Мария Галина – Ведьмачьи легенды (страница 56)

 В «доме» за это время уже опустошили первую сокровищницу и обнаружили ещё одну. Двух столиков на всё не хватало, Йохан с Макреном и Родриго едва приволокли из дальнего угла пещеры третий — увесистый, громоздкий. За этим столом, видимо, когда-то давно пировали: вся поверхность была в жирных пятнах и в царапинах...

— Ну, — сказал Демиро, — раз уж мы застряли здесь  до утра, пойду-ка я попробую подстрелить что-нибудь съедобное. И неплохо бы дровами запастись.

— Я займусь, — махнул рукой де Форбин. — И если милсдарь ведьмак подменит Йохана, вдвоём мы скорей управимся.

Стефан кивнул и подошёл ближе, разглядывая выложенные на столах предметы. Старинные куклы, медальоны, махонькие самострелы, монетки давно сгинувших государств, фигурки из дерева, кости, металла, даже из кукурузных початков...

Очень многие предметы выглядели так, будто побывали под водой. На некоторых даже остались чешуйки или засохшие клочья водорослей.

— Эй, а это что?! — Ахавель стоял там, откуда принесли стол, и указывал пальцем в стену. Точнее, на круглый камень, аккуратно приставленный к стене.

Когда камень откатили, обнаружили, что за ним — ещё один лаз.

— Скольких же он сюда успел принести... — Печёнка провёл дрожащими пальцами по щеке. — Да мы, выходит, знали лишь о малой толике...

Между тем Тередо уже взял свечу и заполз в отверстие. Вскоре оттуда донёсся приглушённый возглас:

— Мурену мне в глотку! Эй, капитан, вы должны это видеть.

Он выполз взбудораженный, без свечки, но с саблей в руке. Сабля была старинная, зерриканская, вся рукоять к драгоценных камнях.

 — Там такого добра — горы, хватит, чтоб армию вооружить! Я столько никогда не видывал!

— А вот это уже интересно, — сказал Ахавель. — Похоже, Печёнка, ты был прав: мы не зря здесь остались. Если у него здесь арсенал, он наверняка вернётся. И в самом скором времени. Кто-нибудь, скажите Родриго, чтобы внимательней следил за небом! — Он снова повернулся к Тередо: — Пыли там много?

— Ни пыли, ни паутины, чисто, как на столе у акушерки.

— Хорошо, — усмехнулся Китобой. — Просто великолепно. Значит, будем ждать новорожденного.

И вот тут-то с дурными вестями прибежал Родриго.

21

К полудню явились Ягуар и Орёл, приволокли в мешках фрукты, медовые соты, завёрнутые в листья, каких-то улиток...

Всё это вывалили в центре пещеры и принялись сортировать в двенадцать рук.

Пещеру к этому времени не то чтобы привели в порядок — скорей уменьшили масштабы беспорядка. Мойра работала наравне со всеми, а работая, как бы между делом расспрашивала об их жизни. Говорили они неохотно. Боялись, и сами не знали, чего больше: гнева Петера или надежды, которая могла у них появиться. Надежды на то, что Мойра поможет им выбраться отсюда.

— Но как вы сюда попали? Все вы? Неужели он похитил вас и принёс на остров? Вы же наверняка... — она пожала плечами, — сопротивлялись, отбивались как- нибудь, кричали...

Сейчас они отводили взгляды. Делали вид, что вспомнили об очень важной работе, которую необходимо выполнить, — и желательно в другом конце пещеры, подальше от Мойры.

 Только Марк, помедлив, всё-таки остался.

— Ты не понимаешь? — вздохнул он. — Петер никогда не берёт тех, кто не хочет с ним лететь. Он же не... ну то есть нет, он злой... бывает злым... но он не подлый, не гнилой... в общем, он никогда бы не унёс с собой нас против нашей воли. В этом всё дело. Он прилетает к окну, он весь такой... ну, как из сказки. Он рассказывает тебе о приключениях, сражениях, диковинных землях. — Марк пожал плечами. — Знаешь, вот я... мне тысячу раз говорили о незнакомцах, которые могут украсть, заманить там чем-нибудь и похитить. Всем, наверное, такое говорят. Но Петер появляется — и ты ему веришь. Не только потому, что он висит в воздухе без крыльев и вообще без ничего. Просто он... настоящий, искренний. Ты точно знаешь, что он оттуда, куда ты всегда мечтал попасть. В него как будто немножко влюбляешься, как в старшего брата. Он... он волшебный. Да ты, — добавил он, — и сама ведь знаешь.

Мойра вдруг почувствовала, что краснеет.

— И потом он несёт тебя высоко-высоко, и это даже весело. Ну, холодно немного и сильно страшно, это да, но всё-таки здорово. А потом остров, и всё тут... и сперва вообще — как в сказке, как во сне!

