марк, — для тех случаев, когда Петер улетает далеко в море. На помосте выложен из камней круг, там можно жечь дрова.

— И помост не сгорает?

Марк пожал плечами:

 —Пока ни разу не сгорел.

Но зачем всё это?

—Думаю, когда Петера долго нет на острове, он начинает забывать сильней обычного. А возвращаясь, легко может спутать и заблудиться среди здешних островов. А так  он рано или поздно замечает Маяк и просто летит на... — Марк запнулся.

—...огонь?

—Да, огонь!... Смотри, смотри!

Она обернулась.

Увидела бухту и поняла, что им возвращаться больше никуда.

24

Проснулся ведьмак как обычно: от собственного крика. Он вскинулся и провёл ладонью по мокрому лбу. В пещере горели свечи, вокруг вскакивали со своих мест проснувшиеся пираты. Вбежал Ахавель, в каждой руке — по пистолету.

Чтоб вас!.. Даже у «башен» слышно было.

— Простите. — Ведьмак поднялся, прихватил перевязь. Знал: всё равно не заснёт. — Ложитесь, капитан, подежурю вместо вас. Что Демиро, вернулся?

Китобой покачал головой.

Прошло уже часов семь с тех пор, как Родриго слышал в джунглях выстрелы. Один, затем после паузы ещё два подряд. Возможно, стрелял Демиро, а возможно, стреляли в него.

В итоге решили обойтись тем, что взяли с собой из лагеря, вдобавок собрали фрукты и сварили кукушечьи яйца. С фруктами погорячились: у троих начался понос.

К вечеру все были на взводе. Заснули не сразу, многие в  полутьме переговаривались. И теперь вставали, зевая и приглушённо ругаясь.

 — Я считаю, — в который раз повторил Тередо, — надо идти в лагерь. Подмога нужна. Вы поглядите, сколько всего...

— Утром решим, — сказал Ахавель. Он бросил плащ, присел на него, кивнул Стефану: — И вы присаживайтесь, там де Форбин  как раз подменил меня.

Он вытащил свою трубочку, набил табаком.

— Я, пока дежурил, прикинул так и эдак. Есть у меня к вам, мэтр Журавль, предложение. Оно всех касается, кстати, поэтому давайте-ка к огню, садитесь, в ногах правды нет. А меня сейчас именно правда интересует.

Стефан опустился на корточки. Печёнка уже разжигал приугасший было костёр, остальные рассаживались, удивлённо переглядываясь. Где-то вдали уныло ухала сова.

— Давайте, — сказал Ахавель, — сыграем в открытую. Без дураков.

Он расстегнул сумку, положил рядом с собой заметки Мойры.

— Я расскажу вам всем то, что знаю, до конца. Но прежде милсдарь Стефан ответит на пару моих вопросов. Ответит честно, не увиливая. — Он затянулся. — Рано или поздно прольётся кровь. Может, уже через час-другой. А я, в общем-то, хочу точно знать, на чьей вы будете стороне.

— Можно попробовать, — сказал ведьмак.

— Начнём с простого. С Кукушонка.

— Не знаю почему, но возникает ощущение, что я уже слышал всё это.

— Слышали. И мы тоже слышали, а сообразить не догадались. Вы ведь так и не доказали, что им не являетесь. Аргументы насчёт того, что разумнее было бы не устраивать резню, а подсыпать отраву в котёл, — они вполне убедительные. Я даже поверил в них. А потом сказал себе: погоди, но ведь кто-то тем не менее предпочёл отраве меч.

 — Вот точно: слышал, — кивнул ведьмак. — И даже знаю, какой будет моя следующая реплика. Это замкнутый круг, капитан. Я скажу, что не являюсь Кукушонком, вы не поверите мне на слово и потребуете доказательств, а v меня их нет. По крайней мере таких, которые бы вас устроили.

— Поэтому я спрошу о другом. — Ахавель достал пистолет и взвёл курок. — Очень простой вопрос, я ведь обещал. Наш человек в Компании сообщил, что некий ведьмак Стефан по кличке Журавль примерно с год назад стал активно интересоваться кораблями, на которых побывал Кукушонок. О! Слышите, какое созвучие: Журавль — Кукушонок. Наверняка случайное. А вот ещё одна случайность: Компании действительно выгодно было бы поуменьшить количество милсдарей удачи. Говорят, даже существует некое секретное подразделение в её недрах, но... — Он развёл руками. — Слухи, одни слухи, негоже им доверять.

Ещё несколько пиратов достали пистолеты или придвинули поближе сабли.

Стефан усмехнулся, но промолчал.

(В этот самый момент Райнар Насмешник раздвинул подзорную трубу и поглядел на берег. На лагерь, на костёр, вокруг которого плясали тени.

Посмотрел — и понял, что был прав. Нет у него в запасе недели.

Он рявкнул, чтобы, мать их так, матросы продрали глаза и готовились к бою.

Потом проверил, заряжены ли пистолеты, легко ли выходит из ножен сабля.

Другой бы на его месте велел спустить на воду шлюпку и спешить на помощь тем, на берегу. Но Райнар знал, что это ни к чему.

Во-первых, не успеют. Во-вторых, скоро помощь понадобится им самим.)

 — Другое дело, — продолжал Ахавель, — когда собственными ушами слышишь крики этого самого ведьмака. Да-да, он кричит во сне, иногда бессвязно, а иногда... иногда можно кое-что разобрать. Например, словосочетание «Королевская фортуна».

Ведьмак засмеялся.

— Ваша наблюдательность, безусловно, на высоте. Чего не скажешь о сообразительности, капитан. Убийца, который с лёгкостью вырезал команды из нескольких десятков человек, но при этом терзается угрызениями совести? Не может спать спокойно? Вы не пытались найти объяснение попроще?

— Лучше послушаю ваше.

— Это легко. Я был на каравелле, которая наткнулась на «Королевскую фортуну» уже после случившегося. Собственно, именно я заметил корабль, а потом вместе с ещё пятью членами экипажа поднялся на борт. И — да, я не могу этого забыть. Просто не могу забыть того, что там увидел.

Он помолчал.

— Уже больше года я пытаюсь разгадать эту загадку, найти Кукушонка. В Компании об этом знают далеко не все. Видимо, ваш человек как раз из большинства.

— И что, — спросил Ренни, — удалось что-нибудь выяснить?

— Ровным счётом ничего. Я разговаривал с теми, кто натыкался на другие корабли, побывал на нескольких, когда оказывался в нужном порту в нужное время. Но нет никаких зацепок, ни одной.

Печёнка кивнул и повернулся к Ахавелю:

— Звучит убедительно.