Мария Галина – Ведьмачьи легенды (страница 54)
— Ты ведь слышал, — отрезал Петер, — никто никого не будет убивать. Пошли!
Тоннель привёл их в огромный зал с колоннами из сросшихся сталактитов и сталагмитов. Колонны эти излучали приглушённое янтарное сияние. Впрочем — достаточно яркое, чтобы Мойра разглядела грязь на полу и влажные потёки на стенах. И всё остальное...
— Вот, это наш Дом-под-землёй! Тайные чертоги Свободных мальчишек! Эй, где вы там, лентяи, — поздоровайтесь с нашей мамой!
Вообще-то они уже были здесь, стояли за двумя колоннами по центру зала и глядели во все глаза.
- Добрый день, — сказала Мойра. — Рада познакомиться.
Петер сделал яростный жест рукой — и они наконец вышли навстречу.
— Ну скажите же что-нибудь, остолопы! Не обращай внимания! Они тут совсем одичали!..
Мойра через силу кивнула. Ей хотелось кричать. Хотелось схватить их всех за руку, увести отсюда, искупать, причесать, одеть в чистое, накормить. Хотелось защитить и сделать так, чтобы с замурзанных лиц навсегда исчезло это загнанное выражение.
Хотелось плакать.
У двоих самых взрослых были глубокие шрамы на щеках и груди. Рваные и кривые, но хотя бы чисто зажившие. У худощавого парнишки мизинец на левой руке был сломан, а вправить никто так и не догадался. Лицо юного низушка покрывала мелкая багровая сыпь. Похоже было на аллергию, но так, навскидку, разве определишь?
Волосы у всех давно не мыты и превратились в подобие птичьих гнёзд. Под ногтями грязь, вместо одежды — затертые до дыр обноски. Пахло от них соответствующе.
— Здрасьте, — сказал худощавый. Он яростно поскрёб шею, вздохнул. — Мы тоже... это... рады. Очень.
Двое тех, что постарше, переглянулись, осклабились и закивали.
— Ну, — воскликнул Петер, — к столу! Закатим же пир на весь мир! Сегодня самый важный день в истории!
— Ух, круто! — сказал низушек. — А... почему?
— Почему, балда ты этакая? Да потому, что сегодня у нас наконец-то появилась мама! Это во-первых. А во-вторых, очень скоро мой заклятый враг получит по заслугам. Несправедливость, совершённая сорок лет назад, будет исправлена. И мы заживём безбедно, лучше прежнего!
Петер подпрыгнул до потолка и издал воинственный клич. Мальчишки нестройно завопили в ответ, вскидывал кверху сжатые кулаки.
— Так, а что у нас на обед? — Петер подошёл к невысокому изящному столику из дерева и слоновой кости, с мозаикой в виде морской баталии. На столике лежали подгнившие фрукты, на фруктах сидели мокрицы и жирные медлительные жуки.
Петер презрительно пнул столик и обернулся к мальчишкам:
— И это, по-вашему, праздничный обед?! Это — достойно самого важного дня в истории?! Орёл, Ягуар — мы с вами пойдём добывать еду! А остальные пусть приберутся и украсят Дом! Правильно я говорю, мама?
— И умоются, — твёрдо сказала Мойра. — Умоются и приведут себя в порядок.
— Угу, и это тоже, — бросил Петер через плечо. Он подошёл ко входу в тоннель, нетерпеливо махнул рукой, мол, давайте за мной, ну же, — и скрылся во тьме.
Мальчишки между тем стояли растерянные. Наконец двое старших пожали плечами и пошли вслед за Петером.
— Что-то не так? — спросила Мойра у Марка.
— Он путает, — шепнул худощавый, со сломанным мизинцем. — Это всегда, когда он становится... хуже.
— Да чего там, — сказал низушек, — он никогда и не пытался запомнить наши имена. Мы тут все с прозвищами, кто Угорь, кто Вепрь... Я вот — Слон. Он думает, это смешно. Хотя, в общем-то, действительно смешно — ему.
