Мария Галина – Ведьмачьи легенды (страница 55)

— Ладно, — сказал ведьмак. — Наверное, показалось. Да, скорее всего показалось, иначе и быть не может. Демиро, нам бы лопаты поискать... или кирки, что ли. А потом убраться отсюда поскорей.

— Действуем по прежнему плану, — подытожил для вcex Стрелок. — Обыскиваем здесь всё, потом похороним ребёнка и двинемся дальше. Куда — решим после осмотра крепости. Вдруг какая зацепка...

Зацепок они нашли хоть отбавляй.

В крепости когда-то жили, но её обитатели не отличались ни чистоплотностью, ни любовью к порядку. На верхнем этаже «башни», которую осматривали Стефан с де Форбином, было полным-полно высохших фруктовых косточек и птичьих костей, на каменной приступочке — слои оплывшего воска. Спугнутая с гнезда земляная кукушка заметалась по площадке, потом с яростным криком набросилась на чужаков.

Краснолюд плюнул в сердцах и повернул назад:

— Нечего здесь ловить, мэтр. Я так мыслю, по крайней мере полгода в этих хоромах никто не живёт. Да и вообще  в толк не возьму, как тут можно было жить.

— Но ведь жили.

— То-то и странно. Мой Даго ни за что не стал бы... — Он раздосадованно махнул рукой и дальше спускался в молчании.

 Другая «башня», по словам Тередо и Родриго, выглядела не лучше. Только в верхнем зальце устроились не кукушки, а летучие лисицы. Теперь они всполошенно летали над верхушкой и перекрикивались писклявыми голосами.

— Нам ещё, — сказал де Форбин, — осталось флаг над «башней» поднять, для самых тупоголовых.

— Как будто, — прохрипел Тередо, — мы знали!..

Красно люд отмахнулся:

— Да никто вас не винит. Опять же, так или иначе, а дозорного наверх надо бы послать. На всякий случай.

Но тут явился из «дома» Макрен с новостями, и о «башнях» на время позабыли.

«Дом» представлял собой сплюснутую, неровную полу сферу со множеством отверстий. Часть из них была зава лена камнями и брёвнами, другими явно пользовались как входами. Внутри находилось несколько пещер: один крупная и штук пять поменьше. Их соединяли тоннели, порой узкие настолько, что туда приходилось протиски ваться ползком.

В одной из пещерок Йохан обнаружил сокровищницу. Попасть в неё можно было через тесный и длинный лаз, а в самой пещерке помещалась только пара человек, и то приходилось стоять, согнувшись в три погибели.

— Что-то, — бросил Демиро, — подсказывает мне: команду эта находка не обрадует. По-моему, они рассчитывали на несколько другие сокровища.

Он отряхнул колени и положил на изящный столик в центре главной пещеры шкатулочку. Маленькую и сверкающую позолотой. В таких обычно хранят семейные драгоценности.

В этой хранили оловянных солдатиков — древних, потемневших, с отломанными руками-ногами. Тут же лежала миниатюрная пушечка, а рядом, в отдельном свёртке, — пара мышиных черепов.

— Такого добра там горы, — сообщил Ахавель. — Какие-то камешки, ракушки, перья, звери-птицы из дерева, марионетки...

— Время от времени туда кто-то наведывается, — добавил Стрелок. — Но в основном всё это лежит там годами: от пыли не продохнуть...

Печёнка между тем ходил вдоль стен от свечи к свече и поджигал фитили. Свечи были старые, оплывшие, от некоторых остались лишь широченные пеньки.

— Я думаю, — сказал Ренни, — он складывает туда игрушки, когда те остаются невостребованными. То есть когда их прежние владельцы умирают. Он как белка.

— Как белка?

— Устраивает тайники и забывает об их содержимом. Потом, когда возвращается положить что-нибудь новенькое, вспоминает, но ненадолго. Да вы сами взгляните: какой мальчишка отказался бы от таких сокровищ?

- Тот, — сказал Демиро, — у которого есть игрушки поинтереснее.

В этот момент из лаза, ведущего в сокровищницу, явился Йохан Рубанок. Развернуться там, видимо, ему не удалось: он пятился, отклячив зад и неловко двигая левой рукой. Потом выпрямился — весь в пыли, борода опутана паутиной, взгляд ошалелый.

— Барт!.. — просипел Рубанок. — Барт!

Де Форбин метнулся к нему:

- Что?!

— Вот... — Йохан поднял левую руку с зажатой в кулаке игрушкой. Деревянный дракон свесил голову набок, одно крыло было сломано. — Вот.

Бартоломью взял игрушку бережно, будто младенца. Ладони его дрожали, но лицо было каменным.

— Значит... — сказал он глухо. — Значит... Ах, Даго, мой Даго!..

Демиро подошёл и положил руку ему на плечо:

— Держись, друг.

 Де Форбин рассеянно кивнул и пошёл к выходу из пещеры. Игрушку нёс на вытянутых руках.

— Вот что, — решил Печёнка, — мы остаёмся здесь как минимум до утра. Нужно достать все эти вещи. Нужно отнести их на корабль. Переписать и упаковать.

— Прости, Ренни, ты ничего не забыл?

— Нет, Китобой, не забыл. Ничего и никого. Ни одного из тех, кого мы с моими «рыцарями» посетили за все эти годы. Ни одного из тех, кто помогал нам чем мог: деньгами, связями, информацией. Их много, Ахавель, их очень много. И эти вещи... они действительно будут для них дороже любого золота.

— Но мы можем вернуться сюда позже! Чёрт побери, это просто вещи, они никуда не удерут! Нам нужно спасти Мойру и найти мальчишку!

— Мы остаёмся здесь, Китобой. Я редко оспаривал твои решения: ты — капитан, так было и так будет. Но сегодня другой случай. Мы похороним ребёнка и соберём всё, что найдём здесь, все вещи до единой. А у тебя будет время ещё раз перечесть записки Мойры.

Ахавель стиснул кулаки до хруста. Но кивнул:

— Командуй, Ренни. Может, ты и прав. Надеюсь, что прав.

Они устроили живую цепочку: худощавый Тередо забрался в сокровищницу, а Макрен сновал туда-сюда по лазу и передавал найденные вещи остальным. Всё это Печёнка и Йохан аккуратно складывали на два сдвинутых к стене столика.

Родриго они отправили в «башню» с кукушкой, нести дозор, Ахавель же вместе со Стефаном и Демиро продолжили обыскивать «дом». В одном из отнорков они обнаружили старые проржавевшие лопаты. Держаки двух были надломаны, но ещё две вполне годились для работы. В итоге капитан остался исследовать пещеры в одиночестве, а Стрелок со Стефаном пошли к акациям.

— Так что же именно, — спросил Демиро, — вы так и не увидели? Чем именно не захотели пугать остальных?

Ведьмак запрокинул голову и поглядел на солнце. Уже перевалило за полдень, и тени начали удлиняться. С севера ползли грузные, чёрные тучи.

— Проще показать. Кстати, об увиденном и не увиденном. Я как-то вот привык думать, что Слепой Брендан не зря получил такое прозвище... Судья неподкупный и всё такое...

Демиро остановился неподалёку от мёртвого мальчика, воткнул в землю лопату.

— Я с «рыцарями» не так уж давно, но, в общем, историю эту знаю. Ренни никогда не был слепым, он просто перед заседаниями надевал плотную чёрную повязку. Говорил, так ему проще принимать решение. Я думаю, ещё и потому, что не приходилось смотреть в глаза тем, кого он приговаривал.

Стрелок начертил лезвием лопаты прямоугольник, кивнул:

— Ну что, начали?..

Они стали копать.

— И вот, — продолжал Демиро, — когда уже пора было отправляться на покой, Ренни столкнулся с этой историей про похищения детей. И поклялся, что найдёт преступника. Все ведь разводили руками, а многие считали, будто это придумывают сами родители. Знаете, разное случается... Ну и Ренни... у него вроде как был свой мотив. У давнего приятеля пропали внуки, из-за этого там вся семья распалась, а сам приятель помер от сердечного приступа, что-то такое, я точно не знаю, а Ренни не любит об этом... А у него, надо сказать, были тогда и средства, и знакомства, он начал дёргать за ниточки — и вскоре отыскал второго, третьего, десятого пострадавшего... Конечно, люди разные попадались: кому-то было плевать, кто-то предпочитал не бередить старые раны. В наше время, если пропадает ребёнок, в самую последнюю очередь думаешь о том, что его похитил волшебный летун; сразу думаешь о торговцах людьми или об этих запретных борделях. — Он сплюнул: — И это многое говорит о нас самих, верно? Но, так или иначе, а большинство из тех, кого нашёл Ренни, хотели отыскать вора и наказать его. Они, конечно, и детей отыскать хотели, но мало кто верил, что это возможно.

— Так появились «рыцари» Брендана.

— В самую точку, милсдарь Журавль. Так они и появились. А потом деньги стали заканчиваться, Ренни познакомился с Ахавелем, они о чём-то там промеж собой сговорились...

— И Ренни — судья неподкупный — согласился иметь дело с пиратом?

— А кто с ними не имеет дел? На всём побережье они - среди самых уважаемых и зажиточных людей. Их агенты сбывают товар и корабли, они же закупают провизию, порох, парусину, пеньковую верёвку... А кто приносит наибольший доход хозяевам таверн? Лет десять назад этих же людей власти называли героями. А Ренни... что Ренни? У нас у всех здесь, милсдарь Журавль, свой, приватный интерес в этом деле. Мы ж не деньгами вкладывались - судьбами. — Он остановился и вытер пот со лба. — За эти годы многие из «рыцарей» сильно переменились. Сами знаете: каждый убитый — он тебя меняет, хочешь того или нет. Вы вон, хоть и не из нас, по ночам-то кричите...

— Это, — сказал ведьмак, — другое. Потом как- нибудь.

К ним подошёл де Форбин, по-прежнему с игрушкой в руках. Втроём, меняясь, они закончили рыть яму. Когда поднимали, чтобы перенести тело, ведьмак кивнул Демиро:

— Ну что, видите?

Тот молча опустил веки.

Сломанного дракона де Форбин положил рядом с мальчиком, и они засыпали могилу землёй.