— Но рано или поздно — просыпаешься.

Марк снова вздохнул.

— В общем, конечно, да. Просто, понимаешь, для Петера всё по-другому. Когда он в духе, с ним здорово. Мы такое вытворяем! Ты б никогда не поверила. Он играет, и ты играешь вместе с ним, и мир немножко меняется. Становится таким, каким хочет Петер. Но если он рассердился... или стал хуже...

— Эй, — крикнул Орёл, — а помогать-то вы нам будете вообще? Петер велел, чтоб к его приходу всё было готово.

— А где он сам? — Мойра с Марком присоединилась к Ягуару и Орлу, варившим улиток в котелке. Они то и дело помешивали в нём большой ложкой да подбрасывали какие-то корешки. — Почему Петер не вернулся вместе с вами?

Ягуар дёрнул плечом:

— Сказал, у него дела. Сказал, в Крепости сейчас незваные гости, и поэтому ему нужно наведаться на Ристалище. Это вроде как наша тренировочная площадка, пояснил он, заметив удивлённый взгляд Мойры.

— Вы тренируетесь?

— А как же! С мечом управляться — это вам не иголкой шуровать.

— Вообще-то я — медик, — усмехнулась Мойра. И если бы ты попал ко мне сразу после того, как заработал эти шрамы, — увидел бы, что можно сотворить благодаря иголке с ниткой.

Ягуар промолчал и сделал вид, что сосредоточен на похлёбке.

— Послушай, — сказала Мойра чуть потише, — у меня к вам с Орлом вопрос. Вы ведь здесь давно, верно?

— Может быть, — равнодушно ответил Ягуар.

А Орёл добавил, как будто извиняясь за грубость приятеля:

— Время здесь другое, никогда точно не знаешь, сколько его прошло.

— Я ищу одного мальчика. Все мы приплыли сюда потому, что ищем своих родных: братьев, детей, внуков, понимаете? Хотим найти и вернуть их. Понимаете?!

Они мрачно переглянулись. Орёл пожал плечами, Ягуар покачал головой.

— Может, — сказала Мойра, — вы помните? Лука? Кучерявый такой, глаза карие. Он ещё прихрамывал немножко.

— Лучше не спрашивайте, — сказал Орёл.

— Особенно при Петере, — добавил Ягуар. — Даже не пытайтесь.

Мойра растерялась. Она не хотела давить на них, но оба мальчика явно что-то знали. А ей необходимо было...

— Эй! Ну как вы тут без меня? Справляетесь?

Петер вошёл быстрым, пружинистым шагом. Небрежно бросил слева от входа какой-то узкий свёрток, подозрительно при этом звякнувший; хлопнул по плечу низушка, подмигнул Марку.

Пахло от Петера порохом, на рукаве было свежее пятно,  но все сделали вид, что не заметили.

— Ну что, закатим пир на весь мир? Зажигайте свечи, доставайте нашу лучшую посуду, натрескаемся от пуза, заморим червячка, чуток перекусим — и в бой! У нас сегодня праздник, которого ещё никогда не бывало! У нас есть настоящая мама! Бегемот, Дикобраз... э-э-э... Черепахи! Пошевеливайтесь!

Мальчишки даже не пытались выяснить, кого он имел в виду: бросились с удвоенной энергией накрывать на стол. Из старенького шкафчика явились на свет золотые блюда, кубки, украшенные самоцветными камнями, вилки и ложки с вензелями.

— Откуда всё это? — удивилась Мойра. — И мебель — откуда?

Петер небрежно махнул рукой:

— От друзей. Иногда — от врагов. У нас было много приключений, верно, братцы?

Мальчишки с преувеличенным восторгом подтвердили, мол, верно, — да ещё каких приключений!

— Ну вот, — сказал Петер. — Ты садись. Все за стол, за стол!

Он захлопал в ладоши, вскочил с ногами на роскошный стул с широченными подлокотниками и резной спинкой. Вопросительно взглянул на мальчишек.

— Речь! Речь!!! — потребовали те.

Петер сделал вид, что смущён.

— Да ладно, какая речь! Мы ж тут все — братство, самое верное боевое братство на свете. Самые надёжные друзья! В скольких передрягах побывали, скольких врагов изрубили в капусту! И вот сегодня у нас наиважнейший день. Мы нашли нашу маму! Мы — молодцы! Правда, мама, мы молодцы?

— Конечно, — сказала Мойра. — Но будете ещё большими молодцами, если вымоете руки и сядете обедать. Давно пора, всё стынет.

— Слышали?! Кому сказано?! — Петер притопнул ногой, хотя это было лишнее: все и так побежали к выходу из пещеры, мыть руки в водопаде.

— Тебе нравится здесь? — спросил Петер Мойру, когда все ушли. Теперь он уже не бахвалился, а... как будто даже боялся её ответа.

— Здесь мило.