— Но, — добавил Марк, — когда он становится _
— Мы ему напоминаем, — сказал остроносый паренёк с фингалом на скуле. — Так, ненавязчиво. Иначе... — он потрогал пальцами фингал. — Ты, кстати, если что, тоже ему напоминай. Здесь когда-то давно была мама, ещё до нас, и он может...
— До вас? Это как?..
— Так ведь... мы, по правде сказать, здесь не так давно. Орёл вон с Ягуаром из нас самые старожилы.
— А что произошло с теми, кто был до вас?
Мальчишки отворачивались и прятали глаза.
— Давайте уже наводить порядок, — умоляющим тоном произнёс худощавый. — Они ведь скоро вернутся!
Ребята побрели к столику, вытащили откуда-то холщовый мешок и стали сбрасывать туда фрукты. Марк крутил головой по сторонам:
— Эй, веник никто не видел?
Мойра шла вдоль стены, переступала через высохшие листья, через груды мусора, в которых копошились мыши и многоножки, через ветхие сундуки, бочки, истлевшую ветошь. И рядом — то роскошное кресло, то старинный резной шкаф...
— Как вы здесь живёте?!
— Да скоро ему уже надоест, и мы отсюда съедем, — сказал Марк. Он отыскал некое подобие веника и теперь решал, с чего бы начать уборку. — Мы всё время меняем Дома. Это большой остров, хватает.
— Марк, — шепнула она, — ты сказал, сейчас вас здесь семеро. А раньше?
Он пожал плечами:
— Иногда Петер приносит новых. Иногда... сама понимаешь, бывают разные приключения, в том числе опасные. На то они и приключения, да?
— Но когда я пришла, когда Петер тебя отчитал, — ты боялся не приключений.
Марк сглотнул.
— Иногда он делается... хуже. Хуже, понимаешь! Тогда ему нужно кого-нибудь укоротить. Вот и всё.
— Он убивает вас?!
— Лучше бы убивал, — сказал из своего угла худощавый. Подхватил мешок и поволок к выходу.
— Петер укорачивает нас, — шепнул Марк. — Просто берёт нож и укорачивает. Сегодня он решил, что следующим буду я.
20
В дальней части внутреннего двора, за каменным «домом», росли две акации. Одна — поменьше, кривенькая и низкая, другая — повыше и покрепче. На ней — той, что повыше, — висел в петле мальчик.
— Хорошо же ты тут огляделся, — сказал Ахавель.
Демиро молча обошёл вокруг акации, не спуская глаз с висевшего. Мухи раздражённо жужжали и метались над головой.
— День или два назад, — сообщил наконец Стрелок.
Родриго изогнул шею, заглядывая в лицо ребёнка. Потом вздохнул со странной смесью ужаса и облегчения.
Ведьмак достал пистолет и выстрелил. Пуля перебила верёвку, и тело упало вниз.
— Какого чёрта?! — зашипел Ахавель. — Предполагалось, что мы не будем привлекать к себе внимание.
Стефан пожал плечами и присел на корточки перед трупом.
— Я как-то не заметил, чтобы было много желающих лезть наверх и снимать его по-другому.
Задержав дыхание, ведьмак быстро осмотрел тело. Потом встал и пошёл сполоснуть руки в текущем неподалёку ручейке.
— Сам? — спросил Демиро.
— Похоже на то. Руки-ноги связаны не были, вообще — никаких следов борьбы. Некоторое истощение — но я думаю, это нормально, если он пробыл здесь какое-то время.
— Вы хотите сказать, — уточнил Печёнка, — он сам повесился?
— Уже сказал. И ещё: были среди похищенных дети со старым, четырёх-пятилетней давности, переломом ноги?
— Сейчас так сразу не вспомнить...
— Ну вот если вспомните такого, вполне может быть, что перед нами именно он. — Стефан вытер руки о куртку, повернулся Демиро: — Но больше всего меня другое интересует: я один видел то, что видел? Или, точней, не видел того, что должен бы увидеть?
Судя по непонимающим взглядам, так оно и